Женевьева слушала.

Арман тоже.

— Купания? — спросил он.

Адриен посмотрел.

— Нет.

— А что?

— Подход.

Клэр замерла.

— Люди приезжают не просто сидеть в горячей воде, — продолжил он. — Их запоминают. Спрашивают, что болит. Не обещают чудес. Не заставляют брать то, что им не нужно. Здесь чисто. Тепло. Хорошо кормят. И хозяйка умеет сделать так, что человек хочет вернуться.

Клэр смотрела на него.

Слишком внимательно.

Он говорил о бизнесе.

Только о бизнесе.

Но почему-то внутри становилось теплее, чем от любого комплимента её внешности.

Женевьева спросила:

— И вы считаете, это может приносить серьёзный доход?

Адриен перевёл взгляд на неё.

— Если Клэр не позволит кому-нибудь вмешаться и испортить всё — да.

Тишина.

Арман положил вилку.

— Что значит «вмешаться»?

— Ровно то, что значит.

— Это семейное дело.

— Нет, — спокойно сказал Люсен.

Все повернулись.

Нотариус продолжил есть.

— Юридически Бельфонтен — дело Клэр.

Арман побагровел.

— Я не спрашивал тебя.

— А я не отвечал тебе. Я уточнил факт.

Клэр посмотрела на братьев де Бомон.

Потом на мать.

Потом на собственного брата.

Господи.

Она была почти счастлива.

---

После ужина Женевьева поймала её возле лестницы.

— В комнату.

Клэр подняла бровь.

— Простите?

Мать закрыла глаза.

— Я хочу поговорить с тобой наедине.

— Так лучше.

Они вошли в малую гостиную.

Женевьева закрыла дверь.

Клэр осталась стоять.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Постоянно.

— Адриен де Бомон.

— Что с ним?

— Он заинтересован.

Клэр почувствовала раздражение.

— В Бельфонтене.

— Не только.

— Мама.

— Не будь наивной.

Клэр рассмеялась.

— Это сегодня особенно смешно.

Женевьева приблизилась.

— Он богат.

— Знаю.

— Очень богат.

— Вы уже говорили взглядом.

Мать нахмурилась.

— У него серьёзные связи. Хорошая фамилия. Собственные предприятия. Он не женат.

— Вы хотите купить?

Женевьева побледнела.

— Не будь вульгарной.

— Тогда перестаньте перечислять характеристики, как у жеребца.

— Я говорю о твоём будущем!

— Нет. Вы считаете мою стоимость.

Попала.

Мать замолчала.

Клэр увидела.

— Утром я позорила семью, — продолжила она. — Днём выяснилось, что ко мне ездит герцогиня. Вечером Адриен назвал моё дело перспективным. И внезапно моя репутация стала менее важной.

— Я пытаюсь помочь тебе.

— Не надо.

— Ты можешь упустить шанс.

— Какой?

— Брак.

— Он мне предлагал?

Женевьева остановилась.

— Нет.

— Тогда что я упускаю?

— Мужчины не любят, когда женщина слишком…

— Какая?

Мать замолчала.

Клэр улыбнулась.

— Давайте. Мне интересно.

— Независимая.

— Вот даже как.

— Я хотела сказать — резкая.

— Нет. Первое было честнее.

Женевьева раздражённо отвернулась.

— Ты не понимаешь правил.

— Понимаю. Просто больше не хочу жить по тем, которые придумали другие для собственного удобства.

— И останешься одна.

Клэр почувствовала удар.

Не сильный.

Но старое тело отозвалось.

Одна.

Никому не нужная.

Опальная.

Неудобная.

Клэр выпрямилась.

— Возможно.

Мать повернулась.

Не ожидала.

— И тебя это не пугает?

— Меньше, чем жизнь с человеком, которого мне выбрали другие.

Женевьева смотрела долго.

— Ты действительно не та женщина, которая уехала отсюда.

Клэр тихо сказала:

— Нет.

Впервые в глазах матери мелькнуло что-то похожее на растерянность.

И почти сразу исчезло.

— Посмотрим.

— Обязательно.

Женевьева ушла.

Клэр осталась.

Сердце билось быстро.

Руки были холодными.

Вот теперь страх пришёл после.

Как обычно.

Она выдохнула.

— Прекрасно.

— Что именно?

Клэр резко обернулась.

Адриен стоял в открытой двери на террасу.

— Вы откуда?

— Снаружи.

— Почему?

— Дышал.

— В ноябре?

— Иногда полезно.

Она посмотрела.

Без сюртука.

В одном тёмном жилете и белой рубашке.

Шейный платок ослаблен.

Волосы чуть растрепались.

Синие глаза серьёзные.

— Вы слышали?

— Последнюю часть.

— Какую?

— Про одиночество.

Клэр закрыла глаза.

— Разумеется.

Адриен вошёл.

Закрыл дверь на террасу.

— Она всегда так?

— Понятия не имею.

Он нахмурился.

Клэр усмехнулась.

— Это сложнее объяснить.

— Не объясняйте.

Он подошёл.

Остановился в шаге.

— Вы дрожите.

Клэр посмотрела на руки.

Действительно.

Едва заметно.

— Злюсь.

— Знаю.

— Не говорите, что мне идёт.

— Не буду.

Он снял с кресла шерстяную накидку.

Набросил ей на плечи.

Просто.

Без вопроса.

Клэр почувствовала запах ткани.

Его.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Тишина.

Снаружи дождь постукивал по стеклу.

В коридоре где-то далеко рассмеялась Люси.

Потом хлопнула дверь кухни.

Здесь было тихо.

Адриен смотрел.

Клэр первой не выдержала:

— Что?

— Ваша мать права в одном.

Она подняла бровь.

— Вы очень смелый человек.

— Я ещё не закончил.

— Тогда торопитесь.

Уголок его рта дрогнул.

— Я заинтересован.

Клэр замерла.

— В Бельфонтене?

— Тоже.

— Очень удобно.

— Клэр.

Он сделал шаг.

Теперь между ними осталось совсем немного.

— Сначала я приехал из-за источников.

— Знаю.

— Потом хотел понять, что именно вы делаете.

— И посчитать мои полотенца.

Адриен закрыл глаза.

— Вы никогда это не забудете?

— Нет.

— Проклятье.

Клэр улыбнулась.

Напряжение чуть отпустило.

Он открыл глаза.

— Потом я понял, что думаю о вас, когда уезжаю.

Улыбка исчезла.

— Адриен…

— И это раздражает.

— Очень романтично.

— Я стараюсь быть честным.

— Получается ужасно.

— Я не умею красиво говорить то, чего не понимаю.

Вот это остановило её.

Клэр посмотрела.

Он действительно не играл.

Ни ямочек.

Ни приподнятой брови.

Ни светского обаяния.

Просто взрослый мужчина, которому не нравится терять контроль.

Очень знакомое чувство.

— Что вы не понимаете?

Адриен выдохнул.

— Почему мне хочется приехать сюда даже тогда, когда у меня нет дел.

Сердце ударило.

— Может, Жанна.

— Я думал.

Клэр рассмеялась.

— И?

— Она сильный аргумент.

— Вот видите.

— Но не настолько.

Он поднял руку.

Не коснулся.

Пальцы остановились возле её щеки.

Ждал.

Клэр могла отойти.

Не отошла.

Тёплые пальцы легли на скулу.

Очень осторожно.

Большой палец провёл у виска.

— Вы сейчас слишком серьёзный, — тихо сказала она.

— Мне самому неприятно.

— Могу помочь.

— Как?

— Сказать что-нибудь гадкое.

— Потом.

Адриен наклонился.

Медленно.

Клэр видела его глаза.

Синие.

Сейчас почти тёмные.

Видела тонкий старый шрам у виска.

Маленькую родинку над правой бровью.

Чуть приоткрытые губы.

Слышала дыхание.

Ещё сантиметр.

Он остановился.

— Клэр.

— Что?

— Если не хотите…

Она взяла его за жилет.

И потянула к себе.

Первый поцелуй получился совсем не таким, каким, наверное, полагалось быть первому поцелую в восемнадцатом веке.

Никакой робости.

Никаких опущенных ресниц.

Никакой девичьей растерянности.

Клэр было тридцать девять.

Плевать, сколько лет было телу.