Таинственный Р.А. оказался Райнером Акселом, механиком при Третьем батальоне — ничего примечательного на первый взгляд. Ему около сорока, был женат, но овдовел, отличается несколько конфликтным и импульсивным нравом, а также упрямством. Умелый механик, на хорошем счету у командования, но, судя по слухам, водит знакомства с подозрительными личностями.
Магесса, голос которой Рубидия слышала, оказалась почти на пол-жизни моложе своего любовника. Нилсине Вольфсвег не носила алую повязку коллегии, ей позволялось использовать только светло-красную кайму, как и прочим выпускникам-артефакторам, обучавшимся вне стен Университета. Однако дело своё знала, особыми приметами и неприятными привычками не отличалась, ничье неудовольствие не вызывала и вела, судя по всему, достаточно скромную жизнь, хотя и имела широкие связи, о которых предпочитала не распространяться. Вон, даже любовницей майора Риттера стала, хотя источники Вальхена об этом ничего не знали.
Чем больше Рубидия читала, тем сильнее хмурилась. В общую картину все известные обстоятельства пока ещё не складывались, и одно настораживало её сильнее прочих. И Аксел, и магесса Вольфсвег явно не годились на роль людей, которые могли бы самостоятельно вести интриги среди авиаров. Майстерин Гаусс просто не могла представить, чтобы эти люди сами затеяли, например, переворот и попытались бы возродить Империю. Нет, эти двое явно были связаны с кем-то более влиятельным и умным за пределами армии. Кем-то, кто вёл свою игру и, вероятно, мог попытаться убрать адмирала Илаи. Но даже если это правда, вице-адмирал Мейтнер куда хуже и опасней Эрсина, едва ли менять их друг на друга — хорошая идея.
А вот на знакомых магессы Вольфсвег и Аксела выйти бы хотелось. Получить доступ к их вещам… ещё бы научиться вызывать эхо с большим контролем по времени, но эта идея пока выглядела всего лишь неосуществимой мечтой, а вовсе не сколь-нибудь реалистичным концептом.
Впрочем, проблемы возникли ещё с первой частью плана. Вальхен ничего не знал о подозрительной компании Аксела и о нерабочих знакомствах магессы Вольфсвег, и почти сразу написал, что для него выяснить это не представляется возможным. К сожалению, познакомиться с магессой или хотя бы с Акселом, втереться к ним в доверие и прикинуться союзницей алая майстерин не могла — слишком уж узнаваемым человеком в авиарском проекте она была, слишком много слухов о её дружбе и близкой связи с адмиралом Илаи в своё время ходило.
Несколько дней она потратила на напрасное ожидание помощи от Вальхена и поиски выхода из безнадёжной ситуации, не решаясь поделиться сомнениями с Тидесбалой, которая упорно пыталась выцепить из эфирного эха ещё хотя бы крохи пользы. Расчёты, бесконечные расчёты в отчаянных попытках ввести в уравнение переменную времени — Рубидия настолько увлеклась ими, что дала в качестве учебного вывода на семинаре вместо типовой задачи. К счастью, спохватиться и исправить свою ошибку она успела раньше, чем недоумение и страх вспыхнули в глазах студентки, которая пыталась осознать задание.
В один из вечеров позвонил Мейтнер и со всей возможной учтивостью поинтересовался, как продвигается работа с крыльями. В иных обстоятельствах Рубидия ответила бы спокойно, нашла бы для него вежливые слова, но в тот момент смогла лишь выплеснуть всё недовольство и напряжение, накопленные за последние недели. От разговора у алой майстерин осталось лишь чувство горечи и досады. Ей совершенно не хотелось вспоминать свою гневную, полную колкостей тираду о том, что Мейтнеру следовало бы бережней относиться к ценному артефакту, а раз уж он не желает заботиться о сохранности крыльев, то и торопить майстерин он не смеет. Как ни странно, Красный Барон выслушал её спокойно и даже уговаривал успокоиться. Рубидия удивлялась его терпению и недоумевала, как гордый до заносчивости авиар выдержал её ругань и до самого конца разговора ничем не выдал своего неудовольствия, а в итоге даже неожиданно мягко попросил её починить крылья как можно скорее.
Несмотря на то, что после звонка раздражение в адрес Мейтнера несколько поутихло, возвращаться к работе над крыльями у Рубидии не было ни желания, ни возможности. Тем более и сломанная рука у Лотара едва ли могла зажить так быстро, поэтому не стоило давать ему возможность летать столь рано. Пусть лечится и ждёт, пока майстерин справится со своими проблемами, тем более скука и желания господина Мейтнера волновали её куда меньше, чем судьба Эрсина.
Рубидия и вовсе бы забыла о его звонке, если бы не происшествие, которое случилось на следующий день. После своей лекции Рубидия собиралась написать рекомендательные бумаги для Тидесбалы, которой для восстановления в Университете требовалось поручительство наставницы. Вот только стоило ей склониться над столом, как дверь в её лабораторию с грохотом распахнулась. Майстерин подняла глаза и с удивлением увидела женщину, которую меньше всего ожидала встретить в стенах Университета.
— Здравствуйте, госпожа… — привстала было Рубидия, чтобы поприветствовать неожиданную гостью, но фрау Мейтнер вскинула руку и перебила её.
— Оставьте свои любезности, фройляйн, — процедила она с той же холодной и невыразительной злостью, которую Рубидия несколько раз замечала за внешним спокойствием Эрсина. Вот только сама госпожа Мейтнер — кажется, её звали Тригг, — с своими попытками сдержать эмоции казалась всего лишь неудачной копией невозмутимого авиара. Ещё и на семейное положение Рубидии намекнула так, будто это оскорбление, а не известный факт.
Майстерин Гаусс нахмурилась и решила даже не вставать из-за стола, раз уж госпожа Мейтнер сама пожелала пренебречь нормами приличия и вежливостью.
— И какая же необходимость привела вас ко мне, уважаемая? — холодно осведомилась она у незваной гостьи.
Та, кажется, изначально рассчитывала на не слишком приятную беседу, и потому продолжила с большим равнодушием:
— Мне кажется, у вас не так много свободного времени, чтобы тратить его на слишком близкое и длительное общение с людьми, чьё положение заметно выше вашего. Я была бы вам крайне признательна, если бы вы это учли и предпочитали бы мужчин, которые больше подходят вам по статусу.
Статус, мужчины, неприязнь в глаза Тригг Мейтнер во время их прошлой встречи… Всё понятно. Рубидия мысленно закатила глаза: объяснять, что ей не слишком-то интересны чужие мужья, особенно Лотар Мейтнер, который ростом ей по плечо, казалось делом бесполезным и даже опасным. Подробности собственной личной жизни майстерин, не будучи друидкой, всегда предпочитала скрывать. Но ведь и промолчать не получится, раз уж госпожа Мейтнер сочла Рубидию очередной любовницей мужа, переубедить её было бы весьма непросто. Тем более и поводов для подозрений Лотар давал предостаточно, будь майстерин Гаусс на месте Тригг, давно бы уже ушла от мужа, забрав с собой детей, как это сделала в своё время Исса.
— Я предполагаю, что этот вопрос вас не касается, госпожа Мейтнер, — ответила ей Рубидия, не отводя взгляда и даже не моргая. Лёд в глазах нежеланной гостьи нисколько не страшил майстерин, которая совершенно не должна была ничего ей объяснять. Пусть фрау Мейтнер требует ответа с мужа, а Рубидия не обязана заниматься столь неблагодарным делом и решать её семейные проблемы.
— Ошибаетесь, — нарочито равнодушно заметила та. — Пока ваш выбор влияет на мою семью, он касается и меня, и моего мужа.
— И это всё, ради чего вы пришли сюда? — Чем дальше, тем меньше желания терпеть общество госпожи Мейтнер у Рубидии оставалось, и она уже начала подумывать о том, как выставить Тригг вон из лаборатории и из здания коллегии.
— Не вмешивайтесь в дела моей семьи, — с нажимом повторила та, прищурив светлые ледяные глаза, и швырнула Рубидии через стол какой-то свёрток: — И больше не пытайтесь влиять на моего мужа с помощью артефактов.
С помощью каких-то артефактов? Интересная история… Несмотря на мгновенно вспыхнувшее любопытство, майстерин Гаусс даже не удостоила упавший на пол свёрток взглядом. Она даже позволила себе лёгкую усмешку, тем более сейчас, когда наконец поняла, кого ей напоминала тонкая и воздушная госпожа Мейтнер. Видимо, предпочтения фрайхерра были несколько необычны для не-друида, тем более с Эрсином они друг друга всегда недолюбливали. А впрочем, какая ей разница? Пусть фрау Мейтнер сама решает, что ей делать с неверным мужем и его вкусами.
