— Сам?

— После небольшого давления.

Сесиль засмеялась.

— Тогда всё хуже, чем я думала.

— Для кого?

Она посмотрела на Клэр.

— Для него.

И села в карету.

Адриен уехал через час.

Перед отъездом нашёл Клэр возле старой прачечной.

Она проверяла счета Люси.

— Я уезжаю.

— Соболезную.

— Вы будете скучать.

— Ужасно.

— Сколько?

— На одну порцию меньше за ужином.

Он улыбнулся.

— Жанна будет скучать.

— Возможно.

— Матьё тоже.

— У него будет нож.

— Вы одобрили?

— После проверки.

Адриен достал из кармана небольшой складной нож.

Положил на стол.

Костяная рукоять.

Короткое крепкое лезвие.

Без украшений.

Хорошая вещь.

Клэр открыла.

Проверила.

Закрыла.

— Подходит.

— Спасибо, мама.

Она подняла голову.

Он понял ошибку.

Сразу.

Брови дёрнулись.

— Простите.

Клэр помолчала.

Потом протянула нож.

— Ещё раз скажете — получите им же.

Адриен улыбнулся.

Осторожно.

— Принято.

— Когда вернётесь?

Вопрос вылетел сам.

Вот дьявол.

Адриен замер.

Синие глаза медленно потеплели.

Ямочки появились.

Обе.

— Вы спрашиваете?

— По делу.

— Конечно.

— У нас теперь конкуренция.

— Разумеется.

— Мне надо знать, когда ждать промышленного шпиона.

Он подошёл ближе.

— Через несколько дней.

— Зачем?

— Проверить конкурента.

— Только?

Пауза.

Клэр сама не знала, зачем спросила.

Адриен смотрел на неё.

— Нет.

Сердце сделало глупость.

Одну.

Небольшую.

Но заметную самой Клэр.

Она сложила руки.

— Хорошей дороги.

— Клэр.

— Что?

— Когда я вернусь, не делайте вид, что не рады.

— Я никогда так не делаю.

— Лжёте.

— Докажите.

Он улыбнулся.

Наклонился.

Клэр на секунду решила, что он её поцелует.

Нет.

Адриен взял её руку.

Коснулся губами пальцев.

Легко.

Тепло.

Совершенно прилично.

И от этого почему-то хуже.

Поднял глаза.

— До встречи, конкурентка.

Отпустил.

Ушёл.

Клэр осталась стоять с рукой, которую совершенно бессмысленно хотелось спрятать за спину.

Из-за полки высунулась голова Матьё.

Клэр медленно повернулась.

Он замер.

В руке яблоко.

В глазах — чистейшее знание.

— Только попробуй.

— Я ничего.

— Матьё.

— Совсем ничего.

— Почему ты здесь?

— За ножом.

Клэр посмотрела на дверь.

Потом на мальчика.

— Забирай.

Он взял подарок.

Открыл.

Глаза загорелись.

И в ту же секунду снова стал ребёнком.

Настоящим.

— Мой?

— Твой.

— Совсем?

— Совсем.

Он провёл пальцем по костяной рукояти.

— Хороший.

— Я проверила.

Матьё поднял голову.

— Он хороший.

Клэр прищурилась.

— Нож?

Пауза.

— Тоже.

Мальчик сорвался с места.

— Матьё!

Он уже исчез.

Клэр услышала смех в коридоре.

— Маленький мерзавец.

— Кто? — спросила вошедшая Люси.

— Все мужчины.

Люси посмотрела на дверь.

— Даже Пьер?

Клэр подумала.

— Пьер пока нет.

— Жак?

Снаружи раздался вопль:

— Огюст! Чтоб тебя!

Потом хлопанье крыльев.

Клэр вздохнула.

— Жак под вопросом.

Через два дня пришло письмо.

Не от Адриена.

От Женевьевы де Вильмон.

Маргарита принесла его молча.

И уже по её лицу Клэр поняла: хорошего там не будет.

Плотная дорогая бумага.

Печать семьи.

Почерк аккуратный.

Холодный.

Клэр сломала воск.

Прочитала.

Один раз.

Потом второй.

Не потому что не поняла.

Потому что хотела убедиться, что человеческая наглость действительно умеет писать настолько ровными строками.

«Клэр.

До меня дошли тревожные сведения о происходящем в Бельфонтене.

Мне сообщают, что ты принимаешь у себя посторонних людей за деньги и лично оказываешь услуги, совершенно несовместимые с положением женщины твоего происхождения.

Особенно неприятны слухи о мужчинах, которых ты допускаешь к подобным процедурам.

Арман справедливо обеспокоен тем, что твоё поведение способно нанести новый ущерб имени де Вильмон.

Мы намерены прибыть в Бельфонтен и разобраться в положении дел.

До нашего приезда настоятельно советую прекратить деятельность, которая может окончательно уничтожить остатки твоей репутации.

Твоя мать, Женевьева де Вильмон».

Клэр закончила.

Сложила письмо.

Очень аккуратно.

Маргарита стояла напротив.

Лицо бледное.

Пальцы сжаты.

Старая привычка.

Страх.

— Когда они будут? — спросила Клэр.

— В письме не сказано.

— Значит, скоро.

Маргарита кивнула.

Клэр подошла к камину.

Подумала.

Потом положила письмо на стол.

Не в огонь.

Пусть.

Документы полезно хранить.

Особенно документы, в которых люди добровольно фиксируют собственную наглость.

— Что будем делать? — тихо спросила Маргарита.

Клэр повернулась.

За окном во двор въехала очередная карета.

На кухне Жанна ругалась с поставщиком масла.

Люси несла стопку свежего белья.

Пьер показывал Фурнье, где укреплять стену.

По дорожке бежал Матьё, размахивая новым ножом в сложенном виде и что-то объясняя Тома.

Из трубы поднимался дым.

От купальни шёл лёгкий пар.

Бельфонтен жил.

Зарабатывал.

Рос.

Клэр посмотрела на Маргариту.

— Ничего.

— Как?

— Мы ничего не будем прекращать.

Маргарита медленно выпрямилась.

— Но Женевьева…

— Не хозяйка здесь.

Тишина.

— Арман…

— Тоже.

Клэр взяла журнал записей.

Открыла.

На завтра четыре клиента.

Послезавтра — пять.

Через день должна вернуться Элеонора.

Сесиль уже прислала записку с именами двух знакомых.

Прекрасно.

Клэр подняла глаза.

— Более того.

Маргарита насторожилась.

— Что?

— До их приезда нам нужна третья ванна.

— Зачем?

Клэр улыбнулась.

— Не хочу, чтобы мама решила, будто дело идёт плохо.

Глава 9 Чужие планы на мою жизнь

Карета де Вильмонов появилась на дороге в половине десятого утра.

Матьё не ворвался в дом.

Не закричал.

Не устроил панику.

Он просто возник в дверях кабинета с таким серьёзным лицом, что Клэр сразу отложила перо.

— Они.

Одно слово.

Этого хватило.

За окном стояло холодное ноябрьское утро. Ночью прихватило морозом: края луж затянуло тонким льдом, трава серебрилась, а над тёплым источником поднимался густой белый пар. С востока пробивалось бледное солнце, делая старый камень Бельфонтена почти золотистым там, где он ещё не успел почернеть от сырости.

Во дворе работали.

Лоран Фурнье ругался с Мишелем из-за камня.

Пьер проверял привезённые доски.

Жак таскал дрова и одновременно пытался не подпускать Огюста к своим ногам.

Из старой прачечной доносился женский смех: Люси готовила помещение к первой процедуре.

На кухне пахло печёными яблоками, горячим хлебом и луком.

Дом жил.

И именно сегодня в него собирались приехать люди, которые рассчитывали увидеть развалины.

Клэр поднялась.

— Далеко?

— Минут десять.

— Кто в карете?

— Мадам де Вильмон. Арман. Ещё слуга и горничная.

— Больше никого?

— Нет.

Клэр кивнула.

— Хорошо.

Матьё не ушёл.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Вы не боитесь?

Вопрос прозвучал без насмешки.

Клэр задумалась.