Женевьева стояла на пороге.

Клэр замерла.

Адриен тоже.

Мать посмотрела.

На него.

На неё.

На расстояние между ними.

На её раскрасневшееся лицо.

На его расстёгнутый шейный платок.

Тишина.

Клэр медленно вдохнула.

Женевьева сказала:

— Холодно.

И закрыла дверь обратно.

Клэр уставилась.

Адриен тоже.

Секунда.

Вторая.

Клэр повернулась к нему.

— Она…

— Да.

— Ничего не сказала.

— Да.

— Это плохо?

Адриен подумал.

— Не знаю.

Клэр посмотрела на закрытую дверь.

— Мне страшно.

Он кивнул.

— Мне тоже.

И оба тихо рассмеялись.

Потому что после всего, что случилось за последние два дня, молчание Женевьевы де Вильмон действительно оказалось самым опасным событием в Бельфонтене.

Глава 12 Дорога, деньги и очень опасное гостеприимство

Утро началось с того, что Арман уехал.

Это было прекрасно.

Не потому, что Клэр желала брату зла.

Просто иногда лучший способ сохранить семейную любовь — увеличить расстояние между родственниками.

Карету подали сразу после завтрака.

Ночь прихватила землю первым настоящим морозом. Во дворе белели края луж, крыши конюшен посеребрились, на голых яблонях висели прозрачные капли, превратившиеся в хрупкие ледяные бусины. Лошади дышали паром. Жак бегал вокруг серого мерина, поправляя ремни, а Пьер стоял возле крыльца в старом коричневом плаще и с видом человека, который считает отъезд молодого хозяина одним из самых удачных природных явлений ноября.

Арман вышел в дорожном пальто.

За ним слуга вынес два сундука.

Жанна появилась у кухонной двери.

В руках держала небольшой свёрток.

Арман увидел.

Насторожился.

— Это что?

— Вам.

— Пирог?

— Нет.

— А что?

Жанна протянула свёрток.

Он взял.

Развернул.

Внутри лежала деревянная ложка.

Арман уставился.

Клэр закрыла рот рукой.

Матьё, стоявший у конюшни, моментально отвернулся к лошади.

Женевьева медленно прикрыла глаза.

— Зачем мне ложка? — спросил Арман.

Жанна ответила совершенно серьёзно:

— Чтобы дома знали, чем вас бить, если полезете в чужую кухню.

Тишина.

Клэр не выдержала.

Смех вырвался сам.

Арман посмотрел на сестру.

— Тебе весело?

— Очень.

— Это унизительно.

— Зато практично.

Жанна кивнула.

— И пирог вы оплатили.

Арман покраснел.

— Да.

— Тогда всё честно.

Он хотел что-то сказать.

Передумал.

Сжал ложку.

Поднялся в карету.

Клэр смотрела вслед и понимала: определённый прогресс всё-таки есть.

Неделю назад Арман устроил бы скандал.

Сегодня просто увёз ложку.

Женевьева стояла рядом.

Когда карета покатила по дороге, мать вдруг сказала:

— Он её выбросит.

Клэр повернула голову.

— Ложку?

— Да.

Матьё откуда-то снизу сообщил:

— Не выбросит.

Обе женщины посмотрели.

Он пожал плечами.

— Она хорошая.

Женевьева моргнула.

Клэр снова рассмеялась.

---

Адриен приехал через сорок минут.

Не один.

С каретой.

Клэр, увидев её из окна кабинета, сразу насторожилась.

Карета была не парадная.

Дорожная.

Тёмная, почти чёрная, с неброской серебряной отделкой, глубокими кожаными рессорами и гербом де Бомонов на дверце. Две сильные гнедые лошади били копытами по мерзлой земле, из ноздрей вырывался белый пар.

Адриен спрыгнул сам.

Сегодня на нём был тёмно-синий шерстяной сюртук, коричневый дорожный плащ с высоким воротником, светлые кожаные перчатки и сапоги, на которых уже виднелись следы грязи. Каштановые волосы были собраны сзади проще обычного, несколько прядей выбились у висков. Мороз сделал кожу светлее, а глаза — ещё ярче.

Клэр невольно задержалась у окна.

Тонкая родинка над правой бровью.

Прямая линия носа.

Чёткий рот.

Лёгкая тень щетины у подбородка — слишком ранний выезд, вероятно.

Красивый.

Проклятие.

Она отступила от окна раньше, чем он поднял голову.

Через минуту Адриен вошёл в холл.

И сразу сказал:

— Одевайтесь.

Клэр посмотрела.

— Доброе утро.

Он улыбнулся.

Ямочки.

— Доброе утро. Одевайтесь.

— Куда?

— Сюрприз.

— Нет.

Адриен моргнул.

— Что «нет»?

— Я не сажусь в карету к мужчине, который не говорит, куда везёт.

— Очень разумно.

— Спасибо.

— Вчера вы были смелее.

Клэр прищурилась.

— Вчера вы были без кареты.

— Тоже разумно.

Из гостиной появилась Женевьева.

Посмотрела на Адриена.

Потом на дочь.

Потом на карету за окном.

— Куда вы едете?

Клэр повернулась.

— Вот.

Адриен вздохнул.

— В Сен-Реми.

— Зачем? — одновременно спросили обе.

Он посмотрел сначала на одну, потом на другую.

— Теперь я понимаю происхождение.

Клэр скрестила руки.

Женевьева подняла бровь.

Адриен продолжил:

— Там мой дорожный дом.

— Гостиница? — спросила Клэр.

— Постоялый дом для состоятельных путешественников. Небольшой.

— Насколько небольшой?

— Двадцать две комнаты.

Клэр уставилась.

— Это у вас небольшой?

— У меня есть больше.

Конечно.

— Зачем мне туда?

— Я обещал сюрприз.

— Это не ответ.

— Хочу показать вам кое-что.

— Что?

— Если скажу, сюрприза не будет.

Клэр посмотрела на мать.

Женевьева неожиданно сказала:

— Езжай.

Клэр замерла.

— Что?

— Езжай.

— Вы сейчас разрешили мне уехать с мужчиной?

Женевьева медленно оглядела дочь.

Потом Адриена.

— Я видела вас вчера на террасе.

Тишина.

Адриен слегка кашлянул.

Клэр почувствовала, как лицо начинает гореть.

— Мама.

— Что?

— Ничего.

— Вот и прекрасно.

Женевьева повернулась к Адриену.

— Вернёте её до темноты.

Клэр открыла рот.

Адриен серьёзно поклонился.

— Постараюсь.

Женевьева прищурилась.

— Нет. Вернёте.

— Да, мадам.

Клэр смотрела.

— Я здесь вообще присутствую?

Мать и Адриен одновременно ответили:

— Да.

Клэр закрыла глаза.

— Прекрасно.

---

Через десять минут она вышла в тёмно-синем шерстяном платье, которое Люси переделала ещё неделю назад, сером плаще с меховой отделкой и перчатках.

Волосы Клэр собрала низко, без сложной конструкции. Несколько коротких прядей у лица всё равно выбились.

Адриен ждал у кареты.

Увидел её.

И замолчал.

Вот это Клэр понравилось.

Очень.

Она подошла.

— Что?

— Ничего.

— Вы смотрите.

— Это не запрещено.

— Пока.

Он подал руку.

Клэр положила ладонь.

Адриен помог подняться.

И задержал пальцы на секунду дольше необходимого.

Тепло прошло через перчатки.

Она посмотрела.

Он улыбнулся.

— Совершенно случайно.

— Конечно.

В карете пахло кожей, шерстью, лёгким табаком и чем-то цитрусовым.

На сиденье лежал тёплый плед.

Клэр села.

Адриен напротив.

Карета тронулась.

---

Бельфонтен остался позади.

Дорога вилась между полями.

Ноябрьская Франция была совсем не той Францией, которую продавали открытки будущего.

Никаких ярких лавандовых склонов.

Никаких туристических витрин.

Земля тёмная, мокрая, местами прихваченная морозом. Виноградники стояли голыми рядами. Низкие каменные стены делили поля. На дальних лугах паслись тяжёлые коровы, их дыхание белело в холодном воздухе. Над деревнями поднимался дым. Серые каменные дома теснились вокруг церквей, крыши блестели после ночного инея.