Мои пальцы, жившие последние пару минут какой-то своей, абсолютно автономной жизнью, дрогнули. И, как назло, вместо того чтобы разжаться, рефлекторно сдавили девичье бедро еще сильнее.

— Ой! — девица справа радостно, без тени возмущения пискнула. Даже, кажется, чуть подалась навстречу. — Я тоже безумно рада нашему знакомству, ваша светлость.

Голос. Тембр почти идентичный, но интонации другие — более звонкие, молодые, без той фирменной лисьей хрипотцы, от которой у меня обычно по спине бегут мурашки.

Я скосил глаза налево. Там сидела еще одна. Точная копия первой, только волосы чуть короче, а на губах блуждает такая откровенно шкодливая улыбка, что сразу понятно — эта конкретная особь здесь не ради процесса наведения суеты. Сестры. Мать вашу, это ее сестры! Близняшки? Двойняшки? Да какая, к черту, разница!

Судорожно, словно обжегшись о раскаленный металл, я разжал руки. Пальцы одеревенели. Отдернул их так резко, что едва не снес локтем недопитый стакан.

А прямо по курсу, облокотившись о столешницу, все так же сидела настоящая Лира. И ее взгляд в этот момент можно было использовать вместо лазерного резака. Прожжет танковую броню и даже не задымится. Голубые глаза сузились, сканируя меня насквозь. В них не было ревности в классическом, бабском понимании. Там была холодная, расчетливая оценка моей вменяемости с примесью обещания устроить мне веселую жизнь, как только мы останемся наедине.

Надо валить…!

Мысль сформировалась кристально четко. Встать, развернуться на сто восемьдесят градусов, небрежно бросить что-то вроде «прошу простить, неотложные дела государственного масштаба», и свалить в закат. Забиться в самую глубокую пещеру Синих Гор, питаться мхом, собирать дождевую воду и никогда, ни при каких обстоятельствах не связываться с многохвостыми женщинами.

План был безупречен. С точки зрения тактики. С точки зрения физиологии он провалился на этапе согласования.

Я послал импульс в ноги. Ноги ответили глухим молчанием, словно связь перебило артиллерийским снарядом. Вестибулярный аппарат, эта капризная сволочь, который еще недавно позволяла мне бегать в полной выкладке, сейчас наотрез отказывался сотрудничать. Гироскоп сбился наглухо. Стоило мне только дернуть плечами, пытаясь оторвать задницу от кресла, как зал перед глазами ощутимо накренился градусов на тридцать влево.

И тут всплыла вторая проблема. Даже если я чудом встану и не рухну мордой в салат, мне придется как-то выбираться из-за стола. А для этого надо было буквально в притирку пройти мимо одной из этих юных, благоухающих чем-то цветочно-порочным особ. С учетом выдающихся форм каждой из сестренок — а природа на них явно не отдохнула, скорее, работала сверхурочно в три смены — протискивание превратилось бы в откровенный контакт третьей степени.

Это было череповато (Да да! Именно так, мозги-то почти вытекли, оставив только кость). Пипец как! Мозги, изрядно расплавленные сорокалетней гномьей дурью в жидком виде, еще сохранили остатки инстинкта самосохранения. Шаг влево, шаг вправо — и старый хрен, который сейчас довольно жмурился, тиская танцовщиц, тут же кинется на меня, потрясая брачным контрактом. Потребует взять ответственность прямо здесь, не отходя от недоеденного фазана. У них тут, походу, гаремные традиции впитываются с молоком матери.

Судя по всему, мои титанические, но тщетные попытки взять свое тело под контроль и паника, бьющаяся в черепной коробке, как слепая птица, начали слишком явно проецироваться на лице. Я, наверное, выглядел как курсант на первом прыжке с парашютом.

Лира, наблюдавшая за моими мучениями, вдруг звонко, заливисто рассмеялась. В этом смехе не было ни грамма обиды. Только натуральное издевательство женщины, которая поняла, что мужик загнал сам себя в ловушку и теперь барахтается там, как муха в сиропе.

Она отсмеялась, изящно промокнула уголки глаз кончиком кружевной салфетки, а затем… Затем атмосфера в радиусе пяти метров резко упала ниже нуля.

Лисица плавно, с пугающей грацией повернула голову в сторону своего дражайшего папеньки. Князь, который в этот момент как раз увлеченно пытался нащупать что-то интересное под набедренной повязкой смуглой танцовщицы, замер. Наверное, почувствовал колебания маны. Или просто у старых интриганов встроена система раннего предупреждения об угрозе.

— Я все маменьке расскажу, — голос Лиры прозвенел в относительной тишине, наступившей после очередной смены музыкального ритма. Звучал он не громко, но так, что у меня заныли пломбы, которых нет. В нем сочилась откровенная, неприкрытая угроза. — В красках. В деталях!

Князь медленно, словно нехотя, оторвал руки от девиц. Лицо у него вытянулось.

— О чем ты, золотце? — попытался он включить дурака. Вышло хреново.

— О том, как ты тут, вместо того чтобы проецировать силу княжества и вести дипломатические переговоры, зажимаешь танцовщиц по углам, — Лира пригвоздила его взглядом. — И это на официальном приеме! На глазах у вассалов!

— Доча, ну что ты начинаешь… — старик горестно вздохнул, его восемь роскошных хвостов слегка поникли, утратив половину своего пушистого объема. — Папа много работает. Папе нужен отдых. Это же стресс! Управление государством, интриги, война на границах…

— Кем ты работаешь? — с невероятно выверенной брезгливостью в интонациях уточнила старшая княжна. — Алкашом?

Я аж хрюкнул, подавившись воздухом. Гюнтер рядом закашлялся, пытаясь замаскировать ржач под приступ удушья.

— И когда ты вообще успел придумать такую гениальную стратегию? — Лира не унималась, повышая градус. — Глотать эту гномью дрянь стаканами! Ты себя в зеркало видел? У тебя глаза сейчас выпадут и по паркету покатятся!

И тут ей на помощь пришла тяжелая артиллерия. Фланговый обход, откуда старик явно не ждал удара.

— Мы тоже все расскажем! — синхронно, словно репетировали этот момент годами, поддакнули сестры, сидевшие по бокам от меня.

— Матерям, — мстительно добавила та, что слева, сверкнув зелеными глазами.

— В подробностях, — кивнула правая. — И про танцовщиц, и про то, как ты напился. Это же надо! До какого скотского состояния напоил его светлость! — Она возмущенно всплеснула руками и повернулась ко мне, обдав меня волной цветочного парфюма. — Мы даже поближе познакомиться не успели, а он уже лыка не вяжет…

Последнюю фразу она произнесла с таким неподдельным, томным придыханием, что у меня дернулся правый глаз. Вот же змеиный клубок. Они тут отца родного готовы слить за пять секунд, просто ради того, чтобы развлечься и перераспределить влияние.

Лира, услышав этот комментарий от сестренки, резко перевела взгляд на нее. Пространство между ними, казалось, заискрило.

— Я сейчас кому-то лишний хвост оторву, — пообещала моя шпионка. Глаза ее сверкнули тем самым потусторонним, жутким синим светом, который я видел, когда она разрывала диверсантов на куски. — И засуну туда, где он будет смотреться более органично.

Девицы по бокам от меня синхронно сглотнули и чуть вжали головы в плечи. Авторитет старшей сестры, подкрепленный реальной боевой магией, работал безотказно.

— Ну, зачем вы так с любимым отцом! — возмутился князь. Выглядел он сейчас не как грозный правитель, а как мужик, которого жена спалила в гараже с заначкой. Танцовщицы, поняв, что запахло семейными разборками с применением тяжелой магии, тихо и плавно, как тени, растворились в толпе. Старик остался сидеть на пуфике в гордом одиночестве, сиротливо поглаживая обивку.

— Чуть что — сразу жаловаться! Шантажистки мелкие! — Князь тяжело, с надрывом вздохнул, потирая переносицу. — В прошлый раз, когда вы маменьке наплели про ту эльфийскую делегацию, мне пришлось обнести одного местного князька на рубиновое ожерелье! Которое так, видите ли, понравилось Арианте! Вы хоть знаете, сколько золота мне стоило замять тот скандал с обносом⁈

Он обвел нас всех обиженным взглядом, а потом, словно найдя спасительную соломинку, ткнул пальцем прямо в мою сторону.