Я поверила ему. И ответила.

Богдан идет дальше, я же быстро сканирую Радченко. Он с каменным выражением, только скулы настолько острые настолько, что кожу прорезать могут. Со стороны подруги никаких движений. Будто ее нет рядом.

Мила совсем не дышит. Замерла боится пошевелиться. Радченко исчезает.

— Что происходит? — придвигаюсь к ней ближе.

Она молча мотает головой. На тетрадь падает крупная капля.

— Все хорошо.

— У Радченко там никого, — на всякий случай говорю.

Мила невесело усмехается.

— Как сказать. Не будем об этом, ладно?

— Ладно. Как скажешь, Мила.

Замолкаю. На минуту накрываю ледяную ладошку подруги своей горячей. Ободряюще пожимаю. Даю понять, если будет готова говорить, я всегда рядом. Мы с полуслова друг друга понимаем. Легкий кивок согласия успокаивает. Что могло произойти, она здесь, он на соревнованиях, ума не приложу.

— Вы трое, — заглядывает куратор в аудиторию. — К тренеру. Ребят, быстрее.

Парни снова поднимаются. Такое бывает, уже никто не удивляется, что гандболисты то приходят на занятия, то уходят. Спорт дело такое. Богдан равняется с нашим столом и поворачиваясь, нежно проводит костяшками по щеке.

Вспыхиваю. Это провокатор какой-то! Тут же в мессенджер падает сообщение.

«Красивая моя. Утащить бы тебя отсюда. Хочу с тобой, а не это все. Лав-лав, моя бэйба. Ни на кого не смотри, на меня смотри».

О, божеее!

Затыкаю ладонями уши и плавая в сообщении, перечитываю вновь и вновь. Умираю от притяжения. Хоть самой беги и рассекречивайся по полной программе перед всеми. Я сама хочу с ним куда-нибудь убежать.

Я летаю. Я влюблена. Я сейчас опасная бомба замедленного действия, а Бог-Богдан мой детонатор.

Мы не спали до утра …

… Я хотел. Я желал. Я мечтал. Ты моя. Ты самая-самая.

Люблю. Нежная. Обожаю. Буду любить. Одна ты. Будь со мной …

И все так искренне, так по-настоящему.

— Смотрю, Айдаров поразвлекался с тобой, — раздается злой голос на всю аудиторию. — Навешал лапши на уши?

Сразу воцаряется лютая тишина. От неприкрытой ненависти в голосе немею и холодею одновременно. От напряжения ручка трещит в пальцах. И тем не менее спокойно поднимаю взгляд на идущую ко мне Илону.

Распущенные волосы, идеальный мейк. Походкой от бедра уверенно дефилирует, небрежно помахивая дизайнерской сумкой. Задирая и без того короткую юбку, садится на парту.

— Не реагируй, — толкает Мила.

— Мне плевать, — глядя в полыхающие ненавистью глаза Илоны, спокойно отбиваю.

— Плевать? — театрально восклицает. — Ну-ну. Думаешь с тобой останется? Как была дура, так и осталась. Да уже все знают, что он тебя трахнул. Поняла?

В аудитории воцаряется абсолютная тишина. Аж в ушах звенит. На автомате скольжу растерянным взглядом по однокурсникам. Это правда? Все? Знают все? У кого-то в глазах сочувствие, у кого-то холодная насмешка. А кто-то и вовсе презрительно морщится, будто я оказалась первостатейной предательницей.

Илона выглядит победительницей. Она надменно крутит на пальце дорогущий меховой брелок и постукивает острой шпилькой о металлическую ножку стола.

— Что тебе нужно? — со всей тщательностью маскирую полный треш на душе. В венах долбит одна фраза: он не мой так поступить. Не мог! — Это все, что хотела сказать?

— Такая новость, — ядовито смеется. — Последняя девственница пала под чарами бог-Богдана Айдарова. Тебя не смутило ничего?

— Что тебе надо? — взрывается Мила. Агрессивно вскакивает, готова в любой момент бросится на Илону. Хватаю за руку подругу, жму к себе. — Вон пошла, сплетница. Смириться не можешь, что Айдаров тебе под зад пинком выписал?

— А ты вообще заткнись! — нараспев тянет. — Что? Радченко к другой свалил? Не подошла под высокие требования его мамочки, м?

Мила бледнеет. Даже пошатывается. И вот тут кроет меня. Закрываю Милу собой, ярюсь как не в себе. Приближаю лицо к сволочной девке, рычу.

— Ты смотрю тоже не подошла. Не помог апгрейд, а? Дошло, что не к свисткам парней влечет, ни к жопам, ни к бровям «как погода в Азербайджане». Открою секрет, Илона. К мозгам! Пользуйся.

По аудитории разносятся смешки. Все знают, что Лона помешана на новинках. Но хорошо, когда все в меру, а она просто фанатка. Хотя плевать мне, еще об этой ерунде не думала.

— И тем не менее факт того, что Богдан тебя распечатал и сообщил остается фактом, — подхватывает подруга Илоны. Подходит, становится за ней. Поднимает ладони вверх и нарочито медленно аплодирует. — Похлопаем. Последняя девственница лишилась девственности!

Мерзкий смех заполоняет уши. И тут до меня доходит все-все.

Он рассказал … Да? Нет? Я не понимаю кому и когда. Айдаров же со мной был и вообще …

— Брехушка! — рявкает Мила.

— Ой, ладно, — несется со среднего ряда. — А то никто не знает, как он Юльку между этажами зажал и пообещал, что сама прибежит.

— Точно! Мне Пашка рассказывал, — подхватывают. — Он рядом стоял. Типа, ты такая, как все. Мол, реально прибежишь и все такое.

— Да заткнитесь. Как не стыдно! Это ничье не дело.

— Правда, ребят. Это низко обсуждать.

— А одежду зря что ли покупал, когда Илонка ее соком облила? За какие заслуги?

— Понесли, придурки. Не лезьте.

— Да что такого-то? Нам вообще все равно кто с кем.

— Тем более Айдаров. Всех девок опылил, дон Жуан. Одна Юлька и осталась.

— Ха-ха-ха.

— Дуры! — с камчатки. — Замолчите.

— Правда раскудахтались, — сочувственно. — Может у них любовь.

Сгребаю тетради в сумку.

Терпеть и слушать не намерена. Это что за полный п … треш! Куда все лезут? Бросаю сумку на плечо, хватаю бледную Милу. Я понимаю, что сейчас не все высказывались. Звучали лишь некоторые прихлебатели Лоны и все такое. Но все равно.

Зачем вывалила при всех? Можно, конечно, сесть и зарыдать, только шиш им всем. Делать выводы не хочу и не буду. Мне так мучительно, что даже думать больно. В висках ломит. Я не верю, что Айдаров сказал. Точнее, не хочу верить. Он не мог.

— Спасибо, что переживаете за мою жизнь. Прям благодарна до бесконечности, — цежу сквозь зубы. — За свою бы судьбу лучше беспокоились.

Тащу подругу за собой. От души хлопнув дверью, останавливаюсь перевести дух.

— Вот же сучка, — бормочу.

— Согласна, — грустно соглашается Мила.

— Сопли подбери, — советую.

— Мгм.

— Потом расскажешь, да? — заглядываю в глаза.

— Да, — шепчет.

— Может домой?

— Я поеду. Сама, ладно? — умоляюще просит. — Не могу разговаривать. Ни с кем. Прости. Я такси вызову, — пятится. — Не волнуйся.

Ошалело наблюдаю, как убегает. Кричу в след, чтобы позвонила как доберется. В ответ кивает. Не успеваю отойти от аудитории, как выбегает Лона.

— Что тебе еще?! — наезжаю.

— Я не врала, — вкрадчиво.

— Мне все равно.

В ушах долбит пульс.

Мне опасно сейчас, вот именно теперь накрывает безысходное ощущение. Волна адреналина сошла. Боевой дух, сохраняющий психику и отрицающий все, угасает. Я будто сдуваюсь. То ли вид бывшей Богдана подсекает под колени, слишком она уверена и безапелляционна. То ли в глубине души оживают подлые сомнения в честности Айдарова.

Я не знаю.

А если все правда?

— Нет. Тебе не все равно, — смахивает заставку на телефоне. — Это было до вашей поездки. Смотри внимательно.

На коротком видео Богдан.

Простыня едва прикрывает низ живота. Он спит. Камера переходит на Илону. Счастливо улыбаясь, она шлет в камеру поцелуйчики и сердечки. Лона в его футболке. Изящно ложится рядом, целует Айдарова в обнаженное плечо. Айдаров хмуро просыпается. Видно только руку, которая перехватывает девушку за талию. Лона довольно визжит и телефон летит на пол.

Дальше все понятно, да?

Сердце замедляется. То есть … То есть … Эта футболка …

Он ее при мне тогда купил, когда … Боже!