Обжигающе горячая вода с добавлением экстрактов кусала кожу, вытягивая из мышц накопившуюся за недели тряски в карете и бесконечного напряжения свинцовую усталость. Граф Алехандро фон Вильяда с глухим, почти звериным стоном откинул голову на деревянный бортик необъятной купальни. Густой пар клубился под сводчатым потолком его личных покоев, смешиваясь с ароматом эфирных масел и запахом разгоряченных женских тел.

Всего неделя! Какая-то паршивая неделя относительного покоя после той мясорубки на севере. Вильяда приоткрыл один глаз, наблюдая, как четыре миловидные девицы, которых его управляющий выписал из лучшего заведения столицы, суетятся вокруг. Милых кицуне с их чарующими голосами и пушистыми хвостами помощники, к сожалению, так и не отыскали, слишком уж редкий товар нынче на рынке, особенно после начала войны с ушастыми. Но и эти чертовки знали своё дело туго. Тонкие, умелые пальчики одной из них прямо сейчас разминали забитые плечи графа, втирая в старые шрамы разогревающую мазь. Вторая аккуратно, чтобы не потревожить господина, подливала горячую воду из медного кувшина. Две другие готовились к основному действу в спальне, шурша шелковыми простынями.

Алехандро прикрыл глаза, но расслабиться до конца не получалось. Мозг, привыкший работать в режиме постоянной паранойи и поиска предателей, упорно прокручивал картинки недавнего доклада королю.

Королевский тронный зал. Духота от сотен восковых свечей и тяжелого парфюма придворных. И эта оглушающая тишина, когда он, бросив на мраморный пол увесистые гроссбухи, начал зачитывать цифры конфискованного и взысканного в северных баронствах. Вильяда помнил каждую физиономию в том зале. Как радостно, с показным облегчением вздыхали эти разряженные в пух и прах павлины, изображая титанический восторг от успехов Короны. И как за их фальшивыми улыбками явно читался животный страх.

Каждый из них прикидывал, когда граф-вешатель придет за их собственными амбарными книгами. Особенно ярко эта паника читалась на лицах трех старших наследников престола. Три принца, три паука в банке. Каждый из них давно имел свои интересы, свои нелегальные кормушки и карманных баронов на севере, которых Вильяда выпотрошил с изяществом мясника. Их физиономии в тот момент напоминали лица людей, разом заглотивших по ведру неспелых лимонов.

А вот король… Старик не подвел. Монарх восседал на троне, словно древний, иссохший хищник, и его глаза-буравчики светились откровенным удовольствием. Король щедро осыпал своего цепного пса золотом и такими привилегиями, от которых у придворных шакалов челюсти падали на натертый паркет. Никто, ни один из ставленников наследников, не справлялся с чистками так эффективно, а если понадобится, грязно, как это делал Алехандро.

И среди всего этого цирка с конями выделялся только один человек. Четвертый, самый младший принц. Пацан, которому едва перевалило за двадцать три. Пока старшие братья потели и бледнели, этот книжный червь стоял у колонны и… читал. Натурально, прямо во время доклада о пополнении государственной казны на астрономическую сумму, он листал какой-то растрепанный фолиант.

Лишь однажды принц соизволил оторвать взгляд от страниц. Это случилось в тот момент, когда Вильяда, сухо и без эмоций, доложил о ситуации в Торвальде и мимоходом упомянул о новой силе, обосновавшейся в мертвой столице соседнего государства. О том, что там теперь новый, на удивление вменяемый хозяин, жестко держащий свои земли и не допускающий мародерства и крови.

Услышав это, военный министр, старый индюк с подагрой, громко, на весь зал, выдохнул. Еще бы ему не выдыхать! Эта новость означала, что можно ослабить стягивание войск к тому участку границы и перебросить резервы на юг, где ушастые твари продолжали давить. Младший принц в этот момент поднял голову, посмотрел на Вильяду долгим, немигающим взглядом, мазнул глазами по министру, сделал какую-то пометку огрызком карандаша прямо на полях своей книги и снова уткнулся в чтение. Всем своим видом демонстрируя абсолютную оторванность от реального мира.

А затем последовал финальный аккорд. Король, откашлявшись в расшитый платок, произнес речь о заслугах рода Вильяда. О том, что они всегда были несгибаемой опорой трона. И, как бы между делом, намекнул, что графский титул для такого выдающегося слуги государства, это уже как-то мелко. Пора бы подумать о титуле маркиза.

В тронном зале тогда повисла такая тишина, что было слышно, как капает воск со свечей. Титул маркиза давал право на увеличение собственной гвардии и место в Малом Совете. Для врагов Алехандро это был не просто удар под дых. Это был контрольный выстрел в голову.

— Господин, вам не горячо? — проворковала девица, вырывая графа из водоворота политических воспоминаний. Её умелые руки скользнули с плеч на грудь, заставив Вильяду тяжело выдохнуть.

— В самый раз, девочка, — хрипло отозвался он, стряхивая с себя остатки дворцовых интриг.

Хватит. Он заслужил этот вечер. Заслужил каждую монету, каждое женское прикосновение и каждую каплю дорогого вина, дожидающегося его на столике у кровати. Пора было переходить к десерту. Алехандро уже собирался дать команду девицам приготовить полотенца, предвкушая, как через пару минут он утонет в шелке и мягком женском тепле, когда дубовая дверь купальни содрогнулась от резкого, панического стука.

— Ваше сиятельство! — голос помощника, обычно спокойного и рассудительного малого, срывался на истеричный фальцет.

Вильяда скрипнул зубами так, что едва не сломал эмаль.

— Я же сказал, никого не пускать! — рявкнул он, отталкивая от себя испуганную девицу и поднимаясь из воды. Влага стекала по его мускулистому, исполосованному шрамами телу. — Если это не начало гребаного конца света, я прикажу выпороть тебя на конюшне!

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась бледная, потная физиономия помощника. Он даже не смотрел на голых девиц, что было само по себе тревожным знаком. В трясущейся руке он сжимал плотный пергаментный конверт.

— Это оттуда, милорд, — сдавленно прошептал помощник, протягивая письмо. — Сургуч с личной печатью Его Величества. Срочный, не терпящий отлагательств призыв ко двору. Карета уже подана.

Алехандро замер. Тяжелая капля воды упала с его подбородка и разбилась о кафель. Весь настрой, всё желание отдохнуть испарились в одно мгновение, уступив место холодной, въедливой настороженности. Срочный призыв короля ночью, в обход всех формальных протоколов, никогда не сулил ничего хорошего. Обычно после таких писем люди отправлялись либо командовать армией смертников, либо прямиком на плаху.

— На выход, — коротко бросил граф девицам, выхватывая из рук застывшей служанки толстое махровое полотенце.

Дамы, быстро сообразив, что запахло жареным, с писком выскочили из купальни, подхватывая на ходу свою одежду.

Вильяда быстро сломал сургуч, пробежался глазами по коротким строкам, написанным убористым, резким почерком личного секретаря монарха. Никаких объяснений. Только приказ прибыть немедленно.

— Одеваться, быстро, — рыкнул граф помощнику. — И пусть охрана проверит округу. Если это подстава, мы должны быть готовы ко всему.

Отдых закончился, так толком и не начавшись. Начиналась новая, совершенно непонятная пока игра.

Осенний дождь хлестал в окна кареты с остервенением пьяного кучера. Колеса, окованные сталью, с грохотом перемалывали брусчатку центральных улиц столицы. Алехандро сидел в полумраке экипажа, наглухо запахнувшись в тяжелый плащ, и машинально поглаживал рукоять короткого меча.

Прошло не больше трех часов с того момента, как он нежился в горячей воде. Сейчас же холодный ночной сквозняк пробирался под одежду, заставляя мышцы напрягаться. Столица ночью выглядела вымершей. Только патрули городской стражи, шарахающиеся от экипажа с гербами Вильяды, нарушали монотонный шум ливня.