— Какие гости?

— Богатые.

Адриен тихо кашлянул.

Клэр посмотрела.

— Не смейте.

— Молчу.

Они вошли.

И остановились.

Гостиная преобразилась.

Свечи.

Десятки.

На каминной полке.

На столах.

В настенных подсвечниках.

Тёплый золотистый свет отражался в старых зеркалах и сглаживал трещины на стенах.

Жанна каким-то чудом организовала стол.

Хлеб.

Сыры.

Паштет.

Холодная птица.

Маринованные овощи.

Пирог.

Свечи пахли воском.

Из кухни шёл аромат корицы, жареного мяса и кофе.

У камина сидела Элеонора де Шарни.

Рядом — Сесиль.

Шарлотта де Латур.

Софи де Монтреваль.

Ещё три женщины и двое мужчин, которых Клэр видела впервые.

Люсен стоял у стены с бокалом.

Увидел брата.

Поднял брови.

Женевьева появилась из соседней комнаты.

В тёмном сливовом платье.

Без дорожной простоты.

Волосы уложены высоко.

На шее — жемчуг.

Настоящая мадам де Вильмон.

Высокомерная.

Безупречная.

Опасная.

Клэр смотрела.

— Мама.

— Ты вернулась.

— Вижу.

— Хорошо.

— Что происходит?

Женевьева улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Я исправляю твою рекламу.

Клэр потеряла дар речи.

Сесиль подняла бокал.

— Я пыталась остановить.

Элеонора сказала:

— Врёт.

Сесиль улыбнулась.

— Немного.

Клэр посмотрела на мать.

— Вы пригласили людей?

— Да.

— Без меня?

— Ты была занята.

— Это мой дом.

— Именно поэтому они здесь.

— Я сейчас…

Женевьева подошла.

Тихо сказала:

— Не ругайся.

Клэр замерла.

Мать продолжила ещё тише:

— Они приехали посмотреть на женщину, о которой уже говорят.

— На меня?

— На Бельфонтен.

Пауза.

— И на тебя.

Клэр оглядела комнату.

Лица.

Одежда.

Шёлк.

Шерсть.

Кружева.

Жемчуг.

Блеск пряжек.

Любопытство.

Вот.

Манипуляция.

Очень старая.

Очень французская.

Если тебя обсуждают — нельзя заставить людей замолчать.

Можно дать им тему получше.

Клэр посмотрела на мать.

— Это вы придумали?

— Частично.

Сесиль громко сказала:

— В основном я.

Элеонора:

— Врёт снова.

Все засмеялись.

Женевьева даже не повернулась.

— Я пригласила тех, кто всё равно бы приехал в течение двух недель.

Клэр вздохнула.

— И что я должна делать?

Мать посмотрела на её дорожное платье.

— Для начала переодеться.

Клэр медленно улыбнулась.

— Вот теперь я вас узнаю.

---

Через двадцать минут Люси затягивала последние крючки на платье.

Не придворном.

Клэр отказалась.

Тёмно-зелёная шерсть.

Более мягкая, чем синяя.

Квадратный вырез, не слишком глубокий.

Рукава узкие.

Талия подчёркнута.

Юбка без чрезмерной ширины.

На шее ничего.

Волосы Люси подняла выше обычного, но оставила несколько мягких прядей вокруг лица.

Клэр посмотрела в зеркало.

Тело менялось.

Медленно.

Щёки уже не были впалыми.

Под глазами меньше теней.

Плечи расправлены.

Шея держалась иначе.

В глазах жизнь.

Предшественница всё ещё смотрела из зеркала.

Но уже не жертва.

— Красивая, — сказала Люси.

Клэр посмотрела.

— Правда?

— Очень.

— Не врёшь?

— Немного.

Клэр рассмеялась.

— Отлично.

Люси улыбнулась.

— Месье де Бомон всё равно упадёт.

— Он сегодня уже достаточно видел.

Люси замерла.

Щёки покраснели.

Клэр поняла.

— Я не это имела в виду.

— Конечно.

— Люси.

— Я молчу.

— Ужасный дом.

— Да.

---

Адриен действительно не упал.

Но замолчал.

Снова.

Клэр спустилась по лестнице.

Разговоры стали тише.

Не прекратились.

Просто люди посмотрели.

Она почувствовала.

Не как раньше.

Не «бедная опальная фрейлина».

Не «болезненная дочь де Вильмонов».

Женщина.

Хозяйка.

Адриен стоял у камина.

Переодеваться не успел.

Но снял дорожный плащ.

Тёмно-синий сюртук сел идеально.

Белый шейный платок.

Светлый жилет.

Каштановые волосы поправлены.

Только глаза выдавали.

Клэр подошла.

— Что?

Он медленно сказал:

— Ничего.

— Второй раз сегодня.

— Вы виноваты.

— В чём?

— Я забываю слова.

Люсен, стоявший рядом, сказал:

— Наконец.

Адриен даже не посмотрел.

Клэр улыбнулась.

---

Ужин превратился в спектакль.

Только сцену никто не объявлял.

Женевьева рассадила гостей так, что Клэр оказалась между Элеонорой и новым мужчиной — маркизом де Рувре, владельцем земли в нескольких часах езды.

Адриен — напротив.

Сесиль — рядом с Люсеном.

Конечно.

Клэр посмотрела на мать.

Та невинно пила вино.

Манипуляторша.

Маркиз оказался лет пятидесяти, широкоплечий, седой, с большим носом и неожиданно добрыми глазами.

— Мадам де Вильмон, мне сказали, что вы лечите всё.

Клэр сразу сказала:

— Вам солгали.

Он замер.

Потом рассмеялся.

— Прекрасно.

— Я не лечу всё.

— А что лечите?

— Я помогаю телу не ненавидеть своего владельца.

Маркиз снова рассмеялся.

— Тогда мне надо.

Адриен напротив поднял бокал.

Клэр увидела.

Ревность.

Совсем маленькая.

Красиво.

Она улыбнулась маркизу чуть теплее.

Адриен прищурился.

Сесиль заметила.

Разумеется.

— Месье де Бомон, — сказала она. — Вы сегодня особенно молчаливы.

— Ем.

— Не похоже.

Люсен опустил голову.

Клэр продолжала разговор с маркизом.

Специально.

Да.

Очень по-детски.

Но приятно.

Маркиз рассказывал о колене.

Клэр задавала вопросы.

Адриен медленно крутил бокал.

Его большой палец скользил по ножке.

Челюсть чуть напряжена.

Брови ровные.

Слишком ровные.

Клэр едва не рассмеялась.

Элеонора наклонилась к ней.

— Вы его дразните.

— Кого?

Дюшесса посмотрела.

Клэр улыбнулась.

— Не понимаю.

— Конечно.

Элеонора отпила вино.

— Продолжайте.

Клэр обожала эту женщину.

---

После ужина Женевьева нанесла следующий удар.

— Клэр, покажи гостям комнаты.

Клэр посмотрела.

— Какие?

— Процедурные.

Она замерла.

Умно.

Очень.

Не продавать словами.

Показать.

Клэр встала.

— Хорошо.

В итоге за ней пошли почти все.

Сначала старая прачечная.

Теперь белёные стены.

Тёплый пар.

Две ванны уже работали.

Третью сегодня начали устанавливать.

Новый деревянный настил.

Полки с маслами.

Льняные полотенца.

Камни.

Травы.

Маленький шкаф для мёда и глины.

Люси зажгла дополнительные свечи.

Тёплый свет лёг на пар.

Комната стала почти волшебной.

Шарлотта сказала:

— Теперь выглядит совсем иначе.

Клэр кивнула.

— Ещё не закончено.

Маркиз потрогал край ванны.

— Это приносит доход?

Клэр улыбнулась.

— Да.

Женевьева за спиной сказала:

— Хороший.

Клэр резко повернулась.

Мать подняла бровь.

Гости услышали.

Вот.

Репутация.

Не Клэр хвастается.

Мать.

Та самая Женевьева де Вильмон, которая считала бизнес позором.

Сесиль улыбнулась.

Элеонора тоже.

Клэр поняла игру.

И приняла.

— Мы расширяемся постепенно, — сказала она. — Чтобы качество не падало.

Маркиз кивнул.

— Разумно.

Адриен стоял у двери.

Не вмешивался.

Но смотрел.

Гордость.

Вот что было в лице.