— Всё плохо? — просипел я, чувствуя, как каждая произнесённая буква отзывается в голове ударом молота.

— Разве у тебя может быть что-то плохо, дорогой? — она ухмыльнулась, и её пушистые хвосты, распластавшиеся по белоснежным простыням, лениво шевельнулись. — После такого-то грандиозного представления! Ты теперь не просто жених, ты — завидный гость и почти что член семьи в доме князя Антивского. Самый обсуждаемый персонаж, я бы сказала.

— Ни хрена не помню, — пожаловался лисице, закрывая глаза и пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Или ночи? Кажется, была ночь. Я помню, как мы приехали в поместье, которое больше напоминало замок. Или это и был замок? Помню, как садились за стол… кажется, второй раз за вечер… А дальше — провал. Чёрная, гулкая дыра.

— И почему мне заранее стыдно? — простонал я, зарываясь лицом в подушку.

— Как может быть стыдно человеку твоих невероятных способностей? — Лира изобразила на своём лице неподдельный ужас, но глаза её смеялись. Она села, и простынка соскользнула, открывая идеальную линию плеч и спины. Лисица начала загибать тонкие, изящные пальчики.

— Итак, подведём итоги вчерашнего вечера. В твоём активе, мой герой: титул «почётного алкаша княжества», который ты завоевал в честном поединке с моим отцом, выпив в итоге на брудершафт три бутылки сорокалетней гномьей настойки. Звание «лучшего снайпера», после того, как вы с папенькой, в пьяном угаре, стреляли по пустым бутылкам из твоего револьвера. Причём ты, негодяй, сбил на три больше! Папа до сих пор дуется.

Я застонал ещё громче. Стрелять на пьяную голову… из огнестрельного оружия… в гостях у князя. Это даже для меня было перебором.

— Далее, — Лира загнула третий палец, её голос дрожал от сдерживаемого смеха. — Неофициальный титул «лучшего барда Диких Земель» за исполнение под гитару душераздирающей баллады о тяжёлой судьбе простого инженера, попавшего в мир магии и сисястых эльфиек. С этого поржали все местные аристо. Потом помянули павших, и ты, мой дорогой, выдал новый шедевр, только уже за рыцарей. Все знатно прослезились, причем, что удивительно, больше всего твои люди из герцогства. Моя младшая сестра Акира рыдала в три ручья и клялась, что выйдет за тебя замуж, даже если ей придётся стать твоей десятой женой. За что, собственно, и получила от меня по ушам прямо во время твоего выступления. Нечего на чужого жениха рот разевать.

— Похититель женских сердец, — Лира хихикнула, загнув четвёртый палец. — И, наконец, мой личный герой и спаситель.

На последних словах её голос изменился. Пропала вся игривость, вся насмешка. Он стал тихим, серьёзным и полным такой нежности, что у меня внутри всё перевернулось.

Я поднял голову и посмотрел на неё.

— Спасибо тебе, милый, — уже без тени сарказма повторила она.

— Не за что, — пожал плечами я. — А за что, собственно? За то, что опозорился перед всей твоей семьёй?

— Не говори глупостей, — она мягко коснулась моей щеки. — Никто и никогда в жизни так не заступался за меня перед отцом. Он — князь. Его слово — закон. Ему никогда не перечили. А ты… ты просто пришёл и сказал, что я — твоя. И что он может засунуть свои династические браки и политические союзы куда не светит солнце. Ты смотрел ему в глаза, и ты не боялся. Он это почувствовал. И он тебя зауважал.

Лира наклонилась и жарко, требовательно поцеловала меня в губы.

— Ну… — промычал я в ответ, когда она, наконец, отстранилась. — Это как бы моя прямая обязанность, в конце концов… Я же твой…

И тут до моего, всё ещё затуманенного алкоголем мозга, дошла одна простая, но очень важная мысль. А кто я, собственно, ей? Любовник? Покровитель? Командир? Вроде все вокруг, включая нас самих, давно всё поняли и приняли. Элизабет, Урсула, девочки самой Лиры, и мои бойцы. Мы были вместе. Но в этом мире, пропитанном традициями, династиями и политическими союзами, всё это не имело никакого значения без официального статуса. Без ритуала. Без клятвы. Мы не были скреплены союзом.

Лира, с её проницательностью, внимательно следила за моим мыслительным процессом, и в её глазах снова зажглись хитрые огоньки.

— Свадьба, — наконец, догадался я, проскрипев ржавыми шестерёнками в голове. Слово прозвучало чужеродно и немного пугающе.

— Если ты хочешь, конечно, — выстрелила в меня контрольным Лира, снова принимая вид скромной и невинной девушки.

Я посмотрел на неё. На эту прекрасную, смертельно опасную, и безмерно преданную мне женщину. И понял, что все мои сомнения, весь мой цинизм — это просто пыль.

— Куда я денусь после вчерашнего, — смиренно ответил ей. — Теперь уже точно никуда. Раз уж я обещал твоей сестре, что она будет десятой женой, придётся держать слово. А ты, получается, будешь… какой по счёту?

— Первой и единственной, — промурчала Лира, снова прижимаясь ко мне.

— Оооо, я сейчас освежу твою память, дорогой, и расскажу, какой по счёту ты её вчера назвал! — раздался от двери бодрый и насмешливый голос Урсулы.

Моя валькирия, свежая, как майская роза, и бодрая, как будто спала часов десять, стояла на пороге спальни с огромным подносом, на котором дымился завтрак.

Я застонал и снова уткнулся лицом в подушку. Это утро точно не будет добрым…

— Только прошу! Без надрывных подробностей, сжалься, чудовище! — взмолился, когда орчанка присела на край постели.

— Тогда будет неинтересно, — многообещающе ответила Урсула.

Позже вечером или в полночь еще одна глава…

Днями ранее…

Дорога в логово князя Антивского сырой землёй и тревогой. Мы двигались в быстром темпе, выжимая из лошадей всё, на что они были способны. Сотня моих «волков» ехала впереди и позади кареты, в которой мы с Лирой и Урсулой тряслись, как картошка в мешке. Ещё сотня замыкала арьергард, готовая в любой момент принять бой. Я не тешил себя иллюзиями. Новость о бойне в моём поместье уже разлетелась по столице. И если старший принц или кто-то из его шавок решит, что я, ослабленный и выведенный из равновесия, стал лёгкой мишенью, они не преминут этим воспользоваться.

Пока карета подпрыгивала на очередном ухабе, я достал из подсумка амулет связи. Гладкий, тёплый камень, настроенный на амулет Элизабет. Нужно было её предупредить. Она — мой надёжный тыл в герцогстве, мой политический щит. И она должна знать, в какую игру мы ввязались. Дела семейные они такие…

Я активировал артефакт, вливая в него толику своей энергии. Камень отозвался ровным свечением.

— Михаил? — её голос в моей голове прозвучал, как всегда, ровно и холодно, но я уловил в нём нотки плохо скрываемого беспокойства. — Ты в порядке? Мне сообщили, на ваше поместье было нападение.

— Жив, — коротко ответил я. — Потери есть. Большие. Больше сотни моих парней.

В амулете на несколько секунд повисла тишина. Я почти физически ощущал, как она там, в своих апартаментах в герцогском дворце, переваривает эту информацию. Сотня отборных, тренированных бойцов. Причина для тревоги была серьезной.

— Что произошло? Кто посмел? — её голос стал жёстким.

— Вороны, — я не стал ходить вокруг да около. — Пытались похитить Лиру. По заказу её, кхм, жениха.

Снова тишина. На этот раз ещё более долгая и тяжёлая.

— Я не ослышалась? — наконец, произнесла Элизабет, — Кто-то решил забрать твою женщину? В твоём доме?

— Всё так, — подтвердил я, глядя, как за окном кареты проносятся унылые, голые деревья.

— Немедленно возвращайся в столицу! — приказала она. В голосе не было и тени просьбы. — Ты хоть понимаешь, во что ввязался? Вороны — не пустой звук! Они всегда выполняют поставленную задачу! Немедленно возвращайтесь в герцогство! Сыну нужен живой отец, а не герой, чьё имя высекут на надгробной плите!

— Какому сыну? — ошарашенно переспросил я. — Элизабет, ты о чём?

— О нашем сыне, балбес! — гавкнула на меня супруга, окончательно теряя своё аристократическое хладнокровие.

— А как ты узнала пол ребенка до родов? — поинтересовался я у жены.