Заметив майстерин, невысокая сильтка помахала рукой и похромала к ней.

— Добрый вечер, фрайфрау Илаи, — поприветствовала её Рубидия, а сама тем временем перехватила чемодан.

— Здравствуйте, майстерин, — кивнула ей Виенна, и огляделась по сторонам: — Привезла ваши артефакты, как и обещала, в целостности и сохранности.

— Я в вас не сомневаюсь, но это уже потом, — потянула её за собой Рубидия прочь с перрона в сторону стоянки, где их уже ждал таксист. Водитель помог магессе погрузить чемодан и протянул было руку для приветствия Виенне, но тут же смутился и отодвинулся, признав в сильтке женщину. Та лишь еле слышно фыркнула, закинула в машину свой мешок и села сама, чтобы почти сразу задремать.

На квартиру к Рубидии они добрались быстро, но растолкать сильтку получилось далеко не сразу, и хорошо ещё, что разбудить удалось без ответной агрессии — алая майстерин знала, что многих людей с военным опытом мучают кошмары или галлюцинации, из-за которых они способны принять даже друзей за вражеских солдат из далёкого прошлого. Да что там говорить, сама Рубидия вставала исключительно по будильнику, не желая навредить кому-нибудь из-за привидившихся перед пробуждением фантомов.

Бежать к потерянному двадцать лет назад брату Виенна готова была сразу же, стоило ей спустить свой мешок с плеч, но тут уже Рубидия встала насмерть. И Эрсину, и самой Виенне требовался отдых, поэтому сильтке пришлось смириться. И лишь после сна и лёгкого завтрака алая майстерин наконец позвала её в путь.

— Идёмте, фрайфрау, здесь недалеко, — поманила она сильтскую цветочницу за собой

Рубидия с Эрсином жили на соседних улицах — сразу после войны авиар помог Рубидии выкупить квартиру неподалёку от городской квартиры Илаи, воспользовавшись остатками семейных денег. Разумеется, сама магесса не могла принять такой подарок и со временем вернула ему всё до последней марки, но была до глубины души благодарна другу за то, что не осталась одна в ставшем чужим и жутким после войны городе. А сам Эрсин временами мог засиживаться у неё допоздна или и вовсе ночевать в гостях, не желая оставаться в одиночестве в жилище, которое ещё помнило и его сестру, и родителей.

Теперь же Рубидии не составляло труда привести прихрамывающую Виенну в её прежний дом, исполняя обещание вернуть сильтке её прошлое. Та сперва шла решительно и почти чеканила шаг, но стоило женщинам войти в подъезд, как с каждым шагом вверх по лестнице во взгляде и движениях фрайфрау Илаи чувствовалось всё больше смятения. Перед входной дверью она и вовсе замерла, не смея позвонить или коснуться ручки.

— А что, если мы обе ошибаемся? — с суеверным трепетом выпалила ещё недавно столь уверенная в себе “госпожа цветочница”, совершенно чужеродная сейчас в своём зелёном худе с энцианкой и мужской одежде рядом с аккуратной городской дверью в строгом подъезде столичного дома.

— Не ошибаемся, — заявила Рубидия и провернула ключ в замке с привычным щелчком. Она провела Виенну по чужой квартире к спальне Эрсина, деликатно постучалась, чтобы предупредить о своём появлении.

Друг отозвался сразу.

— Рубидия, ты можешь заходить и без стука, — ответил он, и алая майстерин сочла это достаточным приглашением. Открыв дверь, она переступила порог и потянула за собой Виенну, которая успела снять свой худ с тёплой серой курткой и осталась в мешковатых тёплых штанах-буксорах, светлой рубашке и вышитом зелёном жилете, напомнившем Рубидии корсетный лиф сильтского платья. А может, это он и был — кто знает, из скольких частей на самом деле состояли традиционные наряды сильток?

Эрсин успел отложить книгу, которую читал до их с Виенной прихода, хотел было что-то сказать, да так и замер с открытым ртом при виде сестры.

— Ви… — только и смог он из себя выдавить, глядя прямо на неё. Виенна же словно окаменела, рассматривая его лицо. Рубидии казалась, что она изучает облик Эрсина, ищет в обожжённом человеке рядом собственные черты и одновременно сравнивает его лицо с зыбкими воспоминаниями юности. Точно завороженная, сильтка прохромала к кровати, без приглашения села рядом с авиаром и отодвинула костыли, на которых тот уже довольно бодро передвигался по квартире и даже ухитрялся балансировать, протирая пыль. Эрсин поднял руку, закрыл глаза и коснулся её лица, кончиками пальцев обвёл левую скулу, линию челюсти, пушистую светлую бровь — половину лица, которая всё ещё могла напоминать его ту часть его собственного, что не была изувечена огнём. Виенна молчала и не двигалась с места, пока тонкие пальцы скользили по её коже, не пошевелилась сильтка и в тот момент, когда Эрсин отдёрнул руку, чтобы почти теми же движениями очертить собственное лицо, сверяя свой нынешнего облик, её и образы из воспоминаний.

— Эри… — тихо позвала Виенна, — ты изменился. Ну, по сравнению с тем, что я помню.

— Прошло двадцать лет, — невыразительно отозвался Эрсин и внезапно притянул её к себе, чуть не уронив, стиснул в объятиях, уткнулся лицом ей в плечо. Виенна сперва застыла, но тут же оттаяла и обняла его в ответ, что-то шепча брату, но тихо и неразборчиво. До Рубидии донёсся лишь её полувсхлип-полусмешок и невесомый голос Эрсина:

— Теперь вдвоём сырость разводить будем…

Чтобы не смущать близнецов своим присутствием, алая майстерин вышла из комнаты. Разумеется, она не подаст и виду, что видела слёзы радости, которые предназначались не ей. Иногда лучше просто вовремя уйти и сделать вид, что ничего не видишь и не замечаешь.

К счастью или к сожалению, госпожа Лихтс задерживалась, и потому никто не мог помешать встрече близнецов. Что ж, можно было и подождать.

…и лишь тягостное чувство незамеченной ошибки даже сейчас не давало ей покоя. Но в чём же дело? Рубидия вновь и вновь перебирала все свои долги, дела и планы, вновь и вновь вспоминала все договорённости и вскользь брошенные слова, но не находила причин для беспокойства. Она же со всем справилась, верно? Со всем, кроме откровенного разговора с Эрсином о его и своих чувствах, но это признание не могло тревожить её настолько сильно, тем более майстерин помнила об этих планах с самого начала. Тогда что?..

Тидесбала при деле и спешно пишет свою диссертацию, все рассчёты по вихревому пробою у лисентирин есть, и даже если Абвер заинтересуется ещё и этой частью работы, помешать хитроумной юлчы никто уже не сможет.

Виенна Илаи обнимается с братом и плачет от счастья, а Мейтнер пока слишком занят, чтобы звать его на встречу с прошлой возлюбленной.

Суды идут, и Рубидия изо всех сил цепляется за истину, пожертвовав ради неё даже своим открытием и возможностью сразу же заявить о нём всему научному сообществу, хотя у неё уже есть не только проработанная математическая теория, но и экспериментальные доказательства.

Отвратительная, ужасная неуверенность, которая заставляет её искать в благополучной ситуации скрытый дефект, который может всё разрушить. А может, Рубидия просто сама себе внушила, что эта история не может завершиться легко и благополучно?..

…Звон ключей и щелчок дверного замка заставил её вынырнуть из бесплодных рассуждений и отправиться встречать госпожу Лихтс, а за приветствием и короткой беседой с ней можно было отвлечься от тягостных раздумий.

— Не беспокойте пока господина Илаи, фрау Лихтс, у него внезапно сестра нашлась и приехала. Они близнецы, так что не пугайтесь, если что, — попросила в какой-то момент её Рубидия. Не слишком молодая уже женщина замешкалась, но кивнула ей в ответ.

— Хорошо, фройляйн Гаусс. А о лекарствах она знает?

Алая майстерин покачала головой.

— Не думаю. — Сестра Эрсина производила впечатление человека, который склонен игнорировать существование болезней, лекарств и врачебных рекомендаций, если их выписывают не умирающему. Хотя во время Великой войны она записалась в сёстры милосердия, но с тех пор прошло почти двадцать пять лет, а люди и за меньшее время меняются до неузнаваемости.

— Что ж, тогда пригляжу за ними обоими, если они и впрямь похожи друг на друга, — усмехнулась госпожа Лихтс с той самой интонацией, которую Рубидия замечала в основном у собственных коллег, когда речь заходила о студентах или лисентиарах. А ведь экономка Эрсина, кажется, была не старше их всех, а то и вообще моложе. Хотя если вспомнить некоторые привычки адмирала Илаи или даже самой майстерин, им всем, пожалуй, не помешала бы вообще нянька вне зависимости от её возраста по документам.