— Так.

Она провела ладонью по лицу.

— Либо кома, либо смерть, либо я наконец сошла с ума. В любом случае администратора звать бесполезно.

Вдалеке что-то блеснуло.

Клэр прищурилась.

Зеркало.

Высокое.

Старинное.

В тяжёлой раме.

— Конечно.

Она пошла к нему.

— А почему бы и нет.

Чем ближе подходила, тем сильнее менялось ощущение пространства.

Появился холод.

Не настоящий.

Скорее память о холоде.

Клэр остановилась перед зеркалом.

И не увидела себя.

Точнее…

увидела.

Но не ту.

По другую сторону стояла молодая женщина.

Лет двадцати восьми.

Очень худая.

В длинном платье бледного цвета.

Тонкая талия была перехвачена корсажем. Узкие плечи опущены. Светлое лицо казалось почти прозрачным. Волосы тёмно-русые, похожие на волосы Клэр, но длиннее, уложены старомодно и не слишком аккуратно.

Глаза.

Те же серо-зелёные глаза.

Только испуганные.

Клэр медленно подняла руку.

Девушка подняла свою.

Клэр коснулась стекла.

Чужая ладонь легла напротив.

— Кто ты?

Губы девушки дрогнули.

— Клэр.

Клэр закрыла глаза.

— Разумеется.

Открыла.

— Фамилия?

Девушка молчала.

— Ну?

— Де Вильмон.

Клэр несколько секунд смотрела на неё.

Потом тихо сказала:

— Нет.

Девушка вздрогнула.

— Просто нет. У меня был тяжёлый день. Я открыла салон. Разбила масло. Пережила землетрясение. Возможно, умерла. У меня закончился лимит на семейные сюрпризы.

Впервые в глазах девушки появилось что-то кроме страха.

Недоумение.

Клэр наклонилась ближе.

— Какой год?

— Ты…

— Год, Клэр.

— Ты тоже Клэр.

— Я уже заметила эту организационную проблему.

Девушка сглотнула.

— Ты говоришь странно.

— Поверь, это сейчас наименьшая из наших проблем. Какой год?

Ответ прозвучал тихо.

Клэр перестала улыбаться.

Она знала французскую историю не как специалист.

Школа.

Книги.

Документальные фильмы.

Экскурсии.

Французу вообще трудно прожить жизнь, не столкнувшись с собственной историей в количестве, иногда превышающем медицинские рекомендации.

Но названная дата ей не понравилась.

Совсем.

Клэр посмотрела на девушку.

— Где ты?

— Бельфонтен.

— Это что?

— Поместье.

— Чьё?

Девушка опустила глаза.

— Моё.

— Тогда почему ты произносишь это так, будто тебе подарили чуму?

Губы задрожали.

И информация пришла не словами.

Ударом.

Коридор.

Женский голос.

Холодный.

«Ты опозорила нас».

Мужской смех.

Письмо.

Карета.

Дождь.

Тошнота.

Лицо пожилой женщины.

Чьи-то руки, застёгивающие плащ.

Страх.

Клэр отшатнулась.

— Что это было?

Девушка плакала.

Без звука.

— Твоя память?

Кивок.

Клэр снова коснулась зеркала.

Пришло другое.

Мать.

Высокий подбородок.

Сын рядом.

Брат.

Презрение.

Слова.

Опала.

Стыд.

Сплетни.

Дорога.

Поместье.

Трещащие стены.

И земля, внезапно заходившая ходуном.

Клэр резко убрала ладонь.

— Они тебя сюда отправили?

— Да.

— За что?

Девушка опустила голову.

— Я мешала.

Два слова.

Клэр почувствовала, как внутри поднимается очень знакомое состояние.

Она редко действительно злилась.

Раздражалась — постоянно.

Злилась — редко.

Настоящая злость у неё была тихой.

Она никогда не кричала в этот момент.

Наоборот.

Говорила особенно спокойно.

— Подними голову.

Девушка не пошевелилась.

— Клэр.

Та подняла глаза.

— Ты хочешь вернуться?

Долгая пауза.

Потом девушка покачала головой.

— Почему?

— Я устала.

Клэр смотрела на неё.

Не слабая.

Не жалкая.

Просто сломанная.

Как тело, которое слишком долго болело и в конце концов перестало сопротивляться.

Только с мышцей Клэр знала, что делать.

С душой было сложнее.

— А я не устала, — сказала она.

Девушка моргнула.

— Я злая. У меня завтра открытие.

— Что?

— Неважно.

Клэр положила ладонь на стекло.

— Послушай меня. Я понятия не имею, что происходит. Я не знаю, почему у нас одно имя. Не знаю, почему ты похожа на меня. Не знаю, почему я стою здесь и разговариваю с женщиной, которая, возможно, жила за двести с лишним лет до моего рождения.

Девушка смотрела.

— Но одну вещь я понимаю.

Клэр наклонилась ближе.

— С тобой поступили мерзко.

По щеке девушки скатилась слеза.

— Поэтому договоримся.

— О чём?

— Я проживу.

— Ты?

Клэр усмехнулась.

— Мы.

Она постучала пальцем по зеркалу.

— Я не обещаю быть доброй.

У девушки вдруг дрогнули губы.

Почти улыбка.

— Я вообще редко обещаю невозможное.

Ещё одна слабая улыбка.

— Но я обещаю другое. Я проживу эту жизнь так, чтобы тебе за неё не было обидно.

Глаза напротив наполнились слезами.

— И те, кто тебя сюда отправил…

Клэр задумалась.

— Я их не убью.

Девушка удивлённо распахнула глаза.

— Видишь? Уже проявляю великодушие.

Теперь она действительно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Клэр тоже.

— Но пожалеть они успеют.

— Ты отомстишь?

— С удовольствием.

Белое пространство дрогнуло.

Клэр оглянулась.

— О.

По зеркалу прошла трещина.

Девушка испугалась.

— Клэр!

— Я здесь.

Ещё одна трещина.

Клэр прижала ладонь сильнее.

— Слушай меня.

Девушка тоже прижала ладонь.

— Я проживу.

Трещины побежали между их пальцами.

— Я буду есть.

Девушка рассмеялась сквозь слёзы.

— Я буду спать.

Белый свет становился ярче.

— Я буду носить красивые платья, раз уж вы тут все зачем-то мучаетесь с этими корсетами.

— Клэр…

— Я заработаю деньги.

Стекло начало рассыпаться светом.

— И я буду счастлива.

Она увидела улыбку девушки.

Первую настоящую.

— За нас обеих, — сказала Клэр.

Зеркало исчезло.

---

Первым вернулся запах.

Клэр поморщилась.

Не апельсин.

Не бергамот.

Не кедр.

Сырость.

Пыль.

Старая ткань.

Холодный камень.

И что-то ещё — влажное, землистое, тяжёлое.

Она попыталась вдохнуть глубже и закашлялась.

Под щекой было жёстко.

Не диван.

Клэр медленно пошевелила пальцами.

Они коснулись шероховатого дерева.

Где-то рядом плакал человек.

Женщина.

— Мадемуазель…

Клэр не открывала глаз.

Голова болела.

Тело ощущалось неправильно.

Слишком лёгкое.

Слишком слабое.

Грудь стягивало чем-то жёстким.

— Мадемуазель Клэр…

Другой голос.

Старше.

— Господи милосердный… дитя моё…

Клэр заставила себя открыть глаза.

Над ней висел потрескавшийся потолок.

По серой штукатурке шла широкая свежая трещина.

С неё медленно сыпалась пыль.

Клэр моргнула.

Повернула голову.

Увидела тяжёлую деревянную кровать.

Выцветший полог.

Криво стоящий сундук.

Разбитый кувшин.

Свечу.

Женщину в чепце.

Ещё одну — молодую, бледную, с красными от слёз глазами.

Никаких зеркал.

Никаких белых стен.

Никакого Лиона.

Клэр медленно подняла руку.

Тонкую.

Белую.

Чужую.

И очень тихо сказала:

— Вот же дерьмо.

Глава 1 Пыль, трещины и горячая вода

— Вот же дерьмо.

После этих слов в комнате стало так тихо, что Клэр услышала, как где-то за стеной капает вода.