— Мне нужно подумать.

Клэр улыбнулась.

— Конечно.

— И увидеть договор.

— Люсен готовит.

Лицо Проспера изменилось.

— Де Бомон?

— Да.

Арман резко сказал:

— Почему он?

— Потому что мой нотариус.

— Это семейный вопрос.

— Именно поэтому.

Проспер встал.

— Я вернусь завтра.

— Хорошо.

Он поклонился.

Ушёл.

Арман дождался, пока дверь закроется.

— Ты сумасшедшая.

Клэр посмотрела.

— Почему?

— Ни один мужчина не подпишет такое!

Из коридора раздался голос Адриена:

— Я бы сначала прочитал.

Тишина.

Клэр закрыла глаза.

Женевьева побледнела.

Арман повернулся к двери.

Адриен вошёл.

Спокойный.

Красивый.

С совершенно невинным лицом.

— Ты подслушивал? — спросил Арман.

— Нет.

— Тогда откуда…

— Вы кричите.

Клэр посмотрела на него.

— Вы обещали не вмешиваться.

— Я не вмешиваюсь.

— Только комментируете?

— Немного.

Женевьева смотрела на Адриена.

Потом на Клэр.

И вдруг спросила:

— Вы бы подписали?

Адриен перевёл взгляд на неё.

Пауза.

— Если имущество принадлежит жене до брака и она сама построила предприятие — почему нет?

Арман уставился.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Муж должен управлять семьёй.

Адриен поднял бровь.

— Сочувствую твоей будущей жене.

Клэр отвернулась.

Поздно.

Смех вырвался.

Женевьева закрыла лицо ладонью.

---

Вечером приехал посыльный.

Письмо было от Гаспара Лемуана.

Он сможет быть через два дня, а не через четыре.

Клэр прочла.

И сразу пошла искать Пьера.

Нашла во дворе.

— Гаспар будет послезавтра.

Пьер присвистнул.

— Быстро.

— Нужно подготовить место.

— Людей?

— Да.

— Деньги?

— Тоже.

Он кивнул.

Клэр посмотрела на старую прачечную.

На пар.

На свет в окнах.

На дорогу, где исчезла карета Проспера.

Слишком многое происходило одновременно.

И впервые это не пугало.

Наоборот.

Ей нравилось.

Бельфонтен перестал быть местом ссылки.

Теперь сюда приезжали.

За помощью.

За деньгами.

За выгодой.

За браком.

За ней.

И каждому придётся играть по её правилам.

— Клэр!

Она обернулась.

Матьё бежал от ворот.

В руках записка.

— Что ещё?

— Из города.

— От кого?

— Мадам де Бриссак.

Клэр взяла.

Открыла.

Всего несколько строк.

«Клэр.

Я собиралась прислать двух клиенток в четверг.

Теперь приеду сама.

До меня дошёл слух, что в Бельфонтене появился Проспер де Ларок и почему-то считает себя вашим будущим мужем.

Это слишком смешно, чтобы пропустить.

Сесиль».

Клэр перечитала.

Закрыла глаза.

— Что? — спросил Матьё.

— Ничего.

— Плохое?

— Нет.

Она сложила записку.

Посмотрела на дом.

На окно гостиной, за которым двигалась фигура Женевьевы.

На кабинет, где Люсен готовил самый неприятный брачный договор в жизни Проспера.

На крыльцо, где появился Адриен.

Он увидел её.

Спустился.

— Что случилось?

Клэр протянула письмо.

Он прочитал.

Медленно поднял глаза.

— Она едет сюда?

— Да.

— Когда?

— Завтра.

Адриен посмотрел на дом.

Потом на Клэр.

— Ваша мать.

— Да.

— Арман.

— Да.

— Проспер.

— Да.

— Сесиль.

— Да.

— Люсен.

— Да.

— Я.

Клэр улыбнулась.

— К сожалению.

Он вернул письмо.

— И клиенты.

— Никто не отменял.

Адриен подумал.

— Можно я останусь?

— Зачем?

— Хочу увидеть, кто первый кого убьёт.

Клэр рассмеялась.

— Это мой дом.

— Знаю.

— Мой бизнес.

— Знаю.

— Моя семья.

— К моему глубокому сожалению, тоже знаю.

Она подошла ближе.

— И моя война.

Адриен посмотрел ей в глаза.

— Тогда я просто постою рядом.

Клэр помолчала.

Потом взяла его за руку.

Переплела пальцы.

— Рядом можно.

Он сжал её ладонь.

Никаких шуток.

Всего на секунду.

Потом из дома высунулась Жанна.

— Клэр!

— Что?

— Ваш брат опять на кухне!

Клэр закрыла глаза.

— Что делает?

— Ест пирог!

— И?

— Тот, который я оставила на завтра!

Клэр посмотрела на Адриена.

Он на неё.

— Война началась, — сказал он.

Клэр задрала юбку ровно настолько, чтобы не наступить на подол.

— Нет.

И пошла к дому.

— Сейчас начнётся.

Глава 11 Дом, где слишком много желающих командовать

Арман действительно ел пирог.

Не кусок.

Пирог.

Жанна стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и смотрела на него так, будто решала, можно ли спрятать тело в погребе до весны.

— Я взял только немного, — сказал Арман.

Клэр остановилась в дверях.

На столе лежала форма.

Почти пустая.

— Это немного?

Арман посмотрел.

Потом на форму.

— Я был голоден.

Жанна шумно вдохнула.

Клэр подняла ладонь.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил Арман.

— Не вам.

Она повернулась к поварихе.

— Жанна, не убивайте.

— Я ещё ничего не сделала.

— По лицу видно.

Жанна перевела взгляд на нож.

Клэр тоже.

— Особенно этим.

Арман возмутился:

— Вы что, всерьёз обсуждаете…

— Да.

Он замолчал.

Адриен стоял за спиной Клэр и совершенно не помогал.

Потому что смеялся.

Беззвучно.

Плечи дрожали.

Клэр обернулась.

— Вам весело?

— Очень.

— Вы следующий.

— За что?

— Пока ни за что.

— Опять эта прекрасная семейная система правосудия.

Жанна ткнула деревянной ложкой в сторону Армана.

— Этот пирог был на завтра.

— Сделаете другой, — сказал он.

Тишина.

Клэр закрыла глаза.

Адриен перестал смеяться.

Даже он понял, что произошло.

Жанна очень медленно повернула голову.

— Что?

Арман почувствовал.

Поздно.

— Я имел в виду…

— Нет, — сказала Клэр. — Не имейте.

— Клэр.

— Ты съел чужую работу, не спросив, а теперь предлагаешь человеку сделать заново.

— Она повар!

Жанна побледнела от возмущения.

Клэр спокойно сказала:

— А ты бездельник.

Арман открыл рот.

Адриен кашлянул.

Сильно.

— Ты переходишь границы.

— Ты съел их.

— Что?

— Границы. Вместе с пирогом.

Теперь уже хмыкнул даже Пьер, проходивший мимо двери.

Арман повернулся.

— Здесь вообще никто не знает своего места?

Клэр посмотрела.

Вот.

Плохая фраза.

Очень.

Жанна застыла.

Пьер остановился.

Люси, державшая корзину с чистым бельём, замерла в коридоре.

Клэр медленно подошла к брату.

— Знают.

— Тогда почему…

— Потому что их место не у твоих ног.

Он побледнел.

Клэр продолжила:

— Ты гость. Они работают здесь каждый день. Они держат этот дом. Готовят. Чинят. Стирают. Таскают воду. Следят за лошадьми. Принимают людей. Если тебе кажется, что фамилия позволяет вести себя здесь как хозяину, ошибся дверью.

Арман смотрел.

Злость.

Унижение.

И ещё что-то.

Пожалуй, впервые — осторожность.

Жанна отвернулась к столу.

Но Клэр заметила, как женщина резко провела ладонью по щеке.

Не слеза.

Просто лицо.

Конечно.

Клэр не стала смотреть дольше.

— Извинись, — сказала она.

— Что?

— Перед Жанной.

Арман уставился.

— Ты с ума сошла.

— Возможно. Извинись.

— Перед кухаркой?