Рубидия сдержанно поблагодарила её, стараясь запомнить все важные особенности собственного поведения, за которыми следовало тщательно следить. Она воспользуется паспортом лица без гражданства, выданного Яраткан Тидесбале, и с умом распорядится шансом, который ей дали лисентирин и её тетя. Но для этого следует минимизировать риск, что её раскроют на границе, а значит, придётся стать хотя бы похожей на юлчыларскую эни, насколько это вообще возможно.

— Если же у вас будут какие-то сомнения в правильности ваших действий, майстерин, вы всегда можете обратиться за помощью к моей племяннице. Она поможет вам разобраться в наших обычаях, хоть сама зачастую их игнорирует, — таким было последнее наставление, полученное Рубидией от Яраткан Тидесбалы наедине. В доме юлчыларской эни майстерин Гаусс не стала задерживаться дольше, чем того требовали приличия, и останавливать её никто не стал — то ли она была не слишком желанной гостьей, то ли Яраткан догадалась, насколько мало времени осталось у алой майстерин в запасе, то ли и то, и другое сразу. В любом случае, очень скоро Рубидия, чувствуя себя без повязки почти голой, наконец забрала свои вещи и дорожный посох и отправилась на вокзал, стараясь не отвлекаться на чужеродный перезвон непривычных украшений. У неё была запасная повязка, которую майстерин всё-таки сложила в чемодан, но надеть спасительную полоску алой ткани она тем не менее не могла. И как только юлчыларские женщины ухитрялись управлять всеми своими подвесками и побрякушками, чтобы не слышать их и не раздражаться?..

Ут-Кызы Тидесбала по-прежнему её сопровождала и пыталась отвлечь разговорами, но получалось это намного хуже, чем до визита к тёте. Говорить на посторонние темы Рубидия не особо хотела, но для того, чтобы поддержать разговор и отчаянные усилия лисентирин, уцепилась за одно из воспоминаний.

— Ваша тётя назвала вас дочерью семьи, и прозвучало это так, будто она считает вас несмышлёным ребёнком, несмотря на ваш возраст, образование и работу, — осторожно заметила Рубидия, не желая даже случайно обижать ни старшую, ни младшую Тидесбалу.

— В какой-то мере так и есть, — пожала плечами Тидесбала, зазвенев колокольчиками и ничуть не сбавив шаг. — Девочка считается женщиной только после того, как берёт себе мужа. А действительно взрослая женщина это только эни.

— Ут-Кызы, скажите, пожалуйста, что означает это слово?

— Эни это по-деймарски будет мать. Мать семейства, у неё есть дети, рождённые живыми, она в ответе за всю свою семью и должна о ней заботиться.

Значит, именно статус матери делает юлчы полноправной главой семьи. И Ут-Кызы, если не родит ребёнка или хотя бы не выберет себе мужа, до седых волос останется для юлчыларской общины кем-то вроде своих двоюродных сестричек. Несправедливо и неправильно. Немногим лучше, чем совсем в недавнем прошлом относились к женщинам, не умеющим управлять эфиром, в остальном мире — те считались почти собственностью сначала отца, потом мужа. Но невозможность быть полноценным самостоятельным человеком без того же самого мужа, пусть он и беспрекословно подчиняется жене, и детей тоже мало походила на идеальное положение женщины в обществе, по крайней мере, в представлении Рубидии. Похоже, более-менее свободны в выборе собственного пути были лишь друидки, не обременённые условностью подданства, общественного положения и половых ролей. Вот только о жизни зелёных магов внутри общин извне почти невозможно узнать, поэтому завидовать им не стоило.

— А если женщина родит живого ребёнка вне брака?

— Это уже её дело, — пожала плечами Ут-Кызы, — Она же всё равно мать и сама решает свою судьбу, а с воспитанием ей помогут родственники… если она позволит. Даже если сын родится, ну не отец ему оружие и тагельмуст отдаст, а абый… то есть, дядя, или брат, или другой старший… Вот только даже так без мужчины не обойтись. В лучшем случае, всего раз…

Она смолкла на полуслове. Рубидия тоже молчала и не сводила взгляда с помрачневшей лисентирин, которая шла рядом, погруженная в свои мысли настолько, что даже не смотрела на дорогу. Разговор зашёл в тупик. Наверное, это было к лучшему, Рубидии как раз требовалось некоторое время, чтобы лучше обдумать свою роль, вжиться в неё и подобрать слова, которые бы подошли юлчыларской эни, а не почтенной майстерин из Алой коллегии.

— Скажите, Ут-Кызы, я же правильно заметила, что юлчылар редко обращаются к людям по имени? — обернулась майстерин Гаусс к своей лисентерин.

— Ну… — замялась та, явно озадаченная вопросом, и кивнула: — Да, майстерин, мы часто зовём друг друга не по имени. Но ведь так делают и деймарцы…

— Я имею в виду, что у вас как будто принято звать друг друга во время разговора по социальному положению или родству. Ни вы, ни кто-нибудь ещё из моих юлчыларских студенток никогда не именовали меня госпожой Гаусс или майстерин Гаусс, даже при первой встрече. Когда мне доводилось вести занятия или даже руководить научной работой у нескольких ваших соотечественниц сразу, они обращались друг к другу “сенлем”. Это по-юлчыларски означает сестру, если я правильно помню, но мои студентки обращались так не только к родственницам.

— Ну, да, — неуверенно откликнулась Тидесбала под лёгкий перезвон своих украшений, — так принято обращаться к молодой женщине, к девушке или девочке. Старшую называют туган апа или апай.

— А разве апай это не тётя? — Чем дальше, тем более странными и сложными казались Рубидии семейные и социальные связи странствующего народа, в которых ей предстояло разобраться, чтобы её маскировка продержалась хотя бы немного.

— Не всегда, так называют скорее старшую и уважаемую родственницу, не только тётю, но и сестру, — попыталась объяснить юлчы, однако смолкла, кажется, уловив замешательство майстерин Гаусс, и добавила, явно чтобы подбодрить её: — Вы не волнуйтесь, майстерин, так мы говорим лишь между собой. Вам стоит запомнить обращение только для меня…

— Сенлем?

— Нет, для вас я “кызым”, я пока всего лишь дочь, даже не жена, и никакая эни не назовёт меня сестрой. А вы ведь должны быть настоящей эни.

— Хорошо, — кивнула алая майстерин, — Выходит, особый речевой этикет я соблюдаю в основном с вами, кызым?

Не ошибиться бы только с произношением непривычного слова… Но, судя по сияющей улыбке на лице Тидесбалы, она всё же не ошиблась. Юлчы довольно закивала, отчего её колокольчики и подвески запели на множество звенящих голосов.

— Именно так, ма… минем апам, — с лисьей ухмылкой подыграла ей лисентирин, — А сейчас мы отправляемся в Сильту?

Рубидия тяжело вздохнула.

— Не всё так просто. Сперва необходимо спешить на вокзал, но осторожно, чтобы не повредить установке для вызова эфирного эха и ничего не сломать. Затем, если мы всё-таки успеем к курьерскому поезду, предложим свои услуги в обмен на проезд, и если нас согласятся взять, лишь тогда мы действительно сможем добраться хотя бы до телимской границы, а там уже попытаемся попасть в Сильту.

— Услуги? — нахмурилась Ут-Кызы и уже открыла было рот, судя по всему, желая возмутиться неподобающей для юлчыларской эни сервильности.

— Снятие эфирных наводок с поезда, — попыталась успокоить её Рубидия, но заметила непонимание юлчы и тут же пояснила:

— Вы же помните, Ут-Кызы, что заготовки для артефактов способны поглощать эфир с низкой плотностью потока и хранить его в себе в виде нестабильных структур?

Лисентирин неуверенно кивнула.

— Да, майстерин… и даже создание артефакта на основе такой заготовки не подавляет наводки полностью. А ещё наводки возникают на любом артефакте в процессе использования из-за микродефектов и деформаций в его структуре… кажется, это недавно доказали в Нивгарде с помощью дифракции на икс-лучах…

— Я бы не сказала, что дифракционные эксперименты это доказали, — поджала губы Рубидия, — они скорее позволили нам предположить некоторые из возможных причин появления наводок. Однако даже такое предположение показывает, что эфирные наводки и паразитные структуры на их основе существуют из-за фундаментальных особенностей строения металла…