— Да.
— И только после этого крыло.
— Да.
Клэр прищурилась.
— Вы слишком часто говорите «да».
Он наклонился.
— После вчерашнего мне понравилось это слово.
Клэр почувствовала жар на щеках.
Гаспар кашлянул.
— Я ничего не слышал.
Пьер рядом сказал:
— Я тоже.
Клэр закрыла глаза.
Прекрасно.
Теперь знают даже каменщики.
---
После обеда приехала Элеонора де Шарни.
На этот раз без свиты из шести карет.
Одна.
И письмо.
— Париж, — сказала она, снимая перчатки.
Клэр посмотрела.
— Что?
— Новости.
Элеонора вошла в гостиную.
Сегодня на ней было тёмно-бордовое платье и короткая меховая накидка. Серебряные волосы уложены высоко, лицо оживлённое холодом.
Она села у камина.
— Цены растут.
Клэр напряглась.
— На что?
— Зерно. Мука. Кое-где хуже, чем здесь. Говорят, следующая зима будет тяжёлой.
Вот.
Наконец.
Не революция.
Не лозунги.
Хлеб.
С этого всё начинается.
Клэр налила чай.
— Насколько серьёзно?
Элеонора пожала плечами.
— Пока разговоры. Но разговоры у богатых начинаются позже, чем проблемы у бедных.
Клэр посмотрела.
Умная женщина.
Очень.
— И?
— И дороги становятся опаснее.
— Разбой?
— Больше.
— Что значит «больше»?
— Озлобленность.
Тишина.
В камине треснуло полено.
Адриен стоял у окна.
Серьёзный.
— Значит, поездки надо организовывать безопаснее, — сказал он.
Элеонора кивнула.
— Именно.
Клэр посмотрела на него.
— Ваш экипаж.
— Будет ехать не один.
— Сопровождение?
— Хотя бы на первых месяцах.
— Дороже.
— Да.
Клэр задумалась.
Элеонора отпила чай.
— Вы оба умеете испортить приятный день цифрами.
Клэр улыбнулась.
— Это талант.
Дюшесса достала письмо.
— Но я приехала не только за этим.
Она протянула.
Клэр взяла.
Печать.
Фамилия.
Незнакомая.
— Кто?
— Мадам де Монферран.
Клэр нахмурилась.
Элеонора улыбнулась.
— Вы не знаете.
— Нет.
— А она знает вас.
Плохо.
— Откуда?
— От меня.
Ещё хуже.
Клэр развернула письмо.
Прочла.
Мадам де Монферран просила принять её.
И ещё двух женщин.
На три дня.
С проживанием.
Клэр подняла глаза.
— У меня нет нормальных комнат.
— У вас есть западное крыло.
— Две комнаты.
— Три.
— Третья холодная.
— Почините камин.
Клэр посмотрела на Элеонору.
— Вы уже всё решили?
— Нет.
Пауза.
— Почти.
Адриен усмехнулся.
Клэр посмотрела на него.
— Не смейте.
— Молчу.
Элеонора продолжила:
— Она из тех женщин, за которыми приезжают остальные.
Клэр вздохнула.
— Опасно.
— Очень выгодно.
— Ещё опаснее.
Элеонора улыбнулась.
— Поэтому я и приехала лично.
---
Проблема была не только в комнатах.
Проблема называлась Женевьева.
Потому что она услышала фамилию де Монферран.
И стала другим человеком.
— Она приедет?
— Возможно.
— Когда?
— Через неделю.
— На сколько?
— Три дня.
— Где будет жить?
— Вот это мы и обсуждаем.
Женевьева уже шла к двери.
— Мама.
— Что?
— Куда вы?
— Смотреть западное крыло.
Клэр закрыла глаза.
Элеонора усмехнулась.
— Я её люблю.
— Заберите.
— Нет.
— Почему?
— Мне дорога свобода.
---
Западное крыло оказалось лучше, чем Клэр помнила.
Потому что последние недели там никто не жил.
То есть оно хотя бы не разрушалось быстрее.
Две комнаты были пригодны.
Третья — холодная.
Четвёртая — слишком сырая.
Женевьева осмотрела стены.
Шторы.
Камин.
Кровать.
Провела пальцем по столу.
Посмотрела на пыль.
— Люси.
— Да, мадам?
— Это можно сделать приличным.
Люси посмотрела на Клэр.
Клэр подняла ладонь.
— Не начинайте без меня.
Мать повернулась.
— Почему?
— Потому что у нас бюджет.
— Я знаю.
— Нет, вы знаете слово.
Женевьева прищурилась.
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
— Сколько?
Клэр назвала сумму, которую готова потратить.
Мать помолчала.
— Мало.
— Достаточно.
— Нет.
— Тогда гостей не будет.
Пауза.
Женевьева посмотрела на комнату.
На старую мебель.
На выцветшие шторы.
На кровать.
Потом сказала:
— У меня есть ткани.
Клэр замерла.
— Какие?
— Мои.
— Где?
— В сундуках.
— Вы хотите использовать свои ткани?
— Да.
Клэр смотрела.
Это было больше, чем ткань.
Женевьева привезла с собой часть прежней жизни.
Шёлк.
Бархат.
Кружево.
То, что считала признаком статуса.
И сейчас готова вложить в дочь.
Не подарить деньги.
Не сказать «я была неправа».
Вот так.
По-своему.
Клэр кивнула.
— Покажите.
---
Через час по кроватям лежали ткани.
Тёмно-синий дамаст.
Выцветший золотистый шёлк.
Сливовый бархат.
Кремовое полотно с мелкой вышивкой.
Люси стояла с раскрытым ртом.
Маргарита — рядом.
Женевьева перебирала.
— Это не трогать.
— Почему?
— Итальянский шёлк.
— Тогда зачем принесли?
— Чтобы ты понимала, что не всё можно резать.
Клэр вздохнула.
— Мама.
— Что?
— Я начинаю понимать Армана.
Женевьева повернулась.
— Не смей.
Люси прыснула.
Маргарита спрятала улыбку.
Клэр взяла тёмно-синий дамаст.
— Вот этот.
Мать посмотрела.
— Для штор?
— Да.
— Слишком хорош.
— Тогда забирайте.
Пауза.
— Нет.
Клэр улыбнулась.
— Спасибо.
Женевьева отвернулась.
— Не за что.
Конечно.
---
К вечеру план сложился.
Три комнаты.
Одна большая.
Две меньше.
Без роскоши.
Но тепло.
Чисто.
Хорошее бельё.
Горячая вода.
Завтрак.
Ужин.
Процедуры по расписанию.
Никакого превращения Бельфонтена в гостиницу.
Проживание — только для ограниченного числа клиентов.
Только по рекомендации.
И дорого.
Очень.
Сесиль, приехавшая неожиданно за своей записной книжкой, посмотрела на цену.
Моргнула.
— Вы сошли с ума.
Клэр улыбнулась.
— Значит, мало.
Сесиль посмотрела на Женевьеву.
Та спокойно сказала:
— Наоборот.
Сесиль приподняла бровь.
— Вы теперь заодно?
Клэр и мать одновременно ответили:
— Нет.
Сесиль рассмеялась.
— Конечно.
---
Именно Сесиль принесла вторую новость.
Плохую.
И очень полезную.
— В городе говорят, что вы принимаете мужчин в спальне.
Клэр замерла.
Адриен, стоявший у камина, медленно повернул голову.
Женевьева застыла.
Маргарита побледнела.
Сесиль сняла перчатки.
— Не смотрите так. Я не придумала.
— Кто? — спросила Клэр.
— Пока не знаю.
— Что именно говорят?
— Что процедуры — прикрытие.
Вот.
Вот он.
Удар.
Не юридический.
Не финансовый.
Репутационный.
Самый удобный для эпохи.
Клэр медленно села.
— Давно?
— Несколько дней.
Женевьева холодно сказала:
— Проспер.
Сесиль пожала плечами.
— Возможно.
Адриен сделал шаг.
— Я выясню.
Клэр подняла руку.
— Нет.
Он остановился.
— Клэр.
— Нет.
Она думала.
Быстро.
Если начать оправдываться — проигрыш.
Если закрыть процедуры для мужчин — признание.
Если напасть на слух — усилить.
