— Во-первых, не говорите так о себе, гёзэл… Я хочу сказать, что вы прекрасны, а ваши мужчины просто глупцы, как и этот тупас тэкэ, если этого не видят! Наша одежда и украшения вам чудо как идут, и ни одна зрячая не может этого не заметить. Во-вторых, а с чего этот мужчина вообще взял, что может надеяться на нашу благосклонность? Он же не совсем слеп и не мог не понять, что вы и я — магессы, и действовать против нашей воли опасно…

— Спасибо, Ут-Кызы, — с лёгкой грустью улыбнулась Рубидия в ответ на возмущение Тидесбалы и её комплимент: девушка так в неё верит и желает поддержать, что и самой хочется поверить. Но увы, годы уже не те… — Что же касается этого мужчины, он предполагает, что, скорее всего, не способен нас ни к чему принудить, но может попытаться обольстить и произвести приятное впечатление.

— Ну и зря! — припечатала лисентирин, скрестив руки перед грудью, и забросила ногу на ногу. Колокольчики в её косичках и украшения зазвенели в подтверждение её негодования и решимости.

— Это мы понимаем, что зря, — сдержанно заметила алая майстерин, — А он нас ещё на чай позовёт, вот увидите, и только потому, что кофе пить уже поздновато. Разумеется, я собираюсь отказаться и не стану поддерживать все эти куртуазные игрища…

Юлчы возмущенно фыркнула.

— Много чести, если вы ему просто откажете в своей манере!

— Вы мне проклясть его предлагаете на ровном месте? — усмехнулась Рубидия. Ут-Кызы в ответ яростно закивала под перезвон своих украшений.

— Если вы и правда умеете, то да! Чтоб у него больше ничего не стояло и он больше ни к кому не лез!

— По правде говоря, он к нам и не лез, — уточнила Рубидия, когда наконец закрепила чемодан так, чтобы его содержимое точно не пострадало даже при экстренном торможении. — Господин Даггер не распускал руки, не делал нам неуместных или пошлых комплиментов, не позволял себе сальностей, он просто смотрел.

— Вот именно! — не унималась Ут-Кызы, при этом её уши и щёки забавно порозовели от искреннего негодования. Тидесбалой с её румянцем можно было залюбоваться, но у Рубидии совершенно не было на это времени. — Приличный мужчина должен не на посторонних женщин смотреть! Тем более не на эни!

— Ну, у нас всё-таки принято на собеседников смотреть, — пожала плечами Рубидия, — Иное поведение воспринимается странным.

Она вспомнила, сколько Эрсин извинялся за взгляд мимо её лица и насколько привычными и необходимыми стали для него подобные извинения. Смотреть на собеседника не слишком много и не слишком мало — каким естественным кажется этот общественный ритуал и великое множество прочих, которые ты усваиваешь исподволь! И ведь никогда о них не задумываешься, пока не столкнёшься с нарушением и нарушителем, который слишком усердно следует ритуалу, пытаясь что-то скрыть, или же просто не может бессознательно постигнуть его правила и смысл.

Вопреки ожиданиям, Тидесбала не пожелала спорить дальше и лишь тихо фыркнула, совершенно по-звериному, чем вновь напомнила песчаную лисичку, готовую в нужный момент показать свои мелкие остренькие клычки и пустить их в ход. И, как и пушистая большеухая любимица соседа, долго сидеть на одном месте, вынашивая обиду, лисентирин не смогла, прикипела к окну, наблюдая за окончанием погрузки почты и деловито снующими туда-сюда служащими. Вскоре Рубидия ощутила мягкий толчок, и ей не нужно было смотреть в окно, чтобы понять: курьерский поезд тронулся, и пути назад теперь нет.

Потеряв интерес к виду за окном, лисентирин опять обернулась к Рубидии.

— Скажите, майстерин, вы собираетесь в ближайшее время разговорить ваш кулон? — невинно и почти равнодушно поинтересовалась она.

— Нет, Ут-Кызы, пока нет, — покачала головой майстерин Гаусс, — Вероятно, на нём есть что-то важное о Нердинской операции и её планировании, но этого не хватит, чтобы прояснить все детали. Мы должны найти крылья адмирала Илаи и сначала заняться ими.

— Но ведь благодаря эху с кулона может выясниться что-то настолько полезное, что и крылья не понадобятся, — возразила Тидесбала.

— И всё-таки мне необходимо узнать, что произошло во время самого боя, а Мейтнер не носит кулон поверх одежды. Во всяком случае, я никогда этого кулона на нём не видела.

Юлчы задумчиво посмотрела на Рубидию, явно придумывая очередное возражение, которое могло бы сделать исследование кулона первостепенной задачей для алой майстерин. Интерес младшей Тидесбалы к украшению господина Мейтнера был слишком уж очевиден, но потакать ей и её неуёмному любопытству Рубидия не собиралась.

Не собиралась сдаваться и сама лисентирин.

— Вы думаете, вице-адмирал просто хранил его в укромном месте и никогда никому не показывал? Если это и правда важная для него вещь.

— Нет, Ут-Кызы… кызым, цепочка на кулоне и звенья оплётки успели окислиться так, как будто Лотар носил его все двадцать лет со времён Великой войны, не снимая.

— Лотар? Он тоже ваш друг, майстерин? — В голосе юлчы так и сквозило разочарование. Она, очевидно, не считала то ли одного вице-адмирала Мейтнера, то ли всех авиаров, то ли вообще любых мужчин достойными дружбы со своей наставницей.

— Друг? Едва ли, Мейтнер скорее мой старый знакомый. Всех авиаров, начинавших службу до Великой Войны и в первый её год, я знала в лицо. Правда, из них мало кто до сих пор жив и на службе, даже Генрих… то есть, полковник Айзенталь пару лет назад подал в отставку. В строю остались лишь Мейтнер и адмирал Илаи.

Сколь невероятным бы это ни казалось, но Рубидия и впрямь до сих пор помнила всех первых авиаров. Правда, в лицо и по именам она в своё время выучила их не сразу, сперва почти все они были для неё крыльями с определённым номером и парой рутилиевых контактов в спине. Их тоже временами приходилось чинить и попутно пропускать мимо ушей шуточки, придуманные вовсе не из желания задеть или смутить её, магессу и женщину, а лишь для того, чтобы за бравадой скрыть неуверенность, боль и извечный мужской страх выглядеть слабым. Как же много усилий люди тратят на то, чтобы казаться, а не быть! Чудо, что большинству удаётся не замечать за собой этого чудовищного расточительства и его цены. Правда, без него куда хуже и неудобней, стоит вспомнить хоть того же Эрсина.

— Если напомните мне после возвращения в Эллери и если вам будет интересно, я могу даже рассказать вам о ранних годах авиарского проекта, ну и об авиарах тоже, — предложила Тидесбале Рубидия, чтобы отвлечься от мыслей об Эрсине и не позволить тревоге вновь поднять голову. Сама же Рубидия тем временем вытащила из кармана пиджака заранее отложенную катушку проволоки и крупный кабошон дымчатого хрусталя, гладкий и тёмный. Хороший монокристалл с термодинамически устойчивой структурой и без двойникования, но способный довольно быстро рассеивать накопленный эфир — именно то, что нужно для снятия большого количества наводок за короткий срок. Умелые руки Рубидии быстро затянули на нём проволочные спирали направляющих, превращая камень в ловушку для потоков эфира. Майстерин закрепила конструкцию, а затем расстегнула юлчыларскую жилетку и подняла вышитый нагрудник, чтобы через разрез на горловине рубахи закрепить ловушку под бельём на собственной коже.

— Что вы собираетесь делать, майстерин? — растерянно спросила Тидесбала, наблюдая за её подготовкой. Юлчы, похоже, не приходило в голову, что можно столь варварски использовать элементы артефактов, которые даже не являются частью украшений.

— Я намереваюсь выполнить своё обещание в кратчайший срок, — отчеканила Рубидия, возвращая все слои юлчыларского одеяния на место так, чтобы ловушка была под ними не заметна и не мешала движениям, — а для этого мне нужно обойти весь поезд и снять все наводки, которые получится найти, даже самые незначительные. Дело это не быстрое, если я хочу хоть как-то ускорить его, мне потребуются обе руки, и возможности держать ловушку в одной из них не будет.

Юлчы кивнула, принимая и осмысляя услышанное, но затем перевела взгляд на посох и задумчиво произнесла: