— Дерзко, — наконец, пробормотал он. — Очень дерзко для человека, который находится в моём замке в окружении тысячи враждебно настроенных клинков. Но… в этом есть логика.

Князь перевёл взгляд на Рэйлана.

— Что скажешь, брат? Этот молодой волк не сумасшедший?

Рэйлан, до этого молчавший, чуть склонил голову.

— Он не сумасшедший, мой князь. Он просто мыслит категориями, которые мы давно забыли. Категориями войны на уничтожение. И, судя по тому, что я видел на севере, его технологии… могут изменить правила этой игры.

Князь снова посмотрел на меня.

— Технологии. Да. Рэйлан рассказывал мне сказки про ваши железные палки, которые плюются смертью. Сегодня я увидел их в действии. Впечатляет. Скажите, Михаил… — старик вдруг улыбнулся, и в этой улыбке было столько коварства, что мне стало зябко. — А как вы смотрите на то, чтобы мы скрепили наш… возможный союз не только словами, но и кровью? Официально. Вы ведь понимаете, что Лиринана не может вечно бегать в статусе вашей наложницы или командира разведки? Она княжна, причем старшая.

Ловушка захлопнулась. Он переиграл меня на моём же поле, переведя разговор от глобальной войны к династическому браку.

— А что скажет наследник Антивы? — осторожно поинтересовался у старика.

— А Лира не поведала эту грустную историю? — удивленно ответил князь.

— У меня желания копаться в секретах Антивы, используя знания княжны, — твердо произнес.

— Уважаю, — кивнул князь, и добавил, — проблема в том, что среди нас, кицуне, рождается крайне мало мальчиков. Сплошное бабское засилье, — пожаловался князь со вздохом, отпив из бокала, — у меня всего двое сыновей. Вот только одному шесть лет, второму четыре.

Князь широко улыбнулся, увидев мой офигевший вгляд. Охренеть у него детей, и в таком возрасте!

— Так что там с моей дочей? Статус наложницы ей совсем не к лицу.

— Она не наложница, — сквозь зубы ответил ему. — И я уже сделал ей предложение.

— Отлично! — князь хлопнул в ладоши, словно обрадовавшись. — Значит, решено. Мы сыграем свадьбу. Здесь. По нашим обычаям. Но, — он поднял палец, останавливая мои возражения, — раз уж вы теперь берёте в жёны старшую дочь правящего рода Антивы, вам придётся принять и некоторые обязательства перед нашей семьёй.

Я смотрел на этого старого интригана и понимал, что влип. Влип по-крупному. Одно дело — жениться на любимой женщине, и совсем другое — получить в довесок к ней всё это пропитанное ядом интриг княжество.

— Обсудим детали, тесть? — криво усмехнулся я, принимая правила игры.

— С превеликим удовольствием, зять, — в тон мне ответил князь, поднимая свой кубок. — Уверен, мы попьем друг у друга немало крови. И мне это нравится….

Мраморные ступени под сапогами почему-то казались скользкими. То ли их и правда успели натереть воском местные золушки, пока мы там наверху терли за геополитику, то ли у меня просто ноги слегка ватными стали от этого коктейля из адреналина, пороховой гари и дворцовых интриг. Скорее первое.

Мы спустились обратно в этот расфуфыренный бальный зал, который еще полчаса назад служил тиром. Кровь убрали. Вроде бы. Запах, правда, никуда не делся, просто его щедро — прям от души, не жалея — залили какими-то приторными духами. Пахло теперь так, будто в борделе сдохла корова, а сверху на неё вылили ведро розовой воды. Но вроде окна открыли, скоро должно быть полегче.

Пока мы там с будущим тестем мило, можно сказать, почти по-семейному (если в вашей семье принято приставлять друг другу нож к горлу во время чаепития) обсуждали судьбы мира, обстановка внизу конкретно так поменялась.

Видимо, мозги графа на паркете всё-таки сбили романтический настрой местной элите. Зато появились столы. Длинные, застеленные белоснежными скатертями, они ломились от еды так, что ножки, наверное, в мрамор вдавливались. Жареное мясо, какие-то запеченные целиком птицы с золотым оперением, пирамиды фруктов и много чего еще. И бутылки с кувшинами. Целые батареи, мать их, бутылок и кувшинов на любой вкус и цвет.

Для князя и, соответственно, нас, как почетных (и самых опасных) гостей, организовали отдельный плацдарм. Стол повыше, кресла помягче, посуда побогаче. Лиры и Урсулы нигде не наблюдалось. Похоже, девчонки решили перемерять весь княжеский гардероб. Зная Урсулу, она там сейчас либо рвет корсеты, пытаясь впихнуть в них свои мышцы, либо просто угрожает местным портнихам топором, требуя вырезать дырки побольше для удобного замаха. Ну, пусть развлекаются. Девочкам тоже надо стресс снимать.

Мы рассаживались. Я и мои ветераны оккупировали одну сторону этого гастрономического окопа. Князь, который спустился следом за нами, и его ближайшие соратники — другую.

Мои парни выглядели… ну, как банда орков на эльфийском утреннике. Гюнтер, здоровенный детина, сел напротив какого-то тощего, усыпанного перстнями лиса, и просто положил свои пудовые кулаки на стол. Рядом скрипели кожей остальные рыцари. Они смотрели на предложенные деликатесы с откровенным подозрением, словно ожидая, что фаршированный фазан сейчас вскочит и вцепится им в глотку.

Судя по количеству бухла, выставленного напротив каждого из нас, впереди маячила грандиозная попойка. Битва печеней. Традиционная дипломатия, блин. Если не можешь убить врага мечом — спои его до смертельного цирроза.

Гюнтер, перехватив мой взгляд, лишь хмыкнул в свои роскошные усы. Он как бы всем своим видом говорил: «Шеф, не ссы, мы эту жидкость вместо воды в сапоги заливали». Остальные ветераны тоже начали ехидно, с ленинским прищуром, поглядывать на щуплых, изящных представителей княжества. Наши уже мысленно делали ставки, через сколько минут эти хвостатые аристократы упадут мордой в горячее.

Тишину, в которой только звякали тарелки да шушукались служанки, прервал один из свиты князя, какой-то барон. Хрен его знает, я их имена не запоминал. Выглядел он как типичный местный мажор: волосы зализаны, морда надменная, на шее болтается какой-то булыжник размером с перепелиное яйцо.

Он поднялся, плавно так, с достоинством, взял свой изящный серебряный кубок и откашлялся.

— За воссоединение семьи! — выдал он елейным голосочком, от которого у меня аж зубы заныли. — И за наше… в целом, прекрасное знакомство с столь выдающимися гостями с севера!

То, что знакомство вышло «прекрасным», я прекрасно читал по одухотворенным, перекошенным от ненависти лицам напротив. Желающих тихонько, в темном коридорчике, накинуть мне на шею удавку как-то заметно прибавилось после того, как князь продемонстрировал ко мне некую благосклонность. Политика — она как бочка с дерьмом: чем глубже лезешь, тем сильнее воняет.

Но этикет требовал ответа. Я взял свой кубок. Тяжелый, зараза, грамм на триста тянет, не меньше. Жидкости в нем, правда, плескалось на самом донышке. По цвету — как крепко заваренный чай, только гуще. Кстати, знакомый запах…

Я не стал толкать ответную речь. Смысл сотрясать воздух? Просто чуть приподнял кубок, салютуя этому расфуфыренному барону, и одним махом опрокинул содержимое в глотку.

На первый взгляд, жидкости там было кот наплакал. Буквально на глоток нормальному мужику. Но…

Сука…

Когда эта безобидная на вид субстанция скользнула по пищеводу и взорвалась в моем пустом желудке, мне показалось, что я проглотил термитный заряд. Внутренности мгновенно обдало жаром, перед глазами на долю секунды полыхнуло белым, а по спине, пробивая холодный пот, покатилась волна раскаленного свинца. Я чудом сдержал кашель, сцепив челюсти так, что скрипнули зубы.

По моим самым скромным, чисто инженерным прикидкам, там было сильно за сорок градусов. Пятьдесят? Больше похоже на спирт, который мы в свое время сливали из авиационных систем, только щедро сдобренный какими-то жгучими травами. Дыхание перехватило. Я медленно, стараясь не делать резких движений, выдохнул через нос. Гномья сиву… Я хотел сказать настойка! Брунгильда, моя мелкая супруга, привозила это пойло бочками, для гномов, что работали на наших мануфактурах. Как там мне сказали в тот вечер, когда я попробовал в первый раз: Пиво, это, конечно, хорошо. Но от зимней пурги оно не спасет. Как будто этот разбавленный спирт спасет…