— Если вам больше нечего мне сказать, то наш разговор стоит завершить, — невыразительно отчеканила Рубидия. — Как вы правильно заметили, у меня не так уж много свободного времени, чтобы тратить его на светские беседы.

Но госпожа Мейтнер просто так уходить не собиралась.

— Не лезьте в мою семью, слышите? Что бы ни случилось в прошлом, сейчас вам не место рядом с ним.

— А вы уверены, что ваше место рядом с ним? — парировала Рубидия, чуть было не добавив “а не с тем, кто хотя бы будет вас уважать,” но сдержалась.

— Это уже моё дело, — поджала тонкие губы госпожа Мейтнер, — и мой муж. Надеюсь, вы меня услышали. Всего доброго.

Она развернулась на каблуках и в несколько широких для её роста шагов преодолела расстояние до двери, на ходу толкнула дверь, распахнув её так, что майстерин Гаусс услышала, как жалобно лязгнула ручка от удара об стену.

— И вам тоже, — мрачно пробормотала Рубидия госпоже Мейтнер в спину прежде, чем дверь с грохотом захлопнулась. Зато хоть от своего своего общества ревнивая женушка Лотара наконец её избавила. Раздражение требовало выхода, но Рубидия уткнулась в бумаги, твёрдо намереваясь закончить с рекомендательным письмом. Сначала письмо, а потом она узнает, что за артефакт принесла госпожа Мейтнер в порыве ревности. Сначала необходимо выполнить обещание, данное Тидесбале.

Рукописные строчки мелькали перед глазами, слова хоть и были совершенно понятны по отдельности, вовсе не желали собираться в единый текст. Каждую формальную фразу приходилось составлять мучительно долго и тяжело. И всё же Рубидия вскоре отложила вымученное письмо со своей похвалой в адрес Тидесбалы, вполне искренней и заслуженной, поручительством и готовностью вновь взять девушку себе в лисентирин после исправления темы квалификационной работы. Чернила ещё не успели высохнуть, а Рубидия уже распаковала маленький перевязанный бечёвкой бумажный свёрток, в котором был всего лишь изящный кулон с полупрозрачным кристаллом в стальной оправе на тонкой рутилиевой цепочке. Приглядевшись к камню, она поняла, что это бесцветный херкхаймский двувершинный кристалл, но как-то странно обломанный. Майстерин нахмурилась, осторожно взяла кулон и отнесла к микроскопу, чтобы рассмотреть повнимательней. Под увеличением она заметила странный скол на одной из боковых поверхностей, а применив эфирный поляризатор, с удивлением обнаружила, что потоки эфира текут через скол упорядоченно и без рассеяния. Впрочем, разделённые кристаллы-двойники, пусть и сросшиеся в необычном месте, да ещё и почти полностью сформированные и равноценные — не самая странная вещь. В поляризованном свете заметила крошечные сияющие фантомы внутри камня — двойники менее удачливые, поглощённые в процессе роста материнским кристаллом. Необычно и красиво, но в пределах нормального, Рубидия много раз изучала под микроскопом и фантомы, и двойникующиеся кристаллы, и прочие дефекты в минералах, которые могли быть использованы для создания артефактов. Вот только никогда прежде ей не вспоминались при этом ниханьские орхидеи, связанные между собой эфирными потоками.

Любопытная вещица, ничего не скажешь — скол на границе между разделёнными двойниками на виду и без следов обработки, потоки эфира не оборваны, никаких попыток превратить кулон в артефакт, хотя заготовка получилась почти совершенная. И всё же его носили чисто как украшение, причём очень долго — кое-где мелкие стальные кольца оплётки уже успели потемнеть и нуждались в чистке. Странно, очень странно… Да ещё и принесла кулон госпожа Мейтнер, считавшая, что это подарок Рубидии — кто-то из любовниц вручил Лотару украшение в знак своей любви? Нет, зная нрав Красного Барона, майстерин не сомневалась: он скорее сам осыпал бы любовниц драгоценностями, чем принимал от них подарки. Но для него камень слишком прост и безыскусен, прозрачный как лёд хрусталь, да ещё и без огранки — совсем не то сокровище, которое покажет всем, что женщину страстно любят. Не статусное украшение и не артефакт, но достаточно значимая для господина Мейтнера вещь, чтобы его жена попыталась вернуть подарок предполагаемой разлучнице, скорее всего, втайне от мужа.

Рубидия покачала головой — и как она вообще попала в такую историю? Никогда её ещё не подозревали в попытках увести чужого мужа. Стоит ли после такого пробовать вызвать эхо, запечатлённое в кулоне?

Майстерин Гаусс постаралась выкинуть из головы мысли об эхе, херкхаймском кристалле-двойнике и некрасивой встрече и отложить решение хотя бы до вечера, но в глубине души уже знала: насколько бы личными ни были сохранённые эхом события, она не отступит. Возможно, она узнает хоть что-то об операции в Сильте и Нердинском сражении, ведь Мейтнер тоже был там. И тогда она на шаг приблизится к спасению Эрсина.

Рекомендательное письмо для Тидесбалы Рубидия взяла с собой, ничуть не сомневаясь, что её бывшая и теперь уже будущая лисентирин заглянет в гости ещё и сегодня. Юлчы, пусть и не отличалась пунктуальностью, неизменно приходила к ней, приносила чертежи и расчеты, без устали прорабатывала какие-то идеи и концепты. Она явно воспринимала обещание Рубидии со всей серьёзностью, и майстерин приходилось думать ещё и о теме, которую предстояло вынести на рассмотрение комиссии.

— Вот здесь все необходимые бумаги от меня. — Конверт перекочевал к Тидесбале раньше, чем та успела вновь прицепиться к прибору для изучения эха или вовлечь Рубидию в дискуссию.

— Так быстро? — озадаченная юлчы даже не заглянула в него, лишь неловко стиснула в тонких пальцах. — Я думала, вы хотите сперва закончить исследования…

В ответ на её изумление майстерин поморщилась.

— Не говорите глупостей, Ут-Кызы. Чем раньше вы принесёте документы, тем скорее вас восстановят, и вы сможете полноценно вернуться к научной работе.

Та неловко кивнула в ответ:

— Да… Но я думала, что вы будете заниматься мной потом. Спасибо вам…

— Пока ещё не за что благодарить. — Вот когда университетские бюрократы найдут в архивах личное дело Тидесбалы, стряхнут с него пыль, подошьют все новые бумаги и официально вернут юлчы звание лисентирин, вот тогда Рубидия будет спокойна за её судьбу.

— Майстерин, а есть какие-нибудь новости о магессе и её знакомых, которые не любят ваших авиаров? — нарочито бодро осведомилась Тидесбала, чтобы сгладить неловкую паузу.

Рубидия лишь качнула головой.

— Нет, майстер Клейсо ничего не нашёл. О том, с кем именно общаются Вольфсвег и Аксел, известно только им самим.

— Что ж, майстерин, похоже, у нас остаётся один выход, — с непривычной серьёзностью произнесла Тидесбала, и Рубидия поняла: в этот раз юлчы не дурачится и не преувеличивает, она действительно считает, что должна принять сложное решение.

Раньше, чем майстерин успела сказать хоть слово, Тидесбала стянула с головы свою вышитую тюбетейку, вытащила из волос тёмную ленту очелья с позванивающими подвесками, отчего её косички непривычно рассыпались и частично закрыли лицо, а затем потянулась к колокольчикам. Рубидия с удивлением наблюдала, как юлчы расплетает тугие косички, и тёмные волосы рассыпаются по плечам мелкими растрёпанными волнами, накрывают Тидесбалу точно плащ. Она и подумать не могла, что юлчы носят настолько длинные волосы. Колокольчики один за другим умолкали в руках Тидесбалы, которая казалась почти беззащитной без своих обережных украшений. Сняв последний из колокольчиков, Тидесбала недовольно тряхнула головой, чтобы привыкнуть к новой тихой причёске, а затем недовольно фыркнула — совсем как пустынная лисичка! — подняла голову и посмотрела прямо в глаза Рубидии:

— Что, майстерин, я всё ещё похожа на достойную дочь юлчы?

Майстерин Гаусс вгляделась в женственные и мягкие очертания её фигуры, задумчиво потёрла подбородок. Синие глаза Тидесбалы смотрели на майстерин с насмешкой и предвкушением чужой реакции. Рубидия догадалась, что хочет провернуть юлчы, хоть и сомневалась в том, что это хорошая идея. С другой стороны, Тидесбалу мало кто знает, и ещё меньше людей видело юлчыларских женщин без украшений, а мужчин — без покрывал.