Клэр не обернулась.

— Вы громко ходите.

Адриен подошёл.

— Неправда.

— Я вас услышала.

— Потому что ждали.

Она повернулась.

Он уже снял сюртук. Белая рубашка была расстёгнута у горла, рукава слегка закатаны. Каштановые волосы распущены и падали на воротник.

— Самоуверенно.

— Я ваш жених.

Клэр подняла бровь.

— Документ не даёт вам права становиться невыносимым.

— Нужно было добавить пункт.

— Поздно.

Адриен подошёл ближе.

Посмотрел вокруг.

— Вы довольны?

Клэр тоже оглядела салон.

— Да.

— Наконец.

— Не привыкайте.

Он улыбнулся.

— Что дальше?

Клэр задумалась.

Не о следующей ванне.

Не о новом крыле.

Не о новых клиентах.

— Весна.

— Это я уже слышал.

— Посадим сад.

Адриен удивился.

— Сад?

— Травы. Лаванда. Розмарин. Возможно, несколько растений для масел. И овощи расширим.

— Хорошо.

— Дорогу надо довести до нормального состояния дальше леса.

— Уже говорю с владельцами земли.

Клэр посмотрела.

— Без меня?

— Я ваш партнёр.

— Не забывайте согласовывать.

— Никогда.

— Врёте.

— Иногда.

Она улыбнулась.

Адриен коснулся её талии.

— И свадьба.

— И свадьба.

— Это прозвучало почти добровольно.

Клэр положила ладони ему на грудь.

— Не портите момент.

— Молчу.

— Вот и хорошо.

Он наклонился.

Клэр встретила поцелуй сама.

В этот раз никуда не торопились.

Тёплый воздух салона окружал их. За стеной тихо журчала вода в новом водоводе. Свеча отражалась в медной чаше. Под ладонями Клэр чувствовала тепло его тела, движение груди при каждом вдохе.

Адриен провёл пальцами по её спине.

Клэр чуть отстранилась.

— Знаете, что самое смешное?

— Что?

— Меня сюда отправили в наказание.

Он посмотрел вокруг.

— Плохой выбор места.

— Ужасный.

— Хотите пожаловаться?

— Некому.

Адриен улыбнулся.

Клэр провела пальцем по родинке над его правой бровью.

— Поэтому придётся остаться.

— Здесь?

Она посмотрела ему в глаза.

— Здесь.

Он понял, что речь не только о доме.

Улыбка исчезла.

Адриен накрыл её руку своей.

— Хорошо.

И впервые это короткое слово не требовало ни договора, ни свидетеля, ни печати.

Клэр погасила свечу.

Бельфонтен остался в темноте, наполненной тихим журчанием горячей воды и запахом трав.

До весны было ещё далеко.

До свадьбы тоже.

До большой французской бури, которую пока чувствовали только по дорогому хлебу, беспокойным разговорам и письмам из Парижа, оставалось время.

Но старая история Клэр де Вильмон закончилась здесь.

В доме, куда её когда-то отправили исчезнуть.

А новая уже не нуждалась ни в чьём разрешении.

Глава 16 Весна не спрашивает разрешения

К весне 1788 года Бельфонтен научился делать то, чего Клэр когда-то не умела сама: отказывать.

— Нет, мадам.

— Но я приехала из Парижа.

— Вижу.

— Мне рекомендовали вас.

— Это приятно.

— Виконтесса де Бове сказала, что вы приняли её в тот же день.

— Виконтесса де Бове приехала в ноябре.

— И что?

Клэр посмотрела на женщину через стол.

— Сейчас апрель.

Посетительница, роскошная брюнетка лет сорока в дорожном платье из светло-серого шёлка, украшенном полосами лиловой ткани, явно не привыкла к подобным препятствиям. Под высокой шляпой с двумя страусовыми перьями блестели тщательно уложенные тёмные локоны. Большие карие глаза смотрели с искренним недоумением человека, который всю жизнь считал расстояние между желанием и исполнением досадной формальностью.

— Я могу заплатить вдвое больше.

— Можете.

Женщина оживилась.

— Тогда…

— Но места всё равно нет.

За столом справа от Клэр Люси опустила лицо к книге записей.

Плечи подозрительно дрогнули.

Клэр бросила на неё взгляд.

Люси немедленно стала образцом служебной сосредоточенности.

— А втрое? — спросила парижанка.

— Мадам, если я возьму вас сегодня, мне придётся сократить время процедуры женщины, которая записалась заранее.

— Она узнает?

Клэр посмотрела.

Женщина выдержала её взгляд секунд пять.

— Понимаю.

— Прекрасно.

— А завтра?

Люси наконец вмешалась:

— Через шесть дней освободилось место в одиннадцать часов. Мадам д'Аржан перенесла приезд.

Парижанка повернулась.

— Через шесть дней?

— Да, мадам.

— И что мне делать шесть дней?

Клэр улыбнулась.

— Бургундия большая.

Женщина ушла через десять минут.

Записавшись.

И оплатив первый день проживания заранее.

Когда дверь закрылась, Люси прижала ладонь ко рту.

Клэр повернулась.

— Смейтесь уже.

Люси согнулась над книгой.

— Простите.

— Что смешного?

— «Бургундия большая».

— Она действительно большая.

— Я знаю.

— Тогда почему?

— Потому что вы сказали это так, будто собирались отправить её гулять пешком.

Клэр задумалась.

— Я рассматривала вариант.

Люси засмеялась ещё сильнее.

Клэр откинулась на спинку кресла и посмотрела на кабинет.

Весна изменила Бельфонтен.

Свет теперь проникал в окна почти до вечера. Зимнюю тяжесть убрали вместе с толстыми шторами. На подоконниках стояли горшки с первой мятой и розмарином. На стене висела новая доска с расписанием процедур, которое Люси вела своим крупным аккуратным почерком.

На столе лежали три книги.

Клиенты.

Расходы.

Поставки.

Отдельно — небольшая книга для проживания.

Три комнаты.

И ни одной больше.

Клэр выдержала давление.

Не превратила дом в гостиницу.

Зато три существующие комнаты теперь стоили столько, что Женевьева, увидев новые цены в письме, прислала ответ из двух строк:

«Наконец-то.

Я уже начала сомневаться, что ты моя дочь».

Клэр сохранила письмо.

Для шантажа.

---

За зиму Бельфонтен не стал дворцом.

Именно это Клэр нравилось.

Старый каменный дом всё ещё сохранял следы возраста: кое-где неровные полы, потемневшие балки, выщербленные ступени лестницы, старый герб де Вильмонов над входом, который она не стала ни реставрировать, ни сбивать.

Но теперь стены были сухими.

Крыша не текла.

Окна закрывались.

В коридорах пахло не плесенью, а воском, деревом и травами.

Процедурное крыло работало с утра до вечера.

Три большие ванны оставались на прежних местах. Четвёртую комнату отвели для массажа и ухода за телом. В пятой Люси проводила простые процедуры, которым Клэр успела её научить и в безопасности которых была уверена: тёплые компрессы, лёгкие растирания, маски, уход за руками и лицом.

Никакой самодеятельности.

Никаких «я вчера посмотрела, как вы делали».

Клэр проверяла.

Люси сначала обижалась.

Потом поняла.

Теперь сама могла отобрать банку у новой помощницы, если та пыталась взять средство грязными руками.

Это было почти материнской гордостью.

Кроме Люси в салоне работали ещё три женщины из соседних деревень.

Мари Перро отвечала за бельё и стирку.

Соланж Дюме помогала готовить ванны и поддерживать чистоту помещений.

Вдова Элоиза Карон, тридцатипятилетняя темноволосая женщина с сильными руками и спокойным лицом, училась у Клэр простейшим расслабляющим приёмам для кистей и стоп.

Жанна получила помощницу на кухню и перестала угрожать бросить половником первого, кто попросит ужин после девяти.

Почти перестала.

Пьер управлял хозяйственными работами.

Жак окончательно превратился в человека, способного доставить письмо быстрее некоторых почтовых служб.