В кабаке повисла гробовая тишина, нарушаемая только стонами стражников.

«Соколы» с охреневшими, выпученными глазами пялились на оружие в руках Асаи. Каждый из них ветеран со стажем, прошедшие через мясорубку полномасштабной войны, видевшие магию разрушения, баллисты и эльфийские артефакты, сейчас смотрели на эти странные пистолеты с откровенным ужасом. Это оружие ломало все правила ближнего боя. Дистанция, доспехи, финты мечом всё это превращалось в пыль перед компактной штуковиной, способной выдать такую мощь с расстояния в несколько шагов.

В то же время Вильяда, чей политический и военный разум работал сейчас на предельных оборотах, фиксировал каждую деталь. Маркиз вдруг отчетливо понял, как именно этот Михаил подмял под себя дикий Север. С такими игрушками в руках даже необученный крестьянин становился смертоноснее закованного в сталь рыцаря. И самое главное, Вильяда видел, что новоявленный барон всё это время вообще не смотрел на стражников. Его тяжелый, немигающий взгляд был намертво прикован к Алексу. Он давил командира «соколов» психологически, демонстрируя свою абсолютную, подавляющую мощь.

Асаи выдал еще три выстрела.

— Какие хорошие щиты, — Михаил усмехнулся, нарушая тишину. Барон медленно поднялся со своего места. Дамы, словно две тени, тут же скользнули за ним. — Давно таких не наблюдал. Мое почтение мастерам юга…

— Действительно, впечатляет, — задумчиво произнес барон Вальядо, скользнув взглядом по маркизу, а затем снова вернув его Алексу. — Прекрасная защита!

Стражники, услышав это, судорожно выдохнули. Сержант, баюкая сломанную руку, попытался криво, заискивающе улыбнуться. Они выдержали. Выжили.

— Но есть один маленький нюанс… — голос Михаила вдруг упал на октаву, став холодным, как ледник. — Как бы ни была хороша защита, я всегда, слышите, суки, всегда взыскиваю по своим счетам сполна. А вы свой лимит везения исчерпали.

Асаи, даже не поменяв выражения лица, одним плавным, отточенным до автоматизма движением убрал револьверы за спину. И в следующую секунду его рука рванула из-под плаща укороченную винтовку. Дуло короткого ствола хищно уставилось на стоящих людей.

Еще три выстрела. Но на этот раз звук был другим, глубже и смертоноснее.

То, что произошло дальше, заставило маркиза Вильяду непроизвольно вздрогнуть. Никакие щиты не помогли. Артефактные, усиленные бронебойные пули, вырвавшиеся из ствола винтовки, просто прошили толстое дерево и железо навылет, словно это был мокрый пергамент.

Головы всех троих стражников лопнули почти одновременно, как перезрелые арбузы, по которым ударили кувалдой. Кровь, осколки костей, ошметки серого вещества и куски шлемов веером брызнули на стену позади них, разукрасив деревянные панели в жуткий, красно-серый абстрактный узор. Обезглавленные тела, всё еще судорожно сжимающие пробитые щиты, на секунду замерли, а затем тяжелыми, бесформенными кулями рухнули в натекшие лужи собственной крови. Мясная лавка в чистом виде.

Никто в кабаке даже не пискнул.

Михаил, словно не замечая разлитой вокруг крови, сделал круговое движение кистью. Асаи тут же опустил винтовку стволом вниз и сделал шаг назад, сливаясь с толпой. Михаил медленно, хрустя битым стеклом под сапогами, подошел к Осорио.

Бывший главстраж, скуля и размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями, попытался вжаться в колонну еще сильнее, словно мечтал стать с ней одним целым.

Михаил наклонился. Настолько близко, что Осорио мог почувствовать запах хорошего парфьюма.

— Ты должен радоваться, Осорио, — ласково, почти интимно прошептал барон Вальядо, глядя прямо в безумные, расширенные от животного ужаса глаза графа. — Знаешь почему? Потому что тебя просто повесят. На городской площади, на потеху тем самым беженцам и горожанам, которых ты гнобил и грабил всю свою сознательную, никчемную жизнь. Быстрая, легкая смерть.

Михаил положил руку в перчатке на жирное плечо Осорио и сжал так, что тот взвизгнул.

— А вот если бы ты попал в мои руки… — шепот стал почти неразличимым для остальных, но Вильяда, обладавший отличным слухом, уловил каждое слово. — За своих женщин я бы содрал с тебя шкуру живьем. Медленно. Миллиметр за миллиметром. Помни об этом, граф, пока будешь болтаться в петле. Радуйся, что тебя судит маркиз, а не я.

Михаил брезгливо оттолкнул трясущуюся тушу, выпрямился и развернулся к притихшим бойцам в таверне. Маркиз Вильяда поднялся со своего стула. Лисичка с неохотой, грациозно соскользнула с его коленей. Политические игры кончились, пора было брать власть в свои руки официально.

— Бунт окончен! — голос маркиза, усиленный командирской привычкой, хлестнул по углам таверны. — Властью, данной мне Короной, я беру командование всеми силами в столице на себя!

Михаил тут же, без малейшей заминки, повернулся к нему и исполнил короткий, учтивый поклон.

— Как пожелаете, ваша светлость. Мы полностью в вашем распоряжении.

«Волки», словно по невидимому сигналу, синхронно ударили правыми кулаками в грудь, подтверждая готовность следовать приказам маркиза. Звук удара десятков кулаков о доспехи прозвучал как единый удар барабана.

— Взять под стражу графа Осорио! — начал раздавать команды Вильяда, подходя к двери. Он на ходу набрасывал на плечи плащ. — В ближайшие пять дней отряды «Северных волков» и «Соколов» ассистируют моей личной гвардии в патрулировании столицы. Любое сопротивление подавлять на месте. Мародеров вешать без суда.

— Это честь для нас, ваша светлость! — выкрикнул кто-то из ветеранов «волков», и толпа наемников радостно подхватила, предвкушая легальную работу и хорошую оплату.

Маркиз в сопровождении воющего Осорио покинул кабак. Следом за ним, получив приказы от сотников, начали организованно выходить бойцы «волков» и «соколов», распределяясь по кварталам.

Спустя десять минут таверна опустела. Внутри осталась только личная охрана Михаила, несколько крепких ребят Асаи у дверей, да горстка приближенных Алекса.

Сам командир южан так и сидел за своим столом. Он хмуро, исподлобья смотрел на Михаила, который вернулся к своему кубку с вином. Михаил сделал неторопливый глоток и, наконец, обратил всё свое внимание на капитана.

— Ты знаешь, кто я, — без обиняков, отбросив всякую вежливость, сказал Михаил. Это был не вопрос.

— Да, ваша светлость, — стараясь держать самообладание, ответил Алекс. Голос его был глухим, хриплым от напряжения.

— Почему не сдал меня маркизу? — Михаил прищурился.

Алекс горько усмехнулся. Он посмотрел на остывающие в лужах крови обезглавленные тела стражников, затем перевел взгляд на Асаи, который спокойно протирал ствол своей винтовки.

— Я знаю, что бывает с теми, кто много треплется о вас, ваша светлость, — ответил наемник. Прагматика чистой воды. Выживание. — Если бы я открыл рот, я бы не дожил до вечера. А так… раз мы до сих пор живы и сидим с вами за одним столом, значит, у нас есть шанс пропетлять. Вы ведь не просто так затеяли это представление с щитами.

Михаил медленно, удовлетворенно кивнул.

— Хороший ответ. Умный. А я ценю умных людей, Алекс. Умные люди долго живут и много зарабатывают.

Он поставил кубок на стол и встал, поправляя пояс с оружием. Лира и Урсула бесшумно встали по бокам.

— Через три дня жду тебя в своем новом поместье под столицей. Адрес тебе передадут мои люди, — бросил Михаил, направляясь к выходу. У самых дверей он остановился и, не оборачиваясь, добавил: — И да. Уверен, рассказывать тебе о том, что будет в случае попытки побега или внезапной амнезии, не стоит. Ты же парень сообразительный.

— На чем мы прокололись? — не выдержав, спросил вдогонку Алекс.

— На ней — указал Михаил на Лиру, — но можешь не печалиться на этот счет, все кто недооценивал Лиру, уже давно мертвы, в отличие от вас…

В точно назначенное время, минута в минуту, в ворота моего нового поместья, которое я уже мысленно окрестил «Волчьим Логовом», въехала неприметная, крытая повозка. Из неё, озираясь по сторонам, как затравленные звери, высыпались пятеро. Командир «Соколов» Алекс и его личная гвардия. Парни явно старались не привлекать к себе внимания. Сняли свои фирменные синие плащи с вышитыми соколами, переоделись в самую простецкую одежду из грубого сукна, какую только можно купить на любом рынке. Даже оружие, и то попрятали под куртками. Выглядели они сейчас не как элитный отряд наёмников, а как банда мелких контрабандистов, приехавших на стрелку. Жалкое, в общем-то, зрелище.