Она слишком долго жила, чтобы делать вид, будто не понимает, чего хочет.

Губы Адриена были тёплыми.

Первое прикосновение — коротким.

Почти осторожным.

Он отстранился на мгновение.

Посмотрел.

Клэр подняла бровь.

— И?

Адриен моргнул.

— Что «и»?

— Это всё?

Лицо мужчины изменилось.

Сначала удивление.

Потом понимание.

Потом обе ямочки.

— Нет.

Второй поцелуй был другим.

Ладонь Адриена скользнула ей на затылок.

Вторая легла на талию.

Клэр почувствовала, как её прижали ближе.

Не резко.

Но уверенно.

Ткань его жилета под пальцами.

Тепло груди.

Запах кожи, дождя, чистой рубашки.

Она подняла руку к его волосам.

Каштановые пряди оказались мягче, чем выглядели.

Адриен тихо вдохнул ей в губы.

Вот.

Вот это уже было честнее любого разговора.

Клэр отстранилась первой.

Совсем немного.

Они стояли, касаясь лбами.

Адриен дышал тяжелее обычного.

— Вы ужасно действуете на мою способность думать.

— Хорошо.

Он открыл глаза.

— Хорошо?

— А то я начала переживать, что она у вас не отключается.

Он засмеялся.

Тихо.

Прямо ей в лицо.

Потом снова поцеловал.

Коротко.

— Я не собираюсь спасать вас.

Клэр замерла.

Адриен смотрел серьёзно.

— Отлично.

— Вы не нуждаетесь.

— Ещё лучше.

— И я не собираюсь делать вид, что ваш бизнес — милая женская забава.

— Продолжайте. Пока прекрасно.

— Я буду конкурировать.

— Обязательно.

— И если вы сделаете глупость, скажу.

— Рискните.

Ямочки.

— Вот поэтому всё так плохо.

Клэр улыбнулась.

— Нет.

— Нет?

— Поэтому интересно.

Адриен посмотрел на неё.

Потом медленно покачал головой.

— Мне конец.

— Не драматизируйте.

— Я француз.

— Аргумент.

Он хотел снова наклониться.

В коридоре раздался голос Люсена:

— Адриен!

Адриен закрыл глаза.

Клэр прижалась лбом к его плечу и беззвучно засмеялась.

— Я его убью.

— Не надо. Он мой нотариус.

— Найдём другого.

— Этот красивый.

Адриен замер.

Клэр почувствовала, как рука на её талии стала чуть крепче.

Она подняла голову.

Вот.

Брови сошлись.

Губы поджались.

Синие глаза стали очень внимательными.

— Что?

— Ничего.

— Адриен.

— Я совершенно спокоен.

— Конечно.

— Люсен действительно красивый.

— Очень.

— Клэр.

Она рассмеялась.

— Идите. Вас зовут.

— Вы специально.

— Что?

— Ничего.

Он отпустил.

Сделал два шага.

Вернулся.

Быстро поцеловал её ещё раз.

— Это чтобы вы не забыли, кто из нас старший.

Клэр уставилась.

— Какая связь?

Адриен задумался.

— Никакой.

— Идиот.

— Но сработало.

И ушёл.

Клэр осталась одна.

Коснулась губ.

Потом выругалась.

Очень тихо.

Потому что улыбалась.

---

На следующее утро Арман потребовал показать ему счета.

Клэр отказала.

Он потребовал второй раз.

Она отказала снова.

На третий он привёл мать.

— Я хочу понять, насколько всё серьёзно, — сказала Женевьева.

— Зачем?

— Мы семья.

— Вчера это уже обсуждали.

— Клэр, если предприятие действительно приносит доход, нужно подумать о правильном управлении.

Вот.

Наконец.

— Правильном?

— Профессиональном.

— Например?

Женевьева посмотрела на Армана.

Клэр рассмеялась.

Не удержалась.

Арман побагровел.

— Что смешного?

— Ничего.

— Ты издеваешься?

— Немного.

— Я могу взять управление на себя.

Клэр перестала смеяться.

— Нет.

— Ты даже не подумала.

— Подумала вчера, когда спросила твой доход с собственного имения.

— Это было…

— Нет.

Арман шагнул ближе.

— Ты не справишься одна.

— Уже справляюсь.

— Пока!

— Тогда поговорим, когда перестану.

— Клэр, — вмешалась Женевьева, — ты не можешь проводить процедуры, вести счета, контролировать рабочих, закупки, клиентов…

— Согласна.

Мать остановилась.

Арман тоже.

— Что?

— Я не могу делать всё сама.

— Именно.

— Поэтому найму людей.

Тишина.

— Кого? — спросил Арман.

— Тех, кто умеет.

— За деньги?

Клэр посмотрела.

— Нет, Арман. За любовь к фамилии де Вильмон.

Он сжал губы.

— Ты стала невыносима.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— А мне понравилось.

Женевьева потеряла терпение.

Впервые.

— Хорошо. Тогда скажу прямо. Ты не должна распоряжаться всем одна.

Клэр посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что рано или поздно ты выйдешь замуж.

Вот.

В комнате стало тихо.

Клэр медленно села.

— Продолжайте.

Женевьева насторожилась.

Наверное, тон не понравился.

— Это естественно.

— Конечно.

— И лучше решить вопрос разумно.

— Конечно.

Арман оживился.

Плохой признак.

— Есть человек…

Клэр подняла палец.

— Нет.

— Ты даже не знаешь кто!

— Поэтому пока нет спокойно.

— Проспер де Ларок.

Имя ничего не сказало современной Клэр.

А тело узнало.

Слабый неприятный холод.

Не страх.

Скорее отвращение.

В памяти мелькнул маленький мужчина с прилизанными волосами, слишком сладким голосом и влажной ладонью.

О господи.

— Я его знаю?

— Вы встречались.

— Он всегда был таким?

Арман нахмурился.

— Каким?

— Неважно.

Женевьева выпрямилась.

— Проспер из хорошей семьи.

— Разумеется.

— Обеспечен.

— Насколько?

Мать замолчала.

Клэр улыбнулась.

— Уже интереснее.

— Достаточно.

— Значит, не очень.

— Деньги не главное.

Клэр посмотрела на Армана.

— Запишите дату.

— Что?

— Мама сказала, что деньги не главное.

Женевьева резко вдохнула.

— Клэр!

— Хорошо. Продолжайте.

— Он готов закрыть глаза на прошлое.

Вот это было прекрасно.

Клэр даже не сразу нашла слова.

— Как великодушно.

— И относится к тебе с уважением.

— Он сказал?

— Да.

— Когда?

Пауза.

Мать поняла.

Поздно.

— Вы уже с ним говорили.

Арман вмешался:

— Мы обсуждали возможность.

— Без меня.

— Мы семья!

— Опять.

Клэр встала.

— Нет.

— Ты должна хотя бы встретиться.

— Встречусь.

Оба замолчали.

Теперь удивились они.

Клэр улыбнулась.

— Конечно встречусь.

Женевьева подозрительно посмотрела.

— Почему ты так улыбаешься?

— Радуюсь.

— Чему?

— Хочу увидеть мужчину, который заранее согласился простить мне мою жизнь.

Арман побледнел.

— Не устраивай сцен.

— Я?

Клэр прижала ладонь к груди.

— Никогда.

И в этот момент во дворе остановилась карета.

Все трое повернулись к окну.

Клэр увидела чёрный лак.

Небольшой герб.

Слугу.

Потом открылась дверца.

На землю ступила мужская туфля с огромной серебряной пряжкой.

За ней появилась тонкая нога в безупречном белом чулке.

Потом сам мужчина.

Невысокий.

Худой.

Идеально напудренный.

Светло-русые волосы уложены так тщательно, будто каждый локон подписывал отдельный договор.

Узкое лицо.

Тонкий нос.

Маленький рот.

Светлые глаза.

Сюртук цвета сухой розы.

Жемчужно-серый жилет.

Кружева.

Трость.

На пальце крупный перстень.

Проспер де Ларок поднял голову к окнам Бельфонтена.

И улыбнулся.

Самодовольно.

Будто уже приехал домой.

Клэр посмотрела на Женевьеву.

— Вы сказали ему приезжать?