Кортеж въехал в пределы Старого города. Эта часть столицы разительно отличалась от помпезных новоделов центральных кварталов. Улицы гораздо шире и брусчатка, вытертая миллионами ног за сотни лет. Дома здесь строились из циклопических, почерневших от времени каменных блоков, плотно пригнанных друг к другу.

Впереди показалась знаменитая Триумфальная арка. Огромное сооружение, перекинутое через широкую дорогу, ведущую к северным воротам. Метров тридцать в высоту, вся покрытая барельефами мифических чудовищ, сценами забытых битв и непонятными, стертыми временем рунами. Местные давно не обращали на нее внимания, привыкнув к ней как к неизбежному элементу пейзажа. Телеги и всадники текли под её исполинским сводом сплошным потоком. Михаил расслабленно изучал брусчатку, которая проносилась рядом с каретой.

— Стоп! — резко скомандовал Михаил.

Возница рванул поводья. Тяжелые лошади храпнули, осаживая повозку прямо посреди дороги.

— Периметр! — рявкнул Асаи, ехавший рядом с каретой.

«Волки» сработали на рефлексах. За секунды полсотни всадников перестроились, образовав вокруг повозки стальную, ощетинившуюся стволами винтовок «черепаху». Затворы щелкнули с сухим, зловещим лязгом. Обыватели на улице мгновенно рассыпались по подворотням, как крысы от света фонаря. Улица опустела за десять ударов сердца.

— Что случилось⁈ — напряженно спросила Урсула. Она уже стояла рядом с каретой в полный рост. Взгляд орчанки лихорадочно сканировал окна соседних зданий в поисках засады.

Михаил не ответил. Он медленнои спрыгнул на брусчатку. Прошел несколько шагов вперед, игнорируя прикрывающих его бойцов, и запрокинул голову, глядя на внутренний свод колоссального сооружения.

Его губы растянулись в широкой улыбке.

— Ты ничего не перепутал, дорогой? — Лира мягко спрыгнула следом за ним. — Тут нет никого, кроме уличного сброда.

Михаил, не переставая улыбаться, указал глазами наверх, в самую гущу барельефов и переплетений древнего камня.

— Мы нашли её, Лира.

Урсула проследила за его взглядом.

— И что? Камень и камень. Старая рухлядь. На хрена мы встали посреди улицы? Нас сейчас как мишени в тире расстреляют, если кто на крышах засел!

— Это не просто камень, валькирия моя, — Михаил обернулся к своим женщинам. — Посмотри внимательно под ноги. Видишь, как расположены те три дракона? А теперь посмотри на той стороне. А потом посмотри наверх.

Лира, обладающая магическим зрением, прищурилась. А затем её глаза расширились от неподдельного ужаса.

— Боги преисподней… — прошептала кицуне, попятившись на полшага. — Это не барельефы. Это рунная вязь!

— Именно, — довольно кивнул Михаил. — Геометрия ничем не отличается от той, что на арках поменьше, только масштаб другой. Точки концентрации энергии расположены так, чтобы держать огромную пространственную воронку.

Они втроем стояли и смотрели на Триумфальную арку, через которую ежедневно проходили тысячи жителей столицы. Символ древнего Лангра, его гордость и историческое наследие.

— Ты хочешь сказать… — Урсула сглотнула, крепче сжимая топор.

— Я хочу сказать, — тихо ответил барон, — что вся эта гребаная Триумфальная арка, от макушки до основания замкового камня, и есть гигантский, стационарный портал. И он достаточно велик, чтобы через него за один час прошла тяжелая штурмовая бригада.

Михаил перевел взгляд на север, туда, где за многие лиги отсюда лежали выжженные земли.

— И если тёмные эльфы активируют его изнутри, прямо в центре Старого города… Столица падет быстрее, чем король успеет допить свой утренний чай. По коням! У нас очень много работы.

Три месяца, за которые мы превратили столицу Лангра в раскалённую добела сковороду, на которой, отчаянно шипя и брызгая жиром, поджаривались политические амбиции всех мастей. Это была не открытая война. О нет. Это было нечто куда более грязное и изматывающее. Холодная война. Днём — балы, приёмы, лицемерные улыбки и рукопожатия, от которых хотелось вымыть руки с щёлоком. Ночью — бесшумные шаги в тёмных переулках, короткие, как удар ножа, схватки и люди, которые просто исчезали, словно их никогда и не было.

«Северные волки», получив от маркиза Вильяды негласный карт-бланш, развернули на северных подступах к столице настоящую охоту. Официально — мы зачищали леса от остатков бандитских шаек и особо наглых диверсантов тёмных. Неофициально — методично вырезали одну за другой ячейки сторонников старшего принца Виртела. Всех этих мелких баронов, рыцарей и землевладельцев, которые кормились с его руки и готовы были по первому его слову поднять мятеж или впустить врага в тыл.

Действовали по двум разным сценариям. Крупную, жирную дичь, тех, кто был слишком на виду, люди Лиры просто забирали. Ночью, тихо, без единого выстрела. Человек выходил вечером из своего поместья подышать воздухом и больше его никто не видел. Ни трупа, ни следов борьбы. Просто исчезал. Это сеяло панику, заставляло остальных прихвостней Виртела нервничать, оглядываться на каждую тень и подозревать друг друга.

Тех же, кто был помельче, мы, наоборот, брали с шумом и помпой. Привозили в столицу в цепях, с мешками на головах, и сдавали людям Вильяды. Показательные суды, публичные порки на площади, а для самых отмороженных — виселица. Это работало на нашу репутацию. «Северные волки» и таинственный командир, барон фон Вальядо, в глазах простого люда и мелкого дворянства превращались в борцов за справедливость. В ту самую твёрдую руку, которая карает зарвавшихся отморозков. И каждая такая казнь была для принца Виртела как пощёчина. Он бесился, рвал и метал в своих покоях, но сделать ничего не мог. Вильяда грамотно прикрывал нас со стороны закона, а мы делали за него всю грязную работу.

Именно в разгар этой подковёрной грызни из Торвальда, ставшего нашей главной перевалочной базой, начало прибывать пополнение. Небольшими, замаскированными под торговые караваны группами, в столицу и её окрестности просачивались мои бойцы. Ветераны, прошедшие огонь и воду в степях, гномы-инженеры, ратлинги-подрывники. Они растворялись в рядах «волков», усиливая наш и без того немалый кулак.

А с одним из таких караванов прибыла и моя вторая головная боль и по совместительству гениальнейший инженер.

Гномка ввалилась в мой кабинет в поместье, сбросив на пол тяжеленную сумку, из которого тут же донёсся звон металлических инструментов, и смерила меня тяжёлым, недовольным взглядом.

— Ну, и где твоя хвалёная Триумфальная арка, муженёк? — спросила Брунгильад, без приглашения плюхаясь в кресло и водружая на стол свои пыльные сапоги. — Я тут, знаешь ли, не на экскурсию приехала. Бросила на Гимли почти готовые чертежи, чтобы посмотреть на твою древнюю рухлядь. Надеюсь, оно того стоило.

Я молча пододвинул к ней кубок с вином.

— Рад тебя видеть, дорогая. Тоже скучал, — с сарказмом ответил ей.

Брунгильда фыркнула, но вино взяла.

— Ладно, показывай, что у тебя тут.

Под видом группы столичных архитекторов и реставраторов, нанятых магистратом, я протащил Брунгильду и её команду лучших гномьих мастеров к Триумфальной арке. Несколько дней они, окружённые кольцом охраны из моих парней, изображавших стражу, ползали по этому исполинскому сооружению с какими-то своими хитроумными приборами. Местные смотрели на это с недоумением, но не возражали. Раз власти решили починить старую арку — их дело.

На третий день, поздно ночью, Брунгильда снова ввалилась ко мне в кабинет. На этот раз её глаза горели нездоровым, фанатичным блеском.

— Ты был прав, дорогой! — гномка швырнула на стол целую кипу свитков с чертежами и схемами. — Это не просто арка. Это грёбаный шедевр инженерной мысли! Тот, кто это построил, был гением. Или безумцем. А скорее всего, и тем, и другим.

Она ткнула мозолистым пальцем в один из чертежей.

— Мы нашли панель управления. На самом верху, под замковым камнем, скрытая за фальш-панелью с барельефом. Почти идеально сохранилась. Руны, кристаллы-накопители, система фокусировки… Всё на месте. И знаешь, что самое смешное? Она не мёртвая.