— Не провоцируй, — нахожу силы ровно выдвинуть. Будто не меня на части размахивает, будто меня это не касается. Гон. Я пылаю, как старая промасленная ветошь. — Пожалеешь.

Затихает тут же. Слушается. Лижу щеку и сверху смотрю, как тяжело ходит грудная клетка.

Я другое хочу … И я … Тяну замок вниз.

— Не надо, — грозно пищит. — Богдан, блин! Ты ошизел!

— Тихо, Юль. Тих-хо-о.

Ебать! Еба-а-ать!! В разрезе открывается чудная картина, которая убивает. Аккуратная налитая двоечка. В сиськах толк знаю, меня не нагреть. Белье у малышки зачетное, кружевное. Короче шизгарет мне!

Еще минута и порву.

— Я заору сейчас, — лягается.

— Секунду.

— Кто-то идет. Пусти, дурак.

В реальность с размаху рушит, когда слышу топот парней и лютый ржач. Пацаны возвращаются. Нахлобучиваю назад одежду на Авдееву, разворачиваю. Без эмоций бросаю в бледное лицо.

— Иди. Иди отсюда. В последний раз отпустил. Беги, ненормальная.

Пока ее ветром сносит, поправляю гудящий стояк. Падаю на лавку, опускаю голову ниже колен, дышу. Жадно глотаю воздух. Если самое большое достижение задержка дыхания на одиннадцать минут, то пошли на хер. Здесь только что рекорд побит. Я не дышал около получаса.

— Что кислая? — Мила втягивает коктейль-мороженое в большую трубку. — Случилось что?

Меня передергивает. Реально не знаю, говорить или нет. Мила надежная подруга, но я видимо так себе. Отчего тогда все происходящее между Айдаровым и мной не спешу никому рассказывать. Хотя какое там «между нами», бред же. Мне страшно от его внимания.

— Ничего, — отвожу взгляд. — Настроение не очень. Вероятно не выспалась.

— Мгм, — громко опустошает высокий стакан. — Ты слышала, что Илона о тебе сплетни распускает?

Ежусь. Не хватало еще со злобной истеричкой схлестнуться. Я этих мажорок терпеть не могу. Достали. Носятся со своими парнями-деньгами, как идиотки.

— Какие? — отстранено спрашиваю. Делаю вид, что не волнует озвученная данность. — Что ей от меня нужно?

— Говорит, что за Айдарова тебе голову снесет. С чего бы? — заговорщически наклоняется. — У вас что-то есть?

Лицо беспощадно горит.

Опускаю глаза, смущаюсь аж слезы наворачиваются. При мысли о Богдане противоестественные процессы в организме запускаются. Понять их природу для меня пока сложно.

— Мил, что между нами может быть? — волнуясь, выдаю. — Доводит в раздевалке. Типа, уборщица и все такое.

Мила сочувственно гладит по руке. Ей жаль, что все так обернулось в моей ситуации, но осуждения или не дай бог брезгливости в глазах никогда не видела и не увижу. У нее хоть родители и при деньгах, но воспитали абсолютно нормальную дочь. Ей плевать сколько у кого денег.

— Хочешь буду помогать? — шепчет. — Двоим не так страшно нападки сносить. Не дам тебя в обиду.

— Спасибо, — тепло улыбаюсь. — Я сама.

— Подумай, без проблем смогу — от души советует. — С Илоной аккуратнее. У нее по поводу Бог-Богдана кукушка отлетает. Слышала, папашка ее разорился? Там край нужен богатенький мажорчик. Тем более звезда. Айдаров в этом плане очень перспективный.

— Плевать на него хотела, — с досадой морщусь. — Я ему повода не даю. Пусть не волнуется.

Двери кафе с хлопком открываются. Как назло вваливается шумная компания. Орут как мамаки дефективные.

— Ооо, — тянет Мила. — Радость пришла откуда не ждали.

— Твоя правда.

В самом центре народа Айдаров. Рука наперевес на шее счастливой Илоны. Богдан расхристанный, стильная широкая футболка небрежно заправлена за широкий ремень. Ну и штаны, а-ля шаровары. Куда же без них. Пренебрежительно фыркаю. Уж что-то, за модой богатенький следит тщательно.

Илона как преданная собака заглядывает, ловит каждое слово.

— Она сейчас сядет и залает, — Мила говорит тихо, но все прекрасно слышу. — Надо же, послушная как болонка.

— Их дело, — складываю тетрадки в сумку.

Мила уже не реагирует, тихо пытается рассмотреть Радченко. Что такое? Радченко тоже коротко роняет взгляд. Они что покраснели оба? То есть … Так. Все. Не мое дело. Сделаю вид, что в танке.

— Идем, Мил?

Отодвигаюсь. Вдруг стул начинает крениться. Взмахнув руками, неловко хватаюсь, пытаюсь обернуться. Да боже мой, нет же!

— Ты в первом классе? — рычу на Айдарова.

Он непроницаемо таращится. Я же не могу достать ногами до пола, чтобы встать на ноги. Мотаюсь наперевес.

— Привет, Золушка.

— Мозгов смотрю как и прежде нет. Опусти стул!

Айдаров придурок-придурком. Это ненормально. Злюсь до пенообразования. Еще и Мила куда-то пропала. Как корова языком слизала. Копошусь в воздухе. Съехать на бок не проблема, все дело в том, что больная нога не даст. Зацепилась на крыше вчера, пока фотографировала закат. Ступенька треснула, повезло что не сломала.

— Что тебе нужно?

— Да шучу я.

Стул резковато опускается на пол. Айдаров обходит и садится прямо на наш стол. Впивается в меня темными глазами. Против воли цепенею.

— Дело есть.

Опасливо озираюсь. Илона злобно гипнотизирует нас, еще немного и я полыхну. Не то, что боюсь, просто не хочу связываться. Она ненормальная. На первом курсе все время всех задирала, козни строила. Из-за нее пару девочек в другие вузы перевелись, после чего Лонку приструнили, но она снова расслабилась. Мама чокнутой вхожа в деканат.

— Никаких дел, — отрубаю.

Мне еще учиться.

Все внимание сосредотачиваю на полу, не хочу ничего! Отстаньте. Пусть даже в глубине души Айдаров немножко нравится, ну и что. Никогда никому не признаюсь. Мне нужно край закончить именно этот вуз, потому что здесь перспектива, я хочу помочь родителям. Никаких симпатий и разборок, чего бы это ни стоило.

— Сотка.

— Что?

— Плачу сотку.

— И что я должна буду делать?

Осторожно рассматриваю наглеца.

— Ничего сложного, — чешет нос. Принимает независимый вид. — Да не дергайся ты, — раздражается, пока пытаюсь удобнее сесть. Он давно бросил мой стул и устроился на место Милы. — Игру пофоткать нужно.

— Чью? — туплю.

— Нашу, Авдеева, — нетерпеливо. — Глупая или прикидываешься?

Замолкаю.

Его банда не только с конкурентными командами городских универов играет, они еще и по городам ездят, по ближнему зарубежью. Но это они, а это я. Разница ощутимая. Если спортсменам выпадают разные плюшки по учебе, где-то халявные зачеты, где на экзаменах не так жучат, мне никто на встречу не пойдет. Может пара преподавателей, в лучшем случае только пара, остальные принципиальные для простых смертных.

Но сотка …

— Заткнись, — рассеянно отсекаю хамство.

— Ты бы проще с работодателем разговаривала, — упирается кроссом в ножку стула, сдвигая с места.

— Серьезно?

Да. Богдан смотрит серьезнее некуда. Качается, сидит, ошеломляюще нагло пялится. На лице ни один мускул не дергается. Мои мозги взрываются.

Сотка. Заманчиво. Я сейчас вообще кроме добычи денег не могу ни о чем нормально думать.

— Серьезно.

— Куда предыдущий фотограф делся? — разумно интересуюсь.

— Какая разница? — вскидывает бровь. — Место вакантно.

— Подумаю. Сразу ответ не дам.

Бог-Богдан неприлично дуреет. А как ты думал? Не все бегут по щелчку исполнять желания.

— Ты адекватная? — на лицо наползает тень. — Предложение недолго действовать будет. Команде нужно срочно. Сотка, Авдеева.

Как-то странно. Это очень приличные денежки. В чем собака порылась, а? И самое главное, понимаю — влететь могу так, что еще должна останусь.

— Что голову морочишь? Таких зарплат нет! Думаешь я совсем идиотка?

Вранье. Там половина точно накручена, какие сто тысяч. Деньги запредельные для четырех выездов в месяц.

Меня реально злит, что Айдаров пытается навесить лишнее. Зачем, м? Порываюсь встать. Айдаров блокирует выход, вдавливает назад в стул.

— Федерация накинула за профессионализм. Мы с парнями тоже добавляем. Тот парень был полное дерьмо. Ни ракурса не понимал, ни как игрока в движении поймать. Ты сможешь.