Но Люси вдруг ответила:

— Вы теперь не страшная.

— Вот спасибо.

— Нет!

Она покраснела.

— Я не так…

Клэр рассмеялась.

— Пойдём.

---

Поздно ночью она снова сидела в кабинете Этьена.

Одна.

Перед ней лежал чистый лист.

Клэр разделила его на две части.

Слева написала:

«Срочно».

Справа:

«Потом».

Под «Срочно»:

крыша;

дрова;

еда;

долги;

аренда;

дорога;

источники — обследовать;

прачечная;

погреб.

Под «Потом»:

виноградник;

сад;

ремонт комнат;

ткань;

ванны;

масла;

люди;

обучение.

Она остановилась.

Написала ещё одно слово.

«Клиенты».

Посмотрела.

Улыбнулась.

Потом зачеркнула.

Рано.

Слишком рано.

Сначала сделать то, за что люди захотят платить.

В дверь тихо постучали.

— Войдите.

Маргарита.

На ней была ночная кофта, поверх наброшена шаль. Серые волосы без чепца оказались длиннее, чем Клэр думала, собраны в простую косу.

Она выглядела старше.

И мягче.

— Вы не спите.

— Очевидно.

— Уже поздно.

— Знаю.

Маргарита подошла.

Посмотрела на лист.

— Что это?

— План.

— На что?

Клэр задумалась.

— На жизнь.

Няня села напротив.

— Вы действительно не вернётесь?

Клэр подняла глаза.

— Нет.

— Даже если ваша матушка позовёт?

— Особенно если позовёт.

Маргарита долго молчала.

— Она рассердится.

— Переживёт.

— Арман тоже.

— Это даже приятно.

Няня опустила взгляд.

— Они не оставят вас в покое, если поймут, что Бельфонтен приносит деньги.

Клэр перестала улыбаться.

Вот это было важно.

— Почему?

Маргарита сжала край шали.

— Потому что они всегда считали, что вы не умеете распоряжаться ничем сами.

— И?

— Ваш брат…

Она замолчала.

— Говорите.

— Арман несколько раз говорил, что после смерти вашего отца женщине не следует заниматься имущественными делами без совета семьи.

Клэр медленно положила перо.

— Моими имущественными делами?

— Да.

— Он имеет на них право?

— Я не знаю.

Вот зачем нужен Люсен.

Клэр кивнула.

— Узнаем.

Маргарита посмотрела на неё.

— Вы не боитесь?

Клэр хотела ответить привычной шуткой.

Не стала.

— Боюсь.

Няня удивилась.

— Правда?

— Конечно.

Она посмотрела на лист.

— Я не знаю половины местных законов. Не знаю всех людей. Не понимаю до конца, что случилось при дворе. У меня мало денег. Дом разваливается. Через несколько лет страна…

Она остановилась.

— Что страна?

— Ничего.

Слишком далеко.

Слишком рано.

— Я боюсь, Маргарита. Просто страх — плохой управляющий.

Няня улыбнулась.

— Ваш отец сказал бы так же.

Клэр замерла.

— Правда?

— Почти.

— Что именно?

Маргарита посмотрела в огонь.

— Он говорил: «Страх полезен, пока сидит рядом. Нельзя позволять ему садиться за стол во главе».

Клэр почувствовала, как защипало глаза.

Вот этого она не ожидала.

— Умный был мужчина.

— Очень.

— Почему женился на моей матери?

Маргарита резко подняла голову.

Клэр не выдержала.

Рассмеялась.

Няня сначала ахнула.

Потом тоже засмеялась.

Тихо.

Чтобы не разбудить дом.

Когда смех стих, Клэр посмотрела на список.

— Завтра будем считать, сколько стоит привести в порядок две комнаты возле источников.

— Уже?

— Только считать.

— А потом?

Клэр взяла перо.

Вернула зачёркнутое слово.

«Клиенты».

— А потом посмотрим, насколько сильно местная аристократия любит горячую воду, массаж и когда вокруг неё красиво суетятся.

Маргарита нахмурилась.

— Массаж?

Клэр подняла голову.

— Завтра покажу.

— На ком?

— На тебе.

— Нет.

— Почему?

— Я старая.

— И?

— У меня спина.

Клэр улыбнулась.

— Именно.

Маргарита подозрительно посмотрела.

— Это больно?

— Иногда.

— Нет.

— Трусиха.

— Я пережила вашу мать.

Клэр прижала руку к груди.

— Аргумент.

Маргарита поднялась.

— Спать.

— Ещё десять минут.

— Сейчас.

Клэр посмотрела на неё.

— Вы командуете хозяйкой дома?

— Вы сами разрешили.

Пауза.

— Проклятие.

Маргарита довольно улыбнулась.

Клэр погасила одну свечу.

Потом вторую.

Оставила только фонарь.

На столе лежали бумаги Этьена.

Список расходов.

Список возможностей.

И несколько расписок людей, которые уже очень скоро узнают, что тихая дочь покойного де Вильмона перестала быть удобной.

Клэр закрыла дверь кабинета.

Дом погрузился в темноту.

Но теперь в нескольких комнатах горели камины.

На кухне были продукты.

Во дворе лежали дрова.

Через три дня должен был прийти первый крупный платёж.

А под старым камнем Бельфонтена текла горячая вода.

Клэр поднялась по лестнице.

Возле спальни остановилась.

Где-то далеко в ночи зашумел ветер.

Она посмотрела в тёмное окно.

— Хорошо, мама, — тихо сказала Клэр. — Ты хотела, чтобы я исчезла.

Улыбнулась.

— Не повезло.

Глава 4 Горячая вода и холодный расчёт

В шесть утра Бельфонтен ограбили.

Преступник проник через окно старой прачечной, съел половину вчерашнего хлеба, кусок сыра, две холодные моркови, обжёг пальцы о горшок с остатками говядины и был задержан при попытке скрыться через дровяной сарай.

Клэр узнала об этом от вопля Люси.

— Вор!

Следом раздался грохот.

Потом мужской голос Пьера:

— Стой, паршивец!

Потом ещё один грохот.

И совершенно незнакомое:

— Да отцепитесь вы!

Клэр открыла глаза.

Несколько секунд лежала неподвижно.

За окном едва серело. Комната была холодной, в камине догорали угли. По стеклу ползли капли — ночью снова прошёл дождь.

Снизу донеслось:

— Жак! К двери!

Клэр закрыла глаза.

— Конечно.

Именно сегодня она собиралась впервые нормально выспаться.

Она откинула одеяло, сунула ноги в туфли, накинула поверх ночной рубашки тёплый халат, найденный вчера в глубине шкафа, и вышла в коридор.

Дом просыпался в беспорядке.

Люси пронеслась по нижнему холлу с подсвечником.

Жак — за ней.

Пьер двигался значительно медленнее, зато стратегически правильно: к боковому выходу.

Из кухни появилась Жанна.

В одной руке половник.

В другой нож.

Клэр остановилась на лестнице.

— Жанна.

Кухарка подняла голову.

— Что?

— Нож зачем?

— Вор.

— А половник?

Жанна посмотрела на него так, будто только сейчас заметила.

— Под руку попался.

— Нож оставьте.

— Почему?

— Потому что я не хочу начинать утро с трупа.

Жанна недовольно положила нож на ближайший столик.

Половник оставила.

Клэр спустилась.

— Кто вор?

— Мальчишка, — бросил Пьер из коридора.

— Поймали?

В ответ раздалось отчаянное:

— Пусти!

Потом:

— Ай!

Клэр пошла на звук.

В дровяном сарае было холодно, пахло сырой корой, землёй и свежей древесиной. Через приоткрытую дверь внутрь проникал серый утренний свет.

Жак держал мальчишку за ворот куртки.

И, судя по выражению лица, не очень понимал, что делать дальше.

Мальчишке было лет двенадцать.

Может, тринадцать.

Возраст угадывался плохо из-за худобы.

Невысокий, жилистый, быстрый. На нём висела слишком большая мужская куртка коричневого цвета, рукава были подвернуты несколько раз. Штаны короткие, открывали худые щиколотки над стоптанными башмаками. На правом колене — заплата совершенно другого цвета.