Но чем дальше мы углублялись на юг, тем яснее я видел разницу. Лангр был больше, богаче и, что самое главное, целее. Открытых, плодородных земель, не упирающихся в непроходимые горы или проклятые Дикие Земли, здесь было в разы больше. Поля, засеянные озимыми, тянулись до самого горизонта. Пастбища, на которых паслись тучные стада коров и овец, напоминали зелёные, безбрежные моря. Вдоль рек то и дело попадались водяные мельницы и небольшие лесопилки.

И я прекрасно понимал, почему тёмные так заинтересовались этим куском пирога. Это был не просто лакомый кусок территории. Это был идеальный плацдарм. Отсюда можно было наносить удары в любом направлении. На восток, по моему герцогству и землям гномов. На юг по разрозненным человеческим королевствам. На запад в сторону моря, отрезая континент от внешнего мира. Захват Лангра давал ключ ко всей войне. А уж плодородные земли и огромное, непуганое население, которое можно было пустить либо на рабов, либо на кровавые жертвы для своей магии, были приятным бонусом.

Становилась понятной и заинтересованность «драконов». Для этих «морячков», чья сила была в мобильности и контроле прибрежных территорий, получить такое вассальное королевство в самом сердце континента было бы стратегическим джекпотом. Они могли бы создать здесь свою базу, отрезать «розам» пути снабжения и в итоге вытеснить их с солидной части материка.

Лангр, сам того не ведая, превратился в шахматную доску, на которой две фракции тёмных готовились разыграть партию за господство. А мы влезли в эту партию в качестве третьей, неизвестной силы.

Было видно, что и местное военное руководство не сидит, сложа руки. Военное положение здесь чувствовалось гораздо острее, чем в моём сонном герцогстве даже в самый разгар боев. Граница, со стороны которой ожидался главный удар тёмных, была превращена в сплошную линию обороны. Пока мы двигались, я то и дело видел на холмах свежеотстроенные крепости. Небольшие, без изысков, но грамотно вписанные в ландшафт, с перекрывающимися секторами обстрела, они представляли собой серьёзные опорные пункты. Ещё одна, покрупнее, достраивалась в бешеном темпе. Тысячи рабочих, как муравьи, копошились у её стен.

И патрули. Патрули были везде. Нас тормозили по два-три раза на дню. И это были не те сонные, пузатые стражники, которых я видел в Торвальде до своего прихода. Это были матёрые, обветренные ветераны, с холодными, внимательными глазами. Они не лезли на рожон, видя наш внушительный отряд, но и не спешили расшаркиваться.

— Стоять! — командовал капитан, выезжая вперёд со своей полусотней. — Назовите себя и цель вашего визита!

Асаи, который ехал во главе колонны, молча протягивал им наш «патент соответствия», заверенный всеми печатями. Капитан долго, с прищуром, изучал бумагу, сверяя магические печати с помощью артефакта, потом так же внимательно осматривал наши знамёна с оскаленной волчьей мордой.

— «Северные волки»? — спрашивал он, и в его голосе слышалось удивление. — Слыхал. Говорят, вы там в Торвальде шороху навели, всю шваль к ногтю прижали.

— Работаем помаленьку, — лениво отвечал Асаи.

И тут же атмосфера менялась. Суровость на лицах армейцев сменялась на сдержанное, мужское уважение. Гнев на милость. Мы становились не просто наёмниками, а смежными коллегами, делающими одну и ту же грязную работу. Нас пропускали, желая удачи, и даже иногда делились свежими разведданными о том, где в последний раз видели подозрительные тени.

Наш патент работал, как волшебный ключ. В городах, мимо которых мы проходили, стража, едва завидев наши бумажки, без проблем открывала ворота, позволяя фуражирам закупать припасы. А мои парни вели себя идеально. Никаких пьяных драк в кабаках, никакого приставания к местным девкам. Дисциплина была железной. Я лично, перед походом, объяснил каждому, что за любой косяк, бросающий тень на репутацию «Северных волков», буду карать на месте. Быстро и очень больно. И мне верили, в общем, как всегда…

В столицу мы сразу не полезли. Соваться в это змеиное гнездо с наскока было бы верхом глупости. Мы осели в небольшом, сонном городке в дне пути от столицы, разбив лагерь в его окрестностях. И, чтобы не вызывать подозрений и не сидеть без дела, взяли пару контрактов у местных баронов. Охрана караванов, зачистка лесов от «разбойников», всё по стандартному прайсу.

Ох, как же были рады местные барончики! Наш ценник, по сравнению со столичными наёмными гильдиями, был просто смешным. А качество работы на порядок выше. Слухи о «Северных волках», которые работают быстро, чисто и за умеренные деньги, поползли по округе.

А ещё больше барончики радовались, когда мы, выполняя очередной контракт по сопровождению каравана, чисто случайно наткнулись на гвардейцев местного графа. Этот хрен, как нам пожаловались купцы, откровенно офигел от собственной безнаказанности и обложил все проходящие караваны своей «пошлиной за проезд». Его люди, десяток разодетых в яркие одежды наглецов, попытались по привычке потрясти и наш караван.

Асаи даже не стал с ними разговаривать. Мои парни просто, без лишних слов, спешили их, аккуратно, но жёстко разоружили, связали и оставили в лесу голышом. Оружие и доспехи мы, как честные наёмники, привезли графу в замок и вежливо попросили больше так не делать. Сказать, что граф был в ярости, это ничего не сказать. Он орал, топал ногами, грозился пожаловаться королю. Но сделать ничего не мог. У нас был патент, а его поборы были незаконны. Так что он просто утерся. А мы заработали себе репутацию парней, которые не боятся доморощенных авторитетов.

В таком весёлом ключе прошли первые две недели нашего пребывания в сердце Лангра. Мы медленно, но верно просачивались в эту систему, пускали корни, обрастали связями и слухами. Просачивались параллельно с тёмными, которые, я был уверен, делали то же самое, только с другой стороны. Но было одно неоспоримое преимущество. У нас не было длинных, наглых ушей и аристократического высокомерия. Мы умели притворяться своими там, где это было нужно.

И всё бы ничего, но каждую ночь, когда я оставался один, перед моими глазами вставала та картина, которую описал мне спасённый пацан Рик. Ряды умирающих людей на лесной поляне, тени в тёмных плащах и светящиеся камни, выпивающие жизнь. Подобное описание давала мне Лира еще в Каменном Щите. Особая каста разведки «роз». Те, кто может внешне стать человеком, и это становилось проблемой. Если темные смогут заместить часть знати в столице, то организовать тихий переворот становилось плевым делом…

Мы постепенно обрастали связями и, что куда важнее, информаторами, явными и не очень. «Северные волки» — звучное, немного диковатое имя для отряда наемников, стало все чаще звучать в кабаках и на торговых площадях столицы и ее окрестностей. Мы работали чисто, брали недорого и не задавали лишних вопросов, если это не касалось дела. А еще мы показательно, с особым цинизмом, сломали хребет нескольким особо борзым вассалам одного из местных графов, которые привыкли считать любую дорогу своей личной кормушкой. Эта смесь профессионализма и наглости создавала нам идеальную репутацию. Мы были полезны, но опасны. Нас уважали, но побаивались. Идеальный баланс.

Но чем больше я находился в самом сердце Лангра, тем сильнее меня грызло какое-то смутное, неприятное чувство. Я видел, как мы, с нашим патентом из Торвальда, легко вписываемся в местную иерархию. Нас принимали в домах мелких баронов и даже не самых захудалых купцов. Нас нанимали для охраны караванов, идущих в саму столицу. Перед нами открывались ворота, а капитаны стражи, изучив нашу бумагу, отдавали честь и желали удачи.

И в то же время я видел других наемников. Таких же, как мы, людей, зарабатывающих на жизнь мечом. Но их путь был совсем иным. И чтобы понять эту разницу, мне хватило одной короткой сценки, свидетелем которой я стал на главной торговой площади столицы.

Я стоял у лотка с пряностями, вдыхая густой аромат наподобие корицы, гвоздики и чего-то еще, экзотического и баснословно дорогого. Рядом Асаи с видом знатока пробовал какие-то засахаренные орехи. Мы были одеты в простую, но добротную гражданскую одежду, без знаков различия, и ничем не выделялись из пестрой, гудящей толпы.