— Клэр.

— Что?

— Вы специально.

— Конечно.

Он поцеловал её.

Без осторожности.

Клэр обхватила его за шею.

Его руки скользнули по спине, прижали ближе. Тонкий шёлк почти не мешал чувствовать тепло кожи.

Поцелуй стал медленнее.

Глубже.

Адриен коснулся губами её виска, щеки, линии челюсти.

Клэр закрыла глаза.

Его дыхание согрело шею.

Пальцы нашли пояс халата.

Остановились.

Он посмотрел.

Даже сейчас.

После всего.

Спрашивал глазами.

Клэр улыбнулась.

Развязала пояс сама.

Адриен тихо выдохнул.

— Вы невозможная женщина.

— Поздно жаловаться.

— Я не жалуюсь.

Он коснулся губами её плеча.

Клэр провела пальцами по старому шраму у его виска.

Потом ниже.

По шее.

По груди.

Адриен перехватил её руку.

Поцеловал запястье.

— Знаете, о чём я думаю?

— Боюсь спрашивать.

— Что завтра утром вы снова пойдёте проверять полотенца.

Клэр рассмеялась прямо ему в губы.

— Нет.

Он замер.

— Нет?

— Завтра салон закрыт.

Адриен посмотрел так, словно услышал признание в государственном перевороте.

— Полностью?

— До вечера.

— Клэр де Бомон…

Она прижала палец к его губам.

— Де Вильмон.

Он улыбнулся.

— Конечно.

— Бельфонтен тоже.

— Ваш.

— Наше партнёрство…

— Отдельный договор.

Клэр засмеялась.

— Хороший муж.

— Обученный.

Она притянула его ближе.

— Тогда покажите, чему ещё научились.

Адриен поднял её на руки.

На этот раз Клэр не потребовала поставить.

За окном гасли последние фонари.

Весенний ветер шевелил занавески.

Где-то далеко ещё играла скрипка.

А в старом доме, куда одну Клэр когда-то отправили как неудобную ошибку, другая Клэр наконец позволила себе не строить, не считать, не защищаться и не доказывать.

Хотя бы до утра.

Эпилог

Летом 1789 года Бельфонтен столкнулся с катастрофой.

Клэр обнаружила её в половине восьмого утра.

Она стояла посреди кухни босиком, в лёгком домашнем платье цвета сливок, с кое-как собранными на затылке тёмно-русыми волосами и смотрела на пустую кофейную банку.

Потом заглянула внутрь ещё раз.

Иногда реальность пугалась настойчивости.

Эта — нет.

— Жанна.

За большим деревянным столом Жанна перестала резать хлеб.

За прошедший год она не стала ни меньше, ни мягче. Всё те же сильные красные руки, широкое лицо, крупный нос, светло-карие глаза и тёмные волосы с заметно прибавившейся сединой, спрятанные под белым платком.

— Что?

Клэр подняла банку.

— Объясните.

— Нечего.

— Здесь пусто.

— Вижу.

— Почему?

— Кончилось.

Клэр медленно поставила банку на стол.

— Жанна, я управляю прибыльным заведением. У меня работают люди. Три раза в неделю ходят пассажирские экипажи. У нас есть поставщики из Дижона, Лиона и Сен-Реми. В кладовой лежит корица. Вчера я видела настоящий мускатный орех. Почему в моём доме нет кофе?

Жанна отрезала ещё ломоть.

— Потому что ваш муж вчера выпил последний.

Клэр застыла.

— Что?

— Он поздно приехал.

— И?

— Попросил кофе.

— И вы дали?

Жанна наконец посмотрела.

— Он хозяин дома.

Клэр прищурилась.

— Половины спальни.

— И половины вас.

— Жанна!

У двери раздался подозрительный звук.

Клэр повернулась.

Люси стояла с корзиной свежего белья и кусала губу.

— Даже не смейте.

— Я ничего.

— У вас лицо смеётся.

Люси сдалась.

За последний год она расцвела. Крепкая фигура осталась прежней, но движения стали уверенными, волосы теперь аккуратно убирались под маленький рабочий чепец, а серо-голубое платье с белым передником уже воспринималось в Бельфонтене почти как форма. На груди висел маленький ключ от шкафа с маслами и дорогими средствами.

Клэр сама отдала его ей три месяца назад.

Торжественно.

Люси после этого два дня проверяла шкаф каждые полчаса.

Теперь проверяла только десять раз в день.

— Где он? — спросила Клэр.

Жанна кивнула в сторону сада.

— Ваш муж?

— Преступник.

— У источников.

Клэр развернулась.

Жанна окликнула:

— Завтракать будете?

— После суда.

— Яйца остынут.

Клэр остановилась.

Подумала.

— Накройте.

Жанна удовлетворённо кивнула.

Приоритеты хозяйки Бельфонтена оставались правильными.

---

Утро было великолепным.

И совершенно не подходило для семейного убийства.

Солнце уже поднялось над холмами, но жара ещё не пришла. Небо сияло чистой июльской синевой. После ночной росы трава возле дома блестела, а по низинам ещё лежали тонкие клочья тумана.

Сад, который весной прошлого года существовал преимущественно в голове Клэр и на бумаге, разросся.

Лаванда цвела длинными фиолетовыми рядами.

Розмарин прижился хуже, чем она надеялась, зато шалфей чувствовал себя прекрасно. Мята попыталась захватить соседние грядки, и Пьер уже дважды грозился объявить ей войну.

За лекарственными травами начинался обычный огород.

Лук.

Морковь.

Капуста.

Горох.

Зелень.

Дальше белели яблони, уже потерявшие весенние цветы и покрытые маленькими зелёными плодами.

По склону тянулись виноградники.

А за ними уходила дорога.

Та самая.

Теперь уже окончательно укреплённая на нескольких опасных участках, с прочищенными канавами и двумя новыми деревянными мостками через ручьи.

По ней двигалась тёмная карета.

К Бельфонтену.

Разумеется.

Клэр посмотрела.

Потом решила, что чужие проблемы подождут.

Собственная была возле источников.

Адриен стоял спиной к ней.

Белая рубашка.

Тёмные бриджи.

Высокие сапоги.

Сюртук он, очевидно, оставил в доме.

Рукава закатаны до локтей.

Каштановые волосы собраны небрежно, несколько прядей выбились и падали на лоб.

Рядом с ним Гаспар что-то показывал на новом каменном участке водовода.

Клэр остановилась.

За год она так и не научилась смотреть на мужа совершенно спокойно.

Это раздражало.

Особенно по утрам.

Особенно когда он стоял в одной рубашке, и ткань натягивалась на плечах при каждом движении.

Гаспар первым увидел её.

— Мадам.

Адриен обернулся.

Ярко-синие глаза сразу нашли её.

Улыбка.

Ямочки.

Клэр вспомнила кофе и перестала любоваться.

— У нас разговор.

Адриен посмотрел на Гаспара.

Тот уже собирал бумаги.

— Я закончил.

— Предатель, — сказал Адриен.

— Я женат двадцать два года.

— Тем более.

Гаспар ушёл.

Клэр подошла.

Адриен оглядел её.

Медленно.

От босых ступней до волос.

— Доброе утро.

— Не уверена.

— Почему?

— Вы выпили мой кофе.

Он моргнул.

— Наш кофе.

— Нет.

— Клэр.

— У нас есть брачное соглашение.

Адриен закрыл глаза.

— Только не говорите, что кофе там тоже прописан.

— К сожалению, Люсен оказался недостаточно предусмотрительным.

— Я поговорю с ним.

— Уже поздно.

Адриен улыбнулся.

Клэр старалась держаться.

Он подошёл ближе.

— Я приехал после полуночи.

— Это не оправдание.

— Продрог.

— И?

— Хотел согреться.

— Для этого у вас есть жена.

Пауза.

Клэр поняла, что сказала.

Адриен тоже.

Синие глаза мгновенно изменились.

Клэр подняла палец.

— Даже не думайте.

— Я ничего.

— Вижу.

— Я только понял, насколько неразумно вчера выбрал способ согреться.

Она рассмеялась.