— То есть… вы хотите сказать, что наводки существуют всегда и на любом подходящем металле? — изумилась Тидесбала, кажется, осознав очевидную Рубидии истину, которая при всей своей очевидности во все годы плохо укладывалась в студенческих головах.

— Не совсем так. Они всегда появляются при взаимодействии металла с эфиром, сколь бы слабым оно ни было. А взаимодействием с эфиром можно считать любой процесс, который характеризуется изменением вектора потока, проходящего через любое сечение металлического тела…

— То есть, просто повертеть заготовку в руках уже достаточно для появления наводок.

— Да. Именно поэтому заготовки для сложных артефактов с тонкими особенностями эфирной структуры хранят в изолированном от эфира пространстве, а студентов просят лишний раз не трогать вообще никакие детали и элементы и работать с ними исключительно в перчатках, — кивнула майстерин, и украшения в очередной раз переливчато отозвались на её движение. А ведь Ут-Кызы не требовалось ни единого жеста, ни даже лишнего движения, чтобы передвигаться совершенно бесшумно. Все её украшения точно чувствовали настроение юлчы и подчинялись одному её желанию… Хотелось бы и Рубидии столь же легко справляться с выданными ей старшей Тидесбалой украшениями. Хотя, быть может, всё дело было в том, что подвески, очелье и серьги не принадлежали самой майстерин, и даже рассмотреть эфирные потоки в металлическом плетении она не успела.

— Получается, движущийся через неоднородный эфир поезд сам по себе становится своего рода спонтанным артефактом, — подытожила Тидесбала, пусть и не вполне верно.

Спонтанный артефакт. Ну сколько можно?! Какой дурак это придумал, да так удачно, что совершенно бессмысленный термин продолжал существовать, несмотря на все усилия старшего преподавательского состава и лично майстерин Гаусс? До Великой Войны обучали магов строже, и никому из однокурсников Рубидии не пришло бы в голову ляпнуть что-то подобное вслух, особенно в присутствии наставников. А сейчас подобную ерунду и от серьёзных специалистов со степенью можно услышать, не только от лисентирин.

— Пожалуйста, кызым, никогда больше так не говорите. Спонтанный артефакт — это невозможная глупость, которую кто-то однажды сказал, и её годами повторяют многие поколения студентов и лисентиаров, а теперь ещё и некоторые преподаватели так заговорили, — проворчала она и пояснила: — Любой артефакт создаётся магом с определённой целью, а порождаемые им эфирные возмущения всегда контролируемы. Если же мы говорим о наводках, то они возникают случайно и бессистемно, а результат их действия непредсказуем. Самое неприятное из возможных последствий — самопроизвольная организация эфирных потоков и возникновение квазиживых структур, которые создают для себя материальную основу и поддерживают её существование за счёт по-настоящему живых существ.

Вот сейчас Ут-Кызы, кажется, действительно поняла, насколько серьёзная опасность угрожает всем работникам и пассажирам поездов и какой истинной ценностью обладают “услуги” со стороны алой магессы. Лисентирин ойкнула, прижала руку к губам, а затем быстро сложила из пальцев какой-то знак, судя по изменению эфира вокруг неё, защитный.

— Надеюсь, на нашем поезде подобных наводок не будет, — пробормотала она себе под нос.

— Я тоже на это надеюсь, — тяжело вздохнула Рубидия, впрочем, не позволила себе замедлить шаг. Если она хочет спасти Эрсина, то выбора у неё нет, что бы ни успело завестись в их поезде.

— Итак, прекрасные дамы, я ведь не ослышался? Мне сказали, что вы хотите отправиться вместе с нами до самой зоны оккупации, но разве у вас не было возможности поехать с большим комфортом на пассажирском поезде? У нас почти никаких условий, только почта и служащие, — в голосе уже немолодого господина Даггера, который и оказался начальником курьерского поезда, слышалось беспокойство, но Рубидия не сомневалась: он ничуть не переживает за их с Тидесбалой комфорт и будет рад любым обстоятельствам, из-за которых магессы поедут на его поезде, а не на каком-либо другом. Ещё бы: не так часто при совершенно незначительном и даже не противозаконном содействии с его стороны удаётся получить в своё распоряжение пару магов-артефакторов, которые бесплатно снимут с поезда все наводки, а в случае каких-то проблем их можно будет без особого труда сдать полиции. Договор будет держаться на честном слове, и у начальника поезда есть все основания считать его выгодным для себя, а начальнику станции нет веской причины ему воспрепятствовать. Что касается майстерин Гаусс, её подобное положение дел устраивало, задача перед ними с Тидесбалой стояла почти рутинная. Почти… но об этом варианте она подумает позже.

— Нас с племянницей интересуют не комфорт или разговоры, а скорость. Мы хотим попасть в приграничье в ближайшее время, — холодно заявила майстерин начальнику поезда. Значение имела только цель, и необходимо было продемонстрировать это собеседнику, чтобы тот не позволял себе лишнего. Никаких заигрываний и флирта, сколько бы взглядов украдкой не бросал господин Даггер на младшую Тидесбалу. Хорошо хоть сама юлчы, кажется, их не заметила… — В свою очередь мы как алые магессы бесплатно снимем эфирные наводки с вашего поезда.

Они здесь ради цели и готовы говорить исключительно о деле. Подействовал ли на господина Даггера не по-женски жёсткий тон Рубидии или её предложение оказалось очень своевременным, но железнодорожник чуть заметно подобрался и нахмурился.

— Не знал, что юлчыларки тоже состоят в коллегиях, — впился он в убор Рубидии взглядом, тщетно пытаясь отыскать хоть что-то, похожее на повязку магессы.

— Не стоит этому изумляться. Юлчылар часто обучают своих дочерей в магических коллегиях, однако традиции позволяют нам не носить на глазах повязку. — Она действительно так сказала?! Действительно назвала юлчылар своим народом?! А ведь, кажется, получилось удачно, вон даже лисентирин поймала её взгляд и чуть заметно кивнула.

Алой майстерин казалось, что начальник поезда должен потребовать у неё документы, которые бы подтвердили их с Тидесбалой принадлежность к коллегии, но тот её удивил.

— И вам хватит нескольких часов на весь поезд? — только и спросил он, продолжая поглядывать, впрочем, больше не на Рубидию, а на её лисентирин. К сожалению, подобные заинтересованные взгляды были слишком хорошо знакомы алой майстерин, пусть чем старше она становилась, тем реже ловила их на себе. Но даже если Даггер позволяет себе не воспринимать всерьёз юную юлчы, должен же он жалеть себя и других железнодорожников больше, чем незнакомую и немолодую уже магессу-странницу, не так ли? А значит, должен решиться и рискнуть жизнью Рубидии. Он сам ведь всё равно ничего не теряет…

— Этого времени вполне достаточно, — уверенно отчеканила в ответ майстерин Гаусс. Несколько часов — большой срок, если не тратить его впустую, тем более работать они будут вместе с лисентирин.

— Что ж, тогда мы с вами договорились, госпожа Тидесбала, — чужая фамилия резанула слух, а улыбка железнодорожника вызвала у Рубидии приступ глухого раздражения, — Позвольте проводить вас в вагон.

Хотелось закатить глаза, но лучше было принять чужую помощь и как можно скорее втащить чемодан в поезд, чтобы устроиться в вагоне, предназначенном для служащих, оставить свои вещи и проверить, не повредились ли части прибора. К счастью, все они были упакованы надёжно. И лишь затягивая ремни на чемодане, майстерин Гаусс услышала недовольное бурчание Тидесбалы.

— Что он себе позволяет?! Так смотреть на эни… Ваши мужчины чудовищно невоспитанны.

— Не на эни, — тихо пояснила Рубидия, — Я думаю, что он больше смотрел на вас… на тебя, кызым. В прошлый раз, когда я так путешествовала, флиртовать со мной и хоть как-то ухаживать уже никто не пытался, а сейчас и подавно не станут… Чем старше женщина, тем менее красивой её считают мужчины, как бы она ни выглядела.

Тидесбала обиженно поджала губы, от природы яркие и четко очерченные — вполне объяснимо, что начальник поезда на неё так пялился! Со своей яркой внешностью, женственной фигурой, живым лицом и очарованием юности, лишенная всякой жеманности лисентирин была хороша собой и весьма притягательна для мужского взгляда. Да и отсутствие властности и строгости, свойственных взрослым юлчыларским женщинам, явно подстёгивало чужой интерес. Вот только сама юлчы в подобном внимании совершенно не нуждалась и с хмурым видом заявила майстерин: