— Вы специально пытаетесь…

— Да.

Клэр подошла ближе.

— Потому что вы приехали жениться на женщине, которой не знаете.

— Я знаю достаточно.

— Что?

— Ваше происхождение. Положение. Землю.

Вот.

Он услышал себя.

Лицо изменилось.

Клэр кивнула.

— Спасибо.

— Я не то имел в виду.

— Именно то.

Проспер сжал бумагу.

— Это всё влияние де Бомона.

Клэр перестала улыбаться.

— Нет.

— Он кружит вокруг вас, и вы решили…

— Осторожнее.

Проспер тоже услышал тон.

Но пошёл дальше.

— Мужчина такого положения не станет…

Клэр шагнула ближе.

— Не станет что?

Он остановился.

Женевьева тихо сказала:

— Проспер.

Предупреждение.

Но поздно.

— Не станет жениться на женщине с вашей историей, — закончил он.

Тишина.

Клэр почувствовала старый холод.

Тело предшественницы.

Её страх.

Её стыд.

Её привычное желание исчезнуть.

На этот раз не получилось.

Потому что за спиной неожиданно раздался голос:

— Зато вы, видимо, готовы.

Адриен.

Клэр закрыла глаза.

Конечно.

Он стоял в дверях.

Без улыбки.

Совсем.

Синие глаза холодные.

Проспер повернулся.

— Это не ваше дело.

Адриен вошёл.

— Было не моё.

Клэр сказала:

— Адриен.

Он посмотрел на неё.

И остановился.

Вот это было важно.

Не потому что боялся.

Потому что услышал.

Клэр повернулась к Просперу.

— Закончим без зрителей.

Адриен сжал челюсть.

Потом кивнул.

И вышел.

Проспер смотрел вслед.

Клэр видела.

Ему не понравилось.

Не то, что Адриен ушёл.

То, что ушёл потому, что она попросила.

— Теперь, — сказала Клэр. — Последний вопрос. Вы хотите жениться на мне или получить Бельфонтен?

Проспер побледнел.

— Это оскорбление.

— Ответ.

— Я не обязан.

— Тогда я тоже.

Она взяла договор.

Сложила.

— Всё.

— Что?

— Предложение отклонено.

— Клэр!

Арман шагнул.

Она повернулась.

— Сядь.

Он замер.

— Я не…

— Сядь.

Не крик.

Просто голос.

Арман сел.

Сам.

Женевьева смотрела на дочь.

Что-то в её лице изменилось.

Очень медленно.

Клэр повернулась к Просперу.

— Я не выйду за вас.

— Вы пожалеете.

— Возможно.

— Вы останетесь одна.

Клэр усмехнулась.

— Сегодня это почему-то все используют как угрозу.

Проспер побледнел ещё сильнее.

— Вы пожалеете.

— Уже говорили.

Он поклонился.

Резко.

И ушёл.

Дверь хлопнула.

Люсен выдохнул.

— Жаль договор.

Клэр рассмеялась.

Напряжение лопнуло.

— Сохраните.

— Зачем?

— Вдруг пригодится.

Из коридора раздалось:

— Не смешно.

Клэр повернула голову.

Адриен.

Люсен закрыл лицо ладонью.

— Я уйду.

— Иди, — сказал брат.

— С удовольствием.

---

Женевьева задержалась.

Арман тоже.

Клэр собрала бумаги.

— Всё?

Мать спросила:

— Ты знала о его долгах?

Клэр подняла глаза.

— Да.

Арман резко повернулся.

— О каких долгах?

Вот.

Интересно.

Клэр посмотрела на брата.

— Ты не знал?

Он побледнел.

— Проспер сказал…

Женевьева произнесла очень тихо:

— Что он сказал?

Арман молчал.

Клэр почувствовала, как воздух меняется.

— Арман.

Мать не повысила голос.

Но он сел.

Снова.

— Он сказал, что положение временное.

— Какое положение?

— У него есть обязательства.

— Сколько?

Арман отвёл глаза.

Женевьева встала.

— Сколько?

— Я не знаю точно.

— И ты предложил его сестре.

— Он из хорошей семьи.

Клэр закрыла глаза.

Нет.

Сейчас лучше молчать.

Женевьева смотрела на сына.

В её лице не было ярости.

Хуже.

Разочарование.

Чистое.

Холодное.

— Ты знал, что он рассчитывает на её имущество?

— Он не говорил так.

— Но ты знал о долгах.

— Мама…

— Ты знал.

Арман встал.

— Я хотел помочь.

— Кому?

Тишина.

Клэр смотрела.

Вот этот вопрос был её.

Но прозвучал от Женевьевы.

Арман не ответил.

Мать закрыла глаза.

— Выйди.

— Но…

— Выйди.

Он ушёл.

Дверь закрылась.

Клэр и Женевьева остались вдвоём.

Мать долго молчала.

Потом сказала:

— Я не знала.

Клэр смотрела.

— Верю.

Женевьева подняла глаза.

— Правда?

— Да.

— Почему?

Клэр пожала плечами.

— Вы бы выбрали богатого.

На секунду тишина.

Потом Женевьева рассмеялась.

Не улыбнулась.

Рассмеялась.

Впервые.

Коротко.

Почти неверяще.

— Ты ужасна.

— Мне говорили.

— Кто?

Клэр вспомнила Адриена.

Его голос.

Его руки.

Поцелуй.

Улыбнулась.

Женевьева заметила.

— Понятно.

— Что?

— Ничего.

— Мама.

— Я сказала — ничего.

Теперь рассмеялась Клэр.

---

Адриен ждал в коридоре.

Стоял у окна.

Плечом к стене.

Руки скрещены.

Слишком спокойный.

Клэр подошла.

— Вы умеете ждать.

— Учусь.

— Плохо.

— Очень.

Он посмотрел.

— Всё?

— Да.

— Он уехал?

— Сейчас уедет.

— Хорошо.

Клэр прищурилась.

— Вы не спросите, что я решила?

— Нет.

— Почему?

— Потому что видел ваше лицо.

Она остановилась.

— И что там?

— Не брак.

Клэр улыбнулась.

— Умный.

— Иногда.

Он подошёл.

Взял её за руку.

Провёл большим пальцем по костяшкам.

Просто.

Без спешки.

— Он вас задел?

— Немного.

— Хотите, я…

— Нет.

Адриен вздохнул.

— Я даже не договорил.

— Знаю.

— Это раздражает.

— Привыкайте.

— Не хочу.

Он поднял её руку.

Коснулся губами внутренней стороны запястья.

Клэр замерла.

Совсем не то место.

Не ладонь.

Не пальцы.

Мягкая тонкая кожа.

Пульс.

Губы задержались на секунду.

Тепло прошило тело.

Клэр посмотрела.

Адриен тоже.

И прекрасно понял.

— Это нечестно, — сказала она.

— Почему?

— Вы знаете, что делаете.

— Не всегда.

Он снова коснулся запястья.

Чуть выше.

Клэр вдохнула.

— Адриен.

— Что?

Голос невинный.

Лицо нет.

— Здесь люди.

— Опять?

— Они почему-то живут в доме.

Он улыбнулся.

Клэр потянула руку.

Адриен не удержал.

Но и не отпустил сразу.

Пальцы скользнули по её ладони.

Медленно.

Слишком медленно.

— Я хочу вас, — сказал он тихо.

Клэр замерла.

Без красивой упаковки.

Вот так.

Просто.

Взросло.

Сердце ударило сильнее.

— Это я уже поняла.

— Нет.

Адриен сделал шаг ближе.

— Вы поняли, что мне нравится вас целовать.

— А разница?

Он посмотрел.

Очень прямо.

— Есть.

Клэр почувствовала, как жар поднимается от груди к лицу.

— Адриен.

— Вы просили честно.

— Не настолько.

— Поздно.

Она оглянулась.

Коридор пуст.

Двери закрыты.

Он стоял близко.

Но не касался.

Теперь специально.

И отсутствие прикосновения стало почти физическим.

— Что вы собираетесь с этим делать? — спросила она.

— Пока ничего.

— Почему?

— Потому что вы не сказали «да».

Пауза.

Клэр смотрела.

Вот снова.

Не давление.

Не игра.

Не попытка выторговать.

Он хотел.

Но оставлял решение ей.

Это раздражало.

И возбуждало.

Очень.