Если Рубидия поможет найти иную удобную жертву, если позволит заменить адмирала Илаи на вице-адмирала Мейтнера, то всё обойдётся. Никто из небезразличных ей людей не пострадает, никому не придётся бороться с государственной службой.

Нет.

Майстерин Гаусс вскинула голову, с высоты своего роста посмотрела на верховного судью и спокойно, будто находилась на собственной лекции, а не в Имперском суде, заявила:

— Нам с лисентирин Тидесбалой удалось выяснить, что телимские вооружённые силы получили устройство, которое может улавливать эфирные возмущения, созданные артефактами. Хуже того, есть основания предполагать, что подобные детекторы достаточно компактны и легки, чтобы использоваться в полевых условиях. Неизвестно, сколько точно детекторов уже в распоряжении телимских войск, в Сильте существует как минимум несколько приборов, часть из них передали полиции во время нашего пребывания в Сильтской земле. Именно эти детекторы позволили противнику обнаружить присутствие авиаров и лишить атаку на Нердин внезапности.

— Откуда вам это известно? — Один вопрос судьи будто перечеркнул своим равнодушием весь запал Рубидии и поставил её слова под сомнение. Что же, она уже рискнула, подставилась под удар, и потому скрывать что-то не имеет смысла. Проблемой больше, проблемой меньше — какая разница?

— Мной была проработана теория эфирного эха, которое представляет из себя след возмущений в эфире, порождённых воздействием эфирно-активных материальных объектов. Это означает, что почти любое событие, любое сказанное слово, любое действие оставляют свой отпечаток, и нам с моей лисентирин удалось создать устройство для преобразования эфирного эха в изображение и звуковой сигнал…

Золотой маг сделал знак судье, и тот кивнул, жестом прервал майстерин Гаусс и дал ему слово.

— Имеет ли ваша теория практические доказательства и применение? — ровно спросил мужчина в золотой повязке, которого Рубидия точно не знала. Он её тоже не знал и едва ли посетил хоть один из докладов, на котором майстерин Гаусс рассказывала о теоретических основах своей теории. Коллеги её там не поддержали и не признали, хоть выводы Гаусс и объясняли некоторые наблюдаемые особенности наводок, оказавшихся тем самым эфирным эхом.

А ещё была Сильта и всех их эксперименты с Тидесбалой, воспроизводимые и вполне убедительные. Вот только их результаты до сих пор нигде не представлены…

— Да, имеет, — отчеканила Рубидия, и вслед за ней кивнула Тидесбала, зазвенев своими украшениями.

— Ложь, — обжёг её вердикт, заставивший судью чуть заметно нахмуриться. — Ваша теория не имеет доказательств, признанных коллегами.

Золотой майстер в своей золотой повязке и церемониальной мантии больше не удостоил Рубидию взглядом. В его голосе не слышалось ни страха, ни удивления, ничего, лишь скука человека, который столкнулся с досадной помехой и теперь не может из-за неё выполнить опостылевшую работу.

Иссаэль ведь тоже умеет так играть, золотых магов учат управлять собственными эмоциями и демонстрировать лишь те, что необходимо показать, вызвав у объекта воздействия нужные мысли и воспоминания.

— Истина, — почти синхронно откликнулись Гессе и Танненхольц из зала, переглянулись, и Танненхольц вновь поднялся со своего места, любезно подал руку золотой майстерин, а затем они оба спустились к судейской коллегии и встали напротив Рубидии. Прикованному Эрсину они почти не уделили внимания, лишь Гессе на миг скользнула по нему взглядом.

— Истина, хоть и субъективная, но она всё равно заслуживает рассмотрения. От имени Золотой коллегии мы обязаны удовлетворить прошение майстерин Гаусс, которая столь любезно напомнила нам о наших собственных традициях. Расхождение мнения независимых наблюдателей с мнением судебного мага дискредетирует всю коллегию, поэтому мы вынуждены вмешаться, — холодно пояснил Танненхольц, — Столь грубое нарушение не позволяет коллегии признать этот и все будущие ответы судебного мага без утверждения триумвиратом.

— Ваше мнение будет учтено. Займите положенные триумвирату места, — чуть помедлив, согласился судья, и Гессе с Танненхольцем поднялись к своему коллеге, сели по обе руки от него, не столь церемониальными, но такими же равнодушными безликими тенями в золотых повязках.

Не стоило судебному магу столь явно проявлять свою заинтересованность и пытаться играть на сомнениях и недосказанности в речи и мыслях Рубидии. Не после того, как она привлекла внимание наблюдателей. Коллегии предпочитают не подставляться так глупо, и Золотая не исключение. Им не нужен шум, особенно если дело очевидно требует политически верного, но явно несправедливого решения. Золотая коллегия просто-напросто не может позволить себе участие в скандале, и для Рубидии это шанс.

— Продолжайте, майстерин, — разрешил ей судья со скрытым недовольством. Отчасти алая майстерин его понимала: процесс, который должен был стать хорошо отрепетированным спектаклем, всё больше превращался в балаган, и случилось это именно из-за них с лисентирин. При этом суд ещё и обязан был выслушать возражения майстерин после заступничества золотых магов.

— Для того, чтобы узнать, что на самом деле произошло во время Нердинского сражения, мной было изучено эфирное эхо с крыльев адмирала Илаи… — майстерин чуть помедлила, рассуждая, стоит ли говорить об эхе с кулона, ведь полученная из него информация была скорее личной, а не полезной для дела, — захваченных телимскими военными в Сильте.

— И откуда у вас эти крылья? — Рубидия чувствовала, что всё внимание сейчас приковано к ней, и даже стоящая рядом Ут-Кызы как будто оказалась в тени своей майстерин. И золотые маги, и судьи, и зрители смотрели только на майстерин Гаусс — кто-то с интересом, кто-то с раздражением, а кто-то безразлично. Отступать ей было некуда. Непроизвольно ища поддержки, она обернулась к Эрсину и чудом поймала его невыразительный взгляд. Лицо авиара оставалось бесстрастным, но сейчас он смотрел ей прямо в глаза, пересиливая себя и не отворачиваясь, а потом чуть заметно кивнул.

Я рядом.

И казалось бы: это Рубидия явилась в суд спасать его, это она должна его защищать, а не наоборот. Но даже такая поддержка придала ей сил.

Тёплые пальцы Тидесбалы едва ощутимо коснулись плеча под тихий перезвон колокольчиков.

Я рядом.

Рубидия не была одна даже сейчас, даже когда сама защищала дорогих людей. Её друзья помогали ей по мере своих сил, как и она им. Без Тидесбалы не было бы всего этого расследования, а без Эрсина, наверное, она сбежала бы из Эллери сразу после войны. Или воообще… впрочем, неважно.

— Мы с ассистенткой отправились в Сильту и там сумели получить доступ к сломанным крыльям. Кроме того, — повысила голос Рубидия, чтобы заглушить недовольный ропот в зале, — мне удалось узнать от телимского артиллериста об использовании эфирных детекторов вражеской армией во время нашей атаки на Нердин.

Да простит её чересчур благодарный артефакторам-эмигрантам Фридрих, но хранить вражескую государственную тайну ценой жизни и чести Эрсина она не станет.

— Истина, — отчеканила Гессе, и Танненхольц подтвердил её слова кивком. Помедлив, судебный маг присоединился к ним.

Суд явно пошёл не по плану, и майстерин Гаусс уже готова была выдохнуть. Но не тут-то было.

— Эта истина нуждается в очевидных и проверяемых доказательствах, — отрезал главный судья и впился ледяным взглядом в Рубидию, будто мог разглядеть её глаза сквозь алую ткань повязки, — Вы можете их предоставить, госпожа Гаусс?

— Могу, — без колебаний откликнулась Рубидия. — Мне нужно только восстановить прибор для вызова эха.

Или дождаться, когда Виенна привезёт старый. Демоны, надо было попросить её забрать у Берницев крылья! Хотя, наверное, можно использовать и какие-нибудь пуговицы с авиарских мундиров или пряжки ремней. Лишь бы на всё хватило времени…

— Я услышал достаточно. — Церемониальная фраза судьи означала, что больше ничего от Рубидии не требуется, и все дальнейшие её слова буду крайне нежелательны. — Судей я прошу удалиться для совещания.