Пальцы сомкнулись.

Всего несколько секунд.

Но тело заметило.

Очень хорошо заметило.

Адриен помог ей спуститься.

Не отпустил сразу.

Клэр подняла глаза.

Синие.

Утром они были светлее.

Почти прозрачные по краям радужки.

— Спасибо.

Он отпустил.

— Всегда пожалуйста.

Они пошли дальше.

Пар над источником был особенно густым из-за холода.

Белые клубы поднимались между камнями, переплетались с солнечными лучами.

Вода блестела.

Вокруг оставалась зелёная трава, хотя выше склон уже серебрился инеем.

Адриен остановился.

И снова изменился.

Клэр увидела.

Не восхищение природой.

Оценка.

Он подошёл ближе.

Присел.

Потрогал воду.

Понюхал пальцы.

Посмотрел вниз по течению.

Потом вверх, на дом.

— Сколько источников?

Клэр улыбнулась.

— Один.

Он повернул голову.

— Вчера вы сказали «источник», а не «источники».

— Очень наблюдательно.

— Значит, больше.

— Возможно.

Адриен встал.

— Температура?

— Не измеряла.

— Расход?

— Не знаю.

— Состав?

— Не знаю.

— Вы удивительно много не знаете о том, на чём собираетесь зарабатывать.

Клэр посмотрела на него.

— Зато я знаю, что не знаю. Это уже больше, чем многие.

Он улыбнулся.

— Справедливо.

Клэр прошла вдоль воды.

— А вы?

— Что я?

— Откуда знаете, что нужно спрашивать температуру, расход и состав?

Адриен замер.

Совсем немного.

Вот.

— Здравый смысл.

— Конечно.

Клэр сделала невинное лицо.

— Я тоже всегда спрашиваю расход горячего источника, когда случайно вижу его в чужом саду.

Адриен рассмеялся.

— Вы подозрительная.

— Я?

— Вы.

— Я просто молодая несчастная женщина, сосланная в деревню.

Он посмотрел на неё.

Медленно.

С головы до ног.

Не нагло.

Но совершенно недвусмысленно.

— Вторая часть утверждения ещё возможна.

Клэр почувствовала тепло.

— А первая?

— Неубедительна.

— Молодая?

— Несчастная.

Она рассмеялась.

Адриен уехал после завтрака.

Люсен остался ещё на два часа работать с бумагами.

Перед отъездом Адриен задержался возле кареты.

— Я вернусь.

Клэр подняла бровь.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Зачем?

— Проверить плечо.

— Конечно.

— И посмотреть, что вы сделаете с источником.

Вот.

— Любопытство?

— Исключительно.

Клэр улыбнулась.

— Тогда приезжайте.

Он надел перчатки.

— Вы слишком легко согласились.

— А вы слишком много думаете.

Адриен посмотрел на неё.

Потом улыбнулся.

Ямочки.

— До встречи, Клэр.

— До встречи, месье де Бомон.

Он сел на коня.

Уехал.

Клэр смотрела ему вслед ровно столько, сколько было прилично.

Потом ещё немного.

— Красивый, — сказал Матьё рядом.

Клэр вздрогнула.

— Откуда ты взялся?

— Стоял.

— Не стой так.

— Как?

— Незаметно.

Матьё посмотрел вслед Адриену.

— Второй тоже красивый.

Клэр медленно повернула голову.

Мальчик пожал плечами.

— Я просто говорю.

— Иди работай.

— Уже.

— Тогда работай дальше.

Он ушёл.

Через три шага обернулся.

— Этот вернётся.

— Матьё.

— Ушёл.

Клэр посмотрела на дорогу.

Адриен уже исчез за деревьями.

Вернётся.

Она тоже так думала.

И вовсе не была уверена, что только из-за плеча.

К полудню приехала мадам Элеонора де Шарни.

Без предупреждения.

Клэр увидела карету из окна.

Большую.

Тёмно-бордовую.

С гербом на дверце.

Четыре лошади.

Лакеи.

Кучер в добротной ливрее.

Она замерла.

— Кто это?

Маргарита подошла к окну.

Посмотрела.

И побледнела.

— Боже.

— Что?

— Герцогиня де Шарни.

Клэр повернулась.

— Знаешь?

— Все знают.

— И что ей нужно?

Маргарита посмотрела на неё.

— Откуда мне знать?

Во дворе открылась дверца.

Сначала вышел лакей.

Потом появилась женщина.

Клэр увидела серебристо-серое платье.

Тонкую руку в перчатке.

Тёмный плащ с меховой отделкой.

И лицо женщины, которая всю жизнь привыкла входить туда, где её ждут.

Даже если её не ждали.

Клэр посмотрела на старую прачечную.

На одну готовую ванну.

На два сложенных полотенца.

На маленький сосуд масла.

На Маргариту.

— Мы открылись?

— Нет.

— Жаль.

В дверь постучали.

Клэр выпрямилась.

— Теперь, кажется, да.

Глава 6 Нашествие карет

Элеонора де Шарни вошла в Бельфонтен так, будто опоздала к себе домой.

Не быстро.

Не медленно.

Ровно с той скоростью, с какой входят женщины, которым двери открывают раньше, чем они успевают подумать о ручке.

Клэр встретила её в малом холле.

И сразу поняла две вещи.

Во-первых, Маргарита не преувеличивала.

Во-вторых, если эта женщина выйдет отсюда недовольной, деревня узнает об этом раньше, чем Клэр успеет снять фартук.

Герцогине было около пятидесяти восьми.

Возраст она не прятала.

И это неожиданно делало её красивее.

Высокая.

Стройная не молодостью, а дисциплиной.

Спина прямая.

Подбородок чуть приподнят.

Серебристо-серые волосы уложены высоко, но без чрезмерной театральности. У висков мягкие светлые завитки. Кожа бледная, ухоженная, с тонкими морщинами у глаз и рта.

Глаза тёмные.

Почти чёрные.

Очень спокойные.

Такие люди обычно не повышали голос.

Им не требовалось.

На Элеоноре было дорожное платье сложного серо-голубого оттенка. Тяжёлый шёлк под плащом почти не смялся. Манжеты — тонкое кружево. На шее — одна крупная жемчужина в золотой оправе.

Никакого крика деньгами.

Только уверенное: деньги есть.

Давно.

И будут.

Клэр мгновенно её зауважала.

Элеонора остановилась.

Посмотрела на потрескавшийся потолок.

На старую лестницу.

На ковёр, которому давно следовало получить приличные похороны.

Потом на Клэр.

И задержала взгляд.

Сначала лицо.

Потом платье.

Потом волосы.

Потом снова лицо.

Клэр почувствовала, как Маргарита за спиной становится тише.

— Мадемуазель де Вильмон?

— Да.

— Вы моложе, чем я ожидала.

Клэр улыбнулась.

— Вы первая женщина за последнее время, которая говорит это без намерения мне что-нибудь продать.

Взгляд герцогини стал внимательнее.

Уголок рта дрогнул.

Едва.

— Я слышала, вы делаете странные вещи.

— Всё зависит от источника слухов.

— Мадам Бертран.

Клэр закрыла глаза на секунду.

Пчеловодка.

Конечно.

— Тогда всё хуже, чем я думала.

Элеонора сняла перчатку.

Пальцы длинные, тонкие, суставы чуть увеличены возрастом.

Она протянула руку.

Клэр коснулась её.

— Элеонора де Шарни.

— Клэр де Вильмон.

— Я знаю.

Пауза.

— А я вас нет.

Герцогиня посмотрела ещё внимательнее.

— Смело.

— Бедность сокращает список полезных привычек. Ложная вежливость уходит одной из первых.

И вот теперь Элеонора улыбнулась.

Совсем немного.

Но достаточно.

Маргарита за спиной бесшумно выдохнула.

Клэр услышала.

И мысленно сказала ей не расслабляться.

Рано.

— Мне сказали, — произнесла герцогиня, — что вы умеете снимать боль руками.

— Уже плохо.

— Почему?

— Потому что я не снимаю боль руками.

— А чем?

— Иногда теплом. Иногда движением. Иногда отдыхом. Иногда руками. Иногда ничем, если человеку нужен врач, а не я.