Весь допрос Лотар продолжал зубоскалить по поводу и без, но ничем не подтвердил собственную виновность и ни слова не солгал. В конце концов, судья махнул рукой и объявил конец заседания, а золотые маги дружно выдохнули — похоже, Мейтнер своими воспоминаниями и мыслями уже не вызывал у них ничего, кроме раздражения. Рубидия догадывалась, как именно и зачем он это делал — Лотар слишком любил ходить по грани и явно не собирался изменять себе даже в момент, когда на кону стояли его свобода, честь и жизнь. И вновь наглость и смелость ему помогли: из душного зала суда Мейтнер вышёл пусть и не победителем, полностью оправданным и свободным, но по-прежнему в статусе подозреваемого, а не обвиняемого. Вот только уйти смог недалеко, стоило авиару остаться в одиночестве посреди опустевшего, как ему показалось, коридора, как он тяжело опёрся о стену, а затем и вовсе сполз по ней на пол. Рубидия предполагала, что именно с ним случилось, и поспешила к нему на помощь. В зале суда присмотреться не получилось, однако сейчас, расстёгивая авиарский мундир, она определённо чувствовала под пальцами жесткий как панцирь корсет. В образах, сохранённых эхом, она видела корсет лишь мельком и тогда даже не поверила своим глазам, но Лотар действительно носил его под рубашкой поверх майки и, похоже, в этот раз затянул слишком сильно.
Когда алая майстерин ослабила шнуровку, Мейтнер задышал глубже, и вскоре открыл глаза, помотал головой, рассеянно посмотрел на Рубидию, но тут же подобрался, стиснул зубы и отстранился от неё.
— Благодарю вас за беспокойство, майстерин, — холодно процедил он, вслепую застёгивая мундир обратно. Как будто верил: если скрыть корсет под одеждой, удастся спрятать собственную полноту и уязвимость и стереть их из памяти случайной свидетельницы. Как будто теперь он отчаянно нуждался ещё и в материальной броне, чтобы чувствовать себя уверенно.
— Вам стоило бы самому беспокоиться о себе, а не только о других, — поджав губы, в тон ему ответила Рубидия, — И не затягивать корсет слишком сильно. Чудо, что вы не потеряли сознание в зале, где вас увидело бы куда больше людей.
— Чудеса никогда не случаются сами, майстерин. Уж вы должны-то об этом знать, пусть и не всегда думаете о последствиях своих чудес.
Язвительный выпад Лотара нисколько не задел госпожу Гаусс, и она осторожно качнула головой.
— Я не свидетельствовала против вас и по-прежнему считаю, что основная вина за провал Нердинской операции лежит на нашей разведке. Вы с адмиралом Илаи не знали слишком многого о противнике.
— Разведка… — зло скривился Красный барон, — Нынешний Абвер преуспевает лишь в поисках прикрытия для собственной задницы! А тут вы с вашим эхом уже сделали за них всю работу! Вам ведь нравится работать за других, чтобы эти другие получали потом вашу славу, верно? А они вашим изобретением даже воспользоваться не могут! Вот увидите, теперь следователи вообще не будут проверять увиденное в эхе, какое там обдумывать! Какие революции и перевороты, когда у меня старшему сыну почти пятнадцать?! Будто я не помню, в каком возрасте мальчишки рвались на фронт защищать великий Деймар… или что Эйналь сбежал на войну за несколько дней до шестнадцатилетия… а семнадцать Эйё так никогда и не исполнилось…
Мейтнер спорил не с Рубидией, хоть и смотрел ей в глаза. Смотрел, но явно не видел саму майстерин, выплёскивая раздражение и злость не только на обвинение, но и на прошлое, которое был не в силах ни изменить, ни отпустить окончательно. Эйналь… Так звали одного из младших братьев Лотара, насколько Рубидия помнила. Ещё одна из миллионов жизней, которые забрала Великая война…
— …да чтоб я сговорился с нытиками, которые двадцать лет рыдают по утерянному прошлому?! У меня забот и в настоящем хватает! — продолжал бушевать Красный барон, точно это Рубидия лично обвинила его в союзе с фёлькише. — Так мало того, что сговорился, так ещё и пожертвовать ради этих ноющих ползунов авиарами! Любой мальчишка с крыльями в сто раз дороже и полезней их всех, вместе взятых! Как вообще такое можно придумать?!
— Люди временами идиоты, — отстранённо заметила в ответ на его гневную тираду алая майстерин. То ли пыталась отвлечь, то ли успокоить и поддержать — это она решить не успела. Но ей самой понимание, что все люди частенько ведут себя глупее, чем от них ожидаешь, здорово помогало с тех пор, как она начала преподавать. Бесполезно требовать от урагана не валить деревья, приказывать ливню не топить города, а штормовым волнам не биться о берег, и столь же бессмысленно считать, что человек, какими бы званиями и чинами он ни обладал, обязан действовать исключительно разумно и принимать строго логичные решения. К сожалению, этот мир населён не мудрецами…
— Ну, тут я не могу не согласиться, — проворчал Лотар: кажется, он выговорился и теперь наконец переводил дыхание. Опустив голову, он внезапно добавил:
— Не был бы сам таким, мы с вами бы здесь не говорили.
— Здесь?
— В суде, — устало пояснил Мейтнер, — я в суде уже общаюсь с людьми чаще, чем дома. Вчера заседание, сегодня…
— Вчера же заседаний не было.
— Это у вас не было, — отрезал Лотар, и тут госпожа Гаусс догадалась, в чём дело. Бросила взгляд на его правую руку — и правда, обручальное кольцо он уже снял.
— Сочувствую вам, — искренне вздохнула она. Бракоразводный процесс — не самое быстрое и приятное действо. Ещё попробуй докажи, что брак должен быть расторгнут, когда супруги по-прежнему живут вместе и у них есть здоровые общие дети. Иссе в своё время пришлось очень постараться, тем более и муж давать ей развод не хотел.
— Всем вы сочувствуете и всех жалеете, а меня могли бы хоть шутки ради поздравить, — ядовито усмехнулся Красный барон, уже вернув себе маску прежней насмешливой снисходительности. — Хорошего вам остатка дня, майстерин! Если, конечно, это судилище не испортило вам настроение окончательно.
Хотел Лотар её уколоть или его слова были всего лишь формой вежливости, Рубидия так и не поняла, да и не слишком-то её интересовало, что на самом деле думает о ней Красный барон. И у неё, и у него сейчас своих проблем хватает… хотя, наверное, так всем будет лучше. Алая майстерин вспомнила Тригг, эту ледяную деву, которая явно ревновала мужа уже не из страстной любви, и самого Мейтнера с его демонстративным пренебрежением к правилам, давно превратившемся в такой же корсет для чувств, как и тот, что скрывался под одеждой… Нет, этим двум людям стало бы лучше порознь, развод для них — это честное решение, которое наконец-то дождалось своего часа. Вот только чего ради они столько тянули? Неужели развод из-за обвинения в государственной измене ударит по репутации и детям меньше, чем из-за супружеской неверности? Впрочем, не Рубидии судить.
Майстерин окончательно забыла о сложностях семейной жизни Мейтнера в тот самый момент, когда нашла в почтовом ящике телеграмму из телимской Сильты.
“приеду завтра ночь зпт везу прибор тчк илаи”
Всего несколько слов на тонкой бумажной полоске предвещали, что хрупкое равновесие в жизни стольких людей: и Эрсина, и Мейтнера, и самой Рубидии, и даже Ут-Кызы — вот-вот пошатнётся. И лишь Творец знает, в какое новое состояние придёт система, когда релаксируется после такого вмешательства.
Весь вечер и весь следующий день алая майстерин старалась доделать свои дела и перенести то, что не получалось завершить заранее. Счастье, что её лекция проходила не в день приезда Виенны, работу со студентами можно было сдвинуть на вечер, а все положенные замены за сильтское путешествие выпали на другие даты — если бы Рубидии опять пришлось что-то переносить, коллеги и деканат её бы точно загрызли. И когда поздним вечером она добралась до вокзала, хотя бы ближайшие сутки о работе и обязанностях можно было думать чуть меньше.
Виенна действительно приехала — в своём зелёном худе и серой куртке, с блестящей горечавковой фибулой и заплечным мешком, вот только вместо ботинок поверх шерстяных гетр или знаменитой двуносой обуви, в которой частенько рисовали горных жителей, сестра Илаи упорно носила сапоги. Хорошие, почти такие же, как у самой Рубидии — в них удобно ходить пешком и ездить верхом, как ещё в военные годы утверждал Эрсин, заметив любимую обувь тогда ещё лисентирин Гаусс. Чемодан Виенна вытащила сама, желающих помочь “сильтской гномке” то ли не нашлось, то ли она сама их всех разогнала ещё в самом начале поездки. Честно говоря, последнему бы Рубидия не удивилась.
