Мать молчала.

Арман отвёл глаза.

Клэр рассмеялась.

— Конечно.

— Клэр, — предупреждающе произнесла Женевьева.

— Что?

— Будь разумна.

Она посмотрела в окно.

Проспер поправлял манжету.

Слуга доставал багаж.

Багаж.

Не визит.

Он приехал жить.

Клэр почувствовала, как внутри просыпается совершенно неприличное веселье.

— Мама.

— Да?

— Я сегодня буду очень разумной.

Женевьева почему-то побледнела.

---

Проспер вошёл через пять минут.

Клэр ждала в холле.

Женевьева справа.

Арман слева.

Маргарита чуть дальше.

Люси выглядывала из коридора.

Матьё каким-то чудом оказался на лестнице.

Клэр посмотрела на него.

Он сделал вид, что протирает перила.

Тряпки не было.

Она решила разобраться позже.

Проспер снял шляпу.

Поклонился Женевьеве.

Арману.

Потом повернулся к Клэр.

Улыбка стала снисходительно-тёплой.

Вот уже захотелось ударить.

— Клэр.

Он протянул руки.

Она посмотрела.

На руки.

На него.

— Месье де Ларок.

Проспер замер.

— Мы ведь старые знакомые.

— Именно поэтому помню имя.

На лестнице кто-то тихо подавился.

Матьё.

Женевьева бросила вверх убийственный взгляд.

Проспер решил не заметить.

— Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо.

— Провинция пошла вам на пользу.

— Представьте себе.

Он оглядел холл.

— Хотя дом, конечно, требует мужской руки.

Клэр почувствовала, как Маргарита за спиной напряглась.

Арман улыбнулся.

Женевьева сохраняла лицо.

Клэр тоже.

— Почему?

Проспер удивился.

— Что?

— Почему дом требует мужской руки?

— Ну…

Он посмотрел на потолок.

На стены.

На дверь.

Будто ответ должен был быть написан там.

— Ремонт.

— Его делают Лоран и Мишель Фурнье. У них четыре мужские руки на двоих. Пока хватает.

Матьё издал странный кашель.

Проспер моргнул.

— Я имел в виду управление.

— Управляю я.

— Разумеется.

Сказано было так, будто он разговаривал с ребёнком, который самостоятельно завязал ленту.

Клэр стало весело.

Очень.

— Вы надолго?

Проспер улыбнулся.

— Думаю, на несколько недель.

— Нет.

Тишина.

Женевьева закрыла глаза.

Арман побледнел.

Проспер продолжал улыбаться.

— Простите?

— У нас нет свободной комнаты на несколько недель.

— Но ваш брат сказал…

Клэр повернулась к Арману.

Тот посмотрел в сторону.

— Мой брат здесь не распоряжается комнатами.

Проспер растерялся.

— Я могу остановиться в ближайшем городе.

— Отличная мысль.

— И приезжать каждый день.

— Посмотрим.

Он смотрел.

Не понимал.

Совершенно.

Клэр почти прониклась.

— Клэр, — сказала Женевьева, — Проспер проделал долгий путь.

— Поэтому ему надо отдохнуть.

— Я не устал, — быстро сказал Проспер.

— Жаль.

На лестнице Матьё сел на ступеньку и спрятал лицо в ладони.

Клэр решила, что вечером даст ему пирог за моральные страдания.

Проспер снова собрался.

— Я хотел поговорить с вами о будущем.

— Моём?

— Нашем.

Вот теперь Клэр посмотрела внимательно.

Мужчина расправил плечи.

Подбородок поднялся.

Глаза приобрели выражение человека, который приготовил благородную речь.

— Я понимаю, что последние месяцы были для вас непростыми.

— Да.

— И знаю, что после событий при дворе многие мужчины…

Он сделал деликатную паузу.

Клэр ждала.

— Продолжайте.

— Возможно, не захотели бы связывать своё имя…

— С моим?

— Я не хотел говорить так прямо.

— А зря. Быстрее.

Проспер покраснел.

— Я готов не обращать внимания на прошлое.

Клэр почувствовала, как за спиной Маргарита резко вдохнула.

Женевьева замерла.

Арман смотрел в пол.

Проспер улыбнулся.

Он действительно считал, что только что сделал ей подарок.

Клэр подошла ближе.

— Месье де Ларок.

— Да?

— Можно один вопрос?

— Конечно.

Она улыбнулась.

Очень мягко.

— А зачем вы мне?

Тишина.

Проспер моргнул.

Один раз.

Второй.

Улыбка осталась.

Но стала какой-то отдельной от лица.

— Простите?

— Зачем вы мне?

— Я…

Он посмотрел на Женевьеву.

Потом на Армана.

Потом снова на Клэр.

— Я предлагаю вам брак.

— Я поняла.

— Тогда…

— В чём моя выгода?

Проспер открыл рот.

И впервые за всё время выглядел не самодовольным.

Просто растерянным.

С лестницы раздался тихий голос Матьё:

— Вот и я хотел спросить.

Клэр закрыла глаза.

Женевьева резко повернулась.

— Кто это?!

Матьё вскочил.

— Никто.

И исчез наверху.

Клэр медленно выдохнула.

Проспер всё ещё смотрел на неё.

А потом за входной дверью раздался знакомый мужской голос:

— Я что-то пропустил?

Клэр обернулась.

Адриен де Бомон стоял на пороге.

Без шляпы.

С дождём на плечах.

Ярко-синие глаза сначала нашли её.

Потом Проспера.

Потом Женевьеву.

Потом снова Проспера.

Правая бровь медленно поднялась.

Клэр увидела, как он оценил мужчину в розовом сюртуке.

Его багаж.

Расстановку людей.

Лицо Клэр.

И понял достаточно.

Проспер выпрямился.

— Месье де Бомон.

Адриен кивнул.

— Де Ларок.

Они знакомы.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Адриен посмотрел на Клэр.

— Так что я пропустил?

Она улыбнулась.

— Мне только что предложили брак.

Адриен застыл.

Вот теперь она увидела всё.

Синие глаза расширились.

Брови взлетели.

Потом медленно опустились.

Челюсть стала твёрдой.

Пальцы правой руки сжали перчатки.

Ни одной ямочки.

— Вот как.

Проспер расправил плечи.

— Да.

Адриен посмотрел на него.

Долго.

Потом на Клэр.

— И?

Клэр подошла к нему.

Остановилась совсем близко.

Посмотрела в синие глаза.

— А я пытаюсь понять, зачем он мне.

Ямочки появились.

Медленно.

Очень опасно.

Адриен перевёл взгляд на Проспера.

— Разумный вопрос.

Проспер побледнел.

Женевьева закрыла глаза.

Арман пробормотал что-то себе под нос.

Маргарита отвернулась, но Клэр увидела её улыбку.

А сверху, с лестницы, донёсся приглушённый смешок Матьё.

Клэр посмотрела на весь этот внезапно собравшийся в её полуразрушенном доме цирк.

На мать, которая приехала закрывать её дело.

На брата, который уже примерялся к её счетам.

На жениха, которого ей выбрали без её участия.

На конкурента, которого она вчера впервые поцеловала и который сейчас смотрел на этого жениха так, будто впервые в жизни нашёл человека раздражительнее самой Клэр.

И поняла одну простую вещь.

Спокойная жизнь закончилась.

Наконец-то.

Глава 10 Жених, конкурент и очень плохой завтрак

Проспер де Ларок всё ещё не нашёл ответа.

Клэр дала ему время.

Секунд десять.

Для человека, приехавшего жениться, этого было более чем достаточно.

— Итак? — напомнила она.

Проспер моргнул.

За его спиной Женевьева стояла с таким лицом, словно дочь только что спросила священника о себестоимости отпущения грехов.

Арман смотрел в сторону.

Маргарита изучала вазу.

Адриен — Проспера.

Особенно внимательно.

Невысокий жених поправил кружевную манжету.

— Брак, Клэр, не торговая сделка.

— Правда?

Люсен появился в дверях столовой.

— Иногда именно торговая.