Из коридора появилась Маргарита.

Повернула голову вправо.

Потом влево.

— И чувствую себя прекрасно.

Адриен посмотрел на неё.

Потом на Клэр.

— Что вы сделали?

— Массаж.

— Что?

Клэр улыбнулась.

— Раздевайтесь, месье де Бомон.

Оба брата замерли.

Она посмотрела на одного.

Потом на второго.

— Я сказала недостаточно точно?

Люсен медленно произнёс:

— Вы сейчас обращались к кому?

Клэр выдержала паузу.

— Вот это мы и выясним.

Адриен рассмеялся первым.

Низко.

С удовольствием.

Синие глаза блеснули.

— Я согласен.

Люсен повернулся к нему.

— Ты идиот.

— Возможно.

— Она только что поймала тебя на любопытстве.

— Знаю.

— И ты всё равно идёшь?

Адриен снял перчатки.

Положил на стол.

— Теперь тем более.

Клэр посмотрела на его руки.

Потом на лицо.

На ямочки.

На взлетевшую бровь.

И мысленно улыбнулась.

Прекрасно.

Пусть пока думает, что это он пришёл посмотреть, чем занимается опальная мадемуазель де Вильмон.

Бельфонтен только начинал работать.

А первый мужчина уже добровольно согласился лечь ей под руки.

Второй, судя по выражению лица, собирался остаться исключительно для того, чтобы потом смеяться над братом.

Клэр знала мужчин.

Это означало, что через полчаса на столе будут оба.

Глава 5 Два де Бомона и одна очень плохая идея

Первым разделся Адриен.

Люсен за это время успел назвать брата идиотом дважды, Клэр — подозрительной женщиной один раз, а происходящее — совершенно недопустимым ни разу, потому что любопытство всё-таки победило воспитание.

Клэр стояла возле небольшого стола в своей спальне и медленно растирала между пальцами каплю миндального масла.

Масло было хорошим.

Не великолепным.

Но чистым, без тяжёлого прогорклого запаха, прозрачным, чуть золотистым. Она поставила сосуд ближе к камину, чтобы согреть содержимое, и теперь проверяла температуру.

За окнами ветер швырял в стёкла мелкий дождь.

Ноябрьский вечер опустился на Бельфонтен рано. Мокрые ветви старой липы скребли по стене, в камине потрескивали поленья, а от пламени по выцветшим обоям двигались золотистые отблески.

Комната всё ещё выглядела бедно.

Старое кресло.

Узкая кровать.

Тяжёлый комод.

Стол, который сегодня временно превратился в массажный.

Зато было тепло.

Пахло огнём, нагретым маслом, чистым льном и дождём, который проникал через щель в оконной раме свежей сыростью.

Клэр подняла голову.

Адриен снял сюртук.

Потом жилет.

И почему-то сделал это значительно медленнее, чем требовалось.

Она прищурилась.

— Вам помочь?

— Я справляюсь.

— Тогда почему так долго?

Люсен, устроившийся в кресле у камина, ответил вместо брата:

— Он ждёт, что вы будете восхищаться.

Адриен повернул голову.

— Я тебя когда-нибудь убью.

— Но не сегодня. Сегодня ты добровольно раздеваешься перед незнакомой женщиной.

— Мы знакомы.

— Четыре часа.

— Этого достаточно.

Клэр посмотрела на него.

— Для чего?

Адриен расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Пока выясняю.

Вот ведь зараза.

Клэр опустила глаза к маслу.

Она прекрасно понимала, что делает мужчина.

Проверяет.

Провоцирует.

Получает удовольствие от реакции.

Проблема заключалась в том, что реакция была.

Не та, на которую он рассчитывал.

Клэр почти двадцать лет работала с человеческим телом.

Мужские плечи не являлись для неё мистическим объектом.

Спина — спина.

Мышца — мышца.

Кожа — кожа.

Но Адриен де Бомон очень старался усложнить научную классификацию.

Он снял шейный платок.

Расстегнул рубашку.

Стянул её через голову.

И Клэр впервые увидела мужчину без всей архитектуры XVIII века, которая обычно начиналась с шёлка и заканчивалась пуговицами.

Она невольно задержала взгляд.

Чёрт.

Хорош.

Не идеальный.

Именно поэтому хорош.

Широкие плечи.

Сильная грудь.

Плоский живот без современного показного рельефа.

Тело мужчины, который ездил верхом, много двигался и не проводил жизнь исключительно между креслом и обеденным столом.

На правом боку под рёбрами — старый светлый шрам.

Ещё один, совсем маленький, на плече.

Кожа светлая, но не бледная.

На предплечьях — тёмные волосы.

Кисти действительно красивые: крупнее, чем у Люсена, с длинными пальцами и выраженными суставами.

Адриен поймал её взгляд.

Бровь поднялась.

Клэр спокойно спросила:

— Лошадь?

Он посмотрел на шрам.

— Сабля.

— Я спрашивала про плечо.

Адриен замер.

Люсен захохотал.

Клэр указала на правое плечо.

— Оно ниже левого. Совсем немного. Старая травма?

Улыбка исчезла.

Адриен машинально повернул руку.

— Падение. Несколько лет назад.

— С лошади.

— Да.

— Болит?

— Нет.

Клэр посмотрела.

— Конечно.

— Что?

— Мужчины никогда ничего не болит.

Люсен поднял палец.

— Протестую.

— У вас тоже?

— Что?

— Ничего не болит?

— Абсолютно.

— Тогда зачем остались?

Люсен опустил палец.

— Наблюдаю.

— Отлично. Наблюдайте молча.

Адриен усмехнулся.

— Мне нравится эта женщина.

— Ты говорил.

— Повторю.

— Не надо, — сказала Клэр. — Ложитесь.

Адриен посмотрел на стол.

Потом на неё.

— Куда?

— На живот.

— Мадемуазель де Вильмон…

— Месье де Бомон, если вы сейчас начнёте смущаться, я позову Маргариту. Она покажет.

Люсен из кресла:

— Позови.

Адриен лёг.

Первое прикосновение изменило всё.

Клэр знала этот момент.

Человек может смеяться.

Флиртовать.

Говорить.

Пытаться контролировать происходящее.

Но когда профессиональные руки касаются тела, оно начинает отвечать отдельно от хозяина.

Она согрела масло между ладонями.

Положила руки Адриену на плечи.

Он замолчал.

Не вздрогнул.

Но дыхание изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Клэр провела ладонями вниз вдоль мышц спины.

Медленно.

Без давления.

Просто знакомясь.

Под кожей чувствовалось напряжение.

Больше справа.

Поясница тоже жёсткая.

Верх спины — почти каменный.

— Вы много ездите верхом.

— Да.

— Пишете?

— Иногда.

— Фехтуете?

— Да.

— Правая рука ведущая.

— Да.

— Спите плохо.

Пауза.

Адриен повернул голову.

— Откуда?

— Вы напряжены там, где не должны.

— Может, это из-за женщины, которая трогает меня голыми руками.

Люсен хмыкнул.

Клэр не остановилась.

— Тогда после пяти минут должно стать хуже.

— Почему?

— Проверим.

Адриен засмеялся.

Смех отозвался под её ладонью движением мышц.

Клэр начала работать.

Не сильно.

Новое тело всё ещё быстро уставало, поэтому приходилось экономить силу и больше использовать правильное положение кистей, вес корпуса, ритм.

Пальцы прошли вдоль лопатки.

Адриен перестал смеяться.

Вот.

Точка.

Клэр слегка надавила.

Мужчина резко вдохнул.

— Не болит? — невинно спросила она.

— Нет.

Нажала на полпальца глубже.

— А сейчас?

— Нет.

Люсен в кресле откровенно наслаждался.

— Брат.

— Что?

— Ты побелел.

— Заткнись.

Клэр отпустила напряжение.

Медленно растёрла участок.

Мышца под ладонью начала расслабляться.

Адриен выдохнул.

Длинно.

— Вот так, — тихо сказала она.