Клэр почувствовала.

И вдруг стало теплее, чем от источников.

---

Когда гости вернулись в гостиную, разговор уже был не о скандале.

О бизнесе.

О дороге.

О воде.

О том, кто приезжал.

О том, как спала дюшесса после процедуры.

Элеонора сообщила, что прекрасно.

Софи добавила подробностей.

Слишком много.

Все засмеялись.

Клэр смотрела на мать.

Женевьева разговаривала с маркизом.

Спокойно.

Уверенно.

Продавала Бельфонтен так, будто всю жизнь только этим и занималась.

Клэр подошла.

— Мама.

— Да?

— Можно на минуту?

Они отошли к окну.

— Что вы делаете?

Женевьева посмотрела.

— Помогаю.

— Почему?

Пауза.

Мать отвернулась к комнате.

Свечи отражались в жемчуге.

— Потому что если ты всё равно намерена шокировать Францию, лучше сделать это дорого.

Клэр замерла.

Потом засмеялась.

— Вот теперь точно моя мать.

Женевьева усмехнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Не привыкай.

— Поздно.

---

К одиннадцати гости начали разъезжаться.

Кареты подъезжали одна за другой.

Слуги подавали плащи.

Мужчины надевали перчатки.

Женщины кутались в мех.

Лошади били копытами.

Фонари качались в тёмном дворе.

Холодный воздух смешивался с тёплым светом из дверей.

Клэр стояла на крыльце.

Прощалась.

Маркиз записался на следующую неделю.

Его сестра — тоже.

Ещё одна дама попросила время для мужа.

Сесиль подошла последней.

— Хороший вечер.

— Вы знали?

— О чём?

— Что мама устроит это?

— Частично.

— Сесиль.

— Хорошо. Да.

Клэр прищурилась.

— Вы обе…

— Да.

— Я вас ненавижу.

— Нет.

— Иногда.

Сесиль улыбнулась.

— Главное — не бесплатно.

Она села в карету.

Элеонора уехала следом.

Люсен тоже.

Наконец двор опустел.

Почти.

Адриен остался.

Конечно.

Клэр стояла на крыльце.

Смотрела на последнюю карету.

— День закончился?

— Надеюсь, нет.

Она повернулась.

Он стоял рядом.

В свете фонаря.

— Вы обещали вернуть меня до темноты.

— Вернул.

— Мама всё равно устроила вечер.

— Это уже не моя вина.

Клэр улыбнулась.

— Хорошая поездка.

— Это комплимент?

— Да.

— Запомню дату.

— Не надо.

— Обязательно.

Они вошли.

В холле тихо.

Слуги убирали посуду.

Издалека слышалась Жанна.

Где-то хлопнула дверь.

Женевьева уже поднялась наверх.

Клэр остановилась у лестницы.

— Вы уезжаете?

Адриен посмотрел.

— Должен.

— Должны?

— Вроде бы.

Пауза.

Клэр чувствовала.

Весь день.

Дорогу.

Танец.

Комнату.

Ванную.

Его слова.

«Когда это случится».

Она подняла глаза.

— А если не уедете?

Адриен замер.

Вот.

Совсем.

Лицо изменилось.

Ни ямочек.

Ни шутки.

Дыхание.

Плечи.

Пальцы.

Он медленно снял перчатки.

Одну.

Вторую.

— Клэр.

— Что?

— Вы уверены, что хотите задать этот вопрос сегодня?

Она смотрела.

Сердце билось сильно.

Но не от страха.

— Да.

Адриен сделал шаг.

— И понимаете, что я отвечу?

— Думаю.

— Нет.

Он подошёл ближе.

Не касаясь.

— Скажите.

Клэр почувствовала жар.

— Останьтесь.

Тишина.

Далеко на кухне кто-то уронил крышку.

Звук прозвучал почти неприлично громко.

Адриен закрыл глаза.

На секунду.

Когда открыл, взгляд был другим.

— Хорошо.

Клэр сглотнула.

— Хорошо?

— Я предупреждал.

— О чём?

Он медленно протянул руку.

Коснулся её щеки.

— Что терпение не бесконечно.

Она улыбнулась.

— А я предупреждала, что это пока.

Адриен рассмеялся.

Тихо.

Потом поцеловал.

Не осторожно.

Не пробуя.

По-настоящему.

Клэр шагнула к нему сама.

Руки обняли шею.

Его ладони легли на талию.

Потом выше по спине.

Потом снова вниз.

Тепло.

Сила.

Желание.

Никакой игры.

Он оторвался от губ.

Посмотрел.

— Последний шанс передумать.

Клэр провела пальцами по его волосам.

Вытащила ленту.

Каштановые пряди рассыпались по плечам.

Адриен замер.

— Это ответ?

Клэр улыбнулась.

— Догадайтесь.

Он подхватил её на руки.

Клэр ахнула.

— Адриен!

— Что?

— Поставьте.

— Нет.

— Здесь лестница.

— Именно.

— Я могу идти сама.

— Знаю.

— Тогда…

Он посмотрел.

Ямочки.

— Сегодня хочу так.

Клэр рассмеялась.

И позволила.

Потому что иногда независимость — это не обязательно идти самой.

Иногда это возможность самой решить, кому позволить тебя нести.

На верхней площадке стояла Женевьева.

Клэр увидела.

Замерла.

Адриен тоже.

Мать смотрела.

На дочь у него на руках.

На распущенные мужские волосы.

На перчатки, оставшиеся внизу.

Тишина.

Клэр почувствовала, как краснеет.

— Мама.

Женевьева медленно подняла бровь.

— Что?

— Вы…

— Я иду спать.

— А.

Женевьева посмотрела на Адриена.

— Месье де Бомон.

— Мадам.

— Завтра к завтраку.

Он сглотнул.

— Разумеется.

Она пошла дальше.

Через два шага остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

— И не разбудите дом.

Клэр закрыла лицо ладонями.

Адриен застыл.

Женевьева ушла.

Несколько секунд они молчали.

Потом Клэр начала смеяться.

Тихо.

Беззвучно.

Уткнувшись ему в плечо.

Адриен тоже.

— Я боюсь вашей матери, — прошептал он.

— Теперь поздно.

— Очень.

Клэр подняла голову.

Посмотрела на него.

— Адриен.

— Да?

Она улыбнулась.

— Несите.

Ямочки появились.

— С удовольствием.

Глава 13 Цена хорошей репутации

Утро оказалось совершенно неприлично красивым.

Клэр поняла это ещё до того, как открыла глаза.

В комнате было тихо. Не мёртвая тишина старого дома, к которой она привыкла в первые дни, а тёплая, густая, почти домашняя. За ставнями шуршал ветер. В камине оседало полено, посылая вверх россыпь красных искр. Где-то во дворе коротко заржал конь.

И рядом дышал мужчина.

Вот это обстоятельство всё меняло.

Клэр открыла глаза.

Адриен лежал на боку, лицом к ней.

Спал.

Впервые она видела его без привычного контроля.

Без идеально завязанного платка.

Без сюртука.

Без выражения человека, который умеет одновременно считать прибыль, расстояния между городами и слабости собеседника.

Каштановые волосы рассыпались по подушке. Одна прядь упала на лоб. Между бровями исчезла привычная складка. Рот расслабился, и сейчас он выглядел моложе своих сорока двух.

Клэр долго смотрела.

Потом взгляд сам скользнул ниже.

Обнажённое плечо.

Старая светлая полоска шрама.

Грудь.

Тёплая кожа.

Её собственная ладонь лежала у него на рёбрах.

Она почувствовала, как внутри медленно растекается тепло.

Вчерашняя ночь не была ошибкой.

Это Клэр поняла сразу.

Не потому, что всё было идеально.

Именно поэтому.

Они смеялись.

Один раз едва не опрокинули подсвечник.

Адриен ударился коленом о край кровати и выругался так выразительно, что Клэр потом ещё несколько минут не могла перестать смеяться.

Он сначала обиделся.

Потом тоже засмеялся.

Было тепло.

Неловко.

Жадно.

Медленно.

По-настоящему.