Не глядя ни на Виенну, ни на свою лисентирин, она быстро набросала несколько привычных слов и телефон, которые почему-то сейчас, после нескольких дней в Сильте и отчаянных поисков, показались ей незначительными и будто бы вообще чужими. Будто бы чересчур простыми, подозрительно простыми, всего лишь заученными как бессмысленная скороговорка и оттого ненужными. В последние недели ей пришлось запоминать слишком много вещей, имён и чисел, которые стали для неё ближе и важнее.

Пора бы отдохнуть, но нельзя сдаваться в шаге от цели…

— Благодарю, майстерин Гаусс, — изящная, но сильная рука, так похожая на руку Эрсина, перехватила листок бумаги. — До встречи у Берница.

До встречи у Берница — в той самой злополучной брассери, где, наверное, придётся объяснять, почему она не выглядит как юлчы. Наверное, просто стоит надеть повязку — в обычной одежде, без украшений, с собранными в пучок волосами и в повязке она, возможно, уже не будет настолько похожа на “госпожу Тидесбалу", чтобы вызвать ненужные вопросы. Да и Виенна обещала ей помочь — Рубидии казалось, что сестра Эрсина действительно верила во всё сказанное, а потому не собиралась выдавать их с юлчы полиции.

— Майстерин, и вы ей поверите? — тихо спросила Тидесбала.

Рубидия неопределённо пожала плечами.

— В некоторой степени. Виенна Илаи очень своеобразная женщина, но интересная. Она правда выращивает орхидеи?

— Да, майстерин, на продажу. Я через эхо видела и срезанные цветы, и альбомы с рисунками, которые она привезла с собой. Хотела бы я посмотреть его вживую, своими глазами… а ведь у неё ведь и своя оранжерея есть…

— Вам бы стоило с ней подружиться, Ут-Кызы, — рассеянно пробормотала Рубидия, вспомнив о цветнике самой лисентирин, — Вы бы нашли общий язык.

— Ну уж нет! — фыркнула юлчы и тут же протянула алой майстерин тетрадь. — Вы сказали, что вам нужно рассчитать что-то, чтобы использовать пробой. Давайте я вам помогу, а потом мы вместе подготовим контур.

— Да, Ут-Кызы. Нам понадобится, как вы сказали, якорь. Сможете использовать эфирные потоки между кристаллами-двойниками? Вы когда-то нашли меня по эфиру, связывающими ваши фууран.

Тидесбала замешкалась, неуверенно тряхнула звенящими косичками.

— Я попробую… Смотрите, в тот раз я прицепила один из камней в перчатках к эфирному потоку, и он вёл меня. Можно ли отвязать эфир от носителя?

— Это не нужно. Мы привяжем его к контуру, который создаст нам эфирный вихрь, и при плавлении центрального кольца и размыкании контура у вихревого пробоя должна остаться только эта связь. Если всё получится, он будет двигаться по эфирному потоку как бусина по нити…

Рубидия говорила, дорисовывая схему для того, чтобы подтвердить свои слова, иногда переходила к расчетам. Ут-Кызы временами спорила с ней и поправляла.

И всё же даже сейчас не получалось забыть о словах Виенны до конца. Независимая Сильта, не деймарская и не телимская, своя собственная… Обесточенные шахты в Железных горах — проклятое место, проклятое богатство, проклятая земля…

А ведь всё было иначе. Не могло не быть. Когда-то в таинственном сильтском Чернолесье лишь друиды плясали с ветром. Потом, уже после того, как в горах под еловыми лесами нашли залежи железа, много лет спустя, в предгорьях на границе с Сильтой тренировались первые авиары. Столько мальчишек, бесстрашных и отчаянных, обрели собственные рутилиевые крылья — и всё ради чего? Ради того, чтобы умирать самим и убивать других людей.

Возможно, однажды, когда запасы железных руд в сильтских горах оскудеют, эта земля опять будет нужна лишь друидам да горным гномам, какими бы они ни были. И тогда в Сильте наконец воцарится мир.

Когда Рубидия со своей лисентирин закончили с расчётами и подготовкой основы для будущего контура — её оставалось только замкнуть и в первый раз направить через стальную проволоку поток эфира — на город уже опустились ранние зимние сумерки. Сборы заняли ещё некоторое время, и добраться до брассери магессам пришлось по узким и тёмным нердинским улочкам, закутавшись по уши. Тёплый и мягкий шарф — подарок Эрсина, — которым майстерин Гаусс замотала горло и нижнюю часть лица, согревал её и защищал от резких порывов ветра. Похоже, выросший в Сильте авиар и рассчитывал на морозы и ветра родной земли, когда подбирал шарф для своей подруги. И всё-таки сейчас худ наподобие того, что носила Виенна, пришёлся бы кстати. Похоже, про ветер и фибулу она всё-таки не шутила.

В темноте и холоде Нердин вновь стал чужим, пустым и мёртвым, несмотря на свет, горевший кое-где в окнах. Подачу электричества до конца не восстановили, поэтому энергии на освещение не хватало. Слишком похоже на затемнение, которое стало под конец осады необходимостью. Помнится, первый ночной налёт стал для деймарцев неприятным сюрпризом, а авиары почти сразу лишились своих основных преимуществ: внезапности, манёвренности и скорости меткой стрельбы…

— Майстерин, вы же здесь и сейчас? Вы со мной? Мне кажется, мы заблудились!

Тидесбала, кажется, уже некоторое время дёргала её за рукав, и Рубидия спохватилась: она и правда чуть не заблудилась, не только в чужом городе, но и в собственных воспоминаниях. И оттого, что у всех них есть не только имена, но ещё и даты, а иногда даже частота вспышек для вызова эха, ничуть не легче.

— Да, Ут-Кызы, я здесь. Извините, я слишком рассеянна в последнее время. Сейчас попробуем разобраться, где мы.

К счастью, Тидесбала спохватилась вовремя: они чуть было не заблудились, но пропустили всего лишь один нужный поворот и смогли, хоть и не без труда, вернуться назад. А бесценное время уходило, и чемодан с вещами становился всё тяжелее.

Дверь брассери Рубидия бы точно не заметила, если бы не заметила знакомую прихрамывающую фигуру в гномьем колпаке.

— А, вот и вы, майстерин Гаусс, вместе с фройляйн Тидесбалой, — невидимо усмехнулась Виенна, и из-под заколотого у самого лица худа её голос прозвучал приглушённо, точно через авиарскую маску. — Как я понимаю, у вас есть план?

— Разумеется, — в тон ей откликнулась Рубидия.

— Тогда вперёд, — сильтка потянула на себя дверь и придержала её перед магессами. С посохом в одной руке и чемоданом в другой алая майстерин нырнула в тепло брассери и весёлый рыжеватый свет от свечей.

— Доброго вам вечера, госпожа цветочница! — окликнул Виенну подтянутый молодой мужчина рядом с барной стойкой, только что говоривший с господином Берницом. Видимо, тот самый сын, служивший в артиллерии.

“Телимский артиллерист,” — поправила сама себя Рубидия, стиснув в руке потеплевший посох.

Человек, стрелявший в авиаров. Человек, который забрал себе крылья Эрсина как трофей.

Чужой солдат — даже спустя двадцать лет это всё ещё имело значение.

Телимец. Артиллерист. Командир расчета, который сбил нескольких “летучих мышей”. Человек, убивавший авиаров. И всего лишь молодой мужчина, отпустивший пушистые усы щеточкой, чтобы казаться взрослее и представительней. Сколько ему? Лет двадцать? Двадцать пять?

Сердце Рубидии бешено колотилось, и она с нечеловеческим трудом заставила себя разжать пальцы, поставить чемодан и выпустить посох из рук хотя бы ненадолго. В конце концов, в брассери слишком мало места, чтобы использовать его по-настоящему успешно.

Прикрыв глаза, она потянулась к шарфу, и руки утонули в мягкой шерсти. Светлый, спокойного кремового цвета — шарф подходил ко всем нарядам майстерин, как и надеялся Эрсин, когда дарил его. Шарф тепло обнимал горло, и даже сейчас прикосновение к нему помогло, смирило бушующие эмоции.

Рубидия здесь ради Эрсина — в проклятой железной Сильте. В Нердине, так похожем на осаждённый Росток. В брассери, где чужой солдат помогает отцу вешать крылья сбитого авиара. Она здесь, и отступать ей некуда.

Тем временем Виенна держалась куда уверенней. Скинула свой худ, сняла плотную серую куртку из войлока, под которой носила темно-зелёный — кто бы сомневался! — приталенный жилет поверх блузы с вышивкой по рукавам и горловине, спокойно прошествовала мимо майстерин, лишь на миг задержавшись возле её лисентирин.