Проблемой было то, что Клэр только что получила удар по голове, была слабой, голодной и совершенно не испытывала желания, чтобы её туловище сейчас хоть чем-нибудь обнимали.

— Хватит.

— Но талия…

— У меня есть талия. Я её утром проверю.

Люси остановилась.

Голубое платье оказалось шерстяным, простого покроя, с облегающим лифом и юбкой, которую поддерживали нижние слои одежды. Цвет когда-то, вероятно, был красивым — серо-голубым, как небо перед дождём. Сейчас ткань немного выцвела на плечах. Манжеты украшала узкая белая отделка.

Клэр провела пальцами по шерсти.

Грубее современной ткани.

Но тёплая.

На ноги ей дали чулки и мягкие туфли без каблука.

— Волосы соберём, — сказала Люси.

— Просто.

— Но…

— Очень просто.

Через несколько минут тёмно-русые волосы были собраны низко на затылке. Несколько прядей Клэр намеренно оставила возле лица.

Люси попыталась их убрать.

Клэр перехватила её руку.

— Оставь.

— Они выбились.

— Я знаю.

— Но это неаккуратно.

— Это лицо.

Люси посмотрела на лицо.

Потом на пряди.

Потом снова на лицо.

— Вам идёт.

— Вот видишь. Мы уже сделали первое научное открытие.

Маргарита покачала головой.

— Не знаю, что с вами случилось.

Клэр посмотрела на неё.

Землетрясение.

Смерть?

Белая комната.

Зеркало.

Женщина, которая носила это лицо до неё.

Обещание.

— Я тоже, Маргарита.

На этот раз ответ прозвучал серьёзно.

Няня всмотрелась в неё.

Клэр улыбнулась.

— Но разбираться будем по дороге.

Она сделала первый шаг.

Ноги держали.

Второй.

Тоже.

— Отлично.

— Что отлично?

— Я хожу.

— Вы и вчера ходили.

Клэр покосилась на Люси.

— Не разрушайте торжественность момента.

---

Коридор оказался хуже спальни.

Клэр остановилась сразу за дверью.

— Ох ты ж…

— Мадемуазель?

— Ничего.

Нет.

Не ничего.

Дом был огромным.

И убитым.

Широкий коридор тянулся в обе стороны. Потолки высокие, двери массивные, когда-то белые, теперь сероватые. На стенах висели несколько картин в тёмных рамах. Один портрет перекосился после толчков. Мужчина в парике смотрел на происходящее с выражением аристократического неодобрения.

— Не смотри так, — пробормотала Клэр. — Сам довёл.

— Что?

— С предком разговариваю.

Люси посмотрела на портрет.

— Это не ваш предок.

Клэр остановилась.

— Кто?

— Какой-то святой.

Она посмотрела внимательнее.

У мужчины действительно оказался нимб.

— Тем более. Мог помочь.

Маргарита прикрыла рот.

Второй раз за последние десять минут.

Прогресс.

Они пошли дальше.

Под ногами скрипели доски.

Через высокие окна проникал серый дневной свет.

Снаружи было пасмурно.

Дождь либо недавно закончился, либо собирался снова. По стеклу медленно стекали капли.

В коридоре пахло воском, сыростью и пылью.

Клэр провела пальцем по подоконнику.

Серый след.

— Когда здесь последний раз нормально убирали?

Люси обиделась.

— Я убираю.

— Не ты. Дом.

— Мы приехали три дня назад.

Клэр остановилась.

— Три?

— Да.

Вот это важно.

— После… после отъезда?

Люси кивнула.

Клэр осторожно продолжила:

— Напомни мне, сколько заняла дорога.

Вопрос прозвучал достаточно естественно.

— Почти пять дней. Из-за дождей. Последний день был ужасный.

Память откликнулась.

Карета.

Тошнота.

Мокрые поля.

Маргарита напротив.

Люси спит, привалившись к стенке.

Холод.

Чужой дом появляется между деревьями.

Серый.

Заброшенный.

«Это Бельфонтен, мадемуазель».

Клэр провела пальцами по виску.

— Голова? — сразу спросила Маргарита.

— Память.

Обе замерли.

Клэр поняла ошибку.

— После удара всё немного путается.

— Вы… забыли?

Вот оно.

Возможность.

Очень опасная.

И очень удобная.

Клэр задумалась ровно на секунду.

— Не всё. Но некоторые вещи словно в тумане.

Маргарита побледнела.

— Господи.

— Я узнаю вас. Знаю своё имя. Знаю, кто я.

Это было почти правдой.

— Но детали могут ускользать. Если я спрашиваю что-нибудь очевидное — не пугайтесь.

Люси и Маргарита переглянулись.

— Хорошо, — первой сказала няня.

Клэр кивнула.

Отлично.

Теперь ей не придётся устраивать интеллектуальную акробатику каждый раз, когда понадобится узнать элементарную вещь.

Удар головой.

Спасибо, сундук.

Ты не только враг.

Ты ещё и алиби.

Они спустились по лестнице.

Клэр остановилась на середине.

Перед ней открылся холл.

Высокий.

Холодный.

Красивый даже в запустении.

Пол выложен крупными каменными плитами, часть покрыта потёртым ковром. Широкая лестница разделялась на два марша. Перила тёмного дерева, резные, покрытые пылью. На стене — большое полотно с охотничьей сценой. У двери стоял старый шкаф.

Люстра висела криво.

Клэр подняла голову.

— Её надо снять.

— Что?

— Люстру.

— Зачем?

— Потому что следующий толчок отправит её кому-нибудь на голову.

Маргарита посмотрела вверх.

Люси тоже.

Обе сделали шаг в сторону.

— Вот.

Клэр спустилась.

В холле было ещё холоднее.

Она подошла к входной двери.

— Не выходите, — сказала Маргарита.

Клэр положила руку на ручку.

Посмотрела на неё.

— Почему?

— Дождь.

— Я не сахарная.

— Вы только что были без сознания.

— Аргумент.

Маргарита явно ожидала продолжения.

Клэр убрала руку.

— Сначала дом.

Няня моргнула.

— Что?

— Вы победили. Наслаждайтесь. Такое бывает нечасто.

Маргарита вдруг улыбнулась.

И лицо изменилось.

Клэр впервые увидела, какой она, вероятно, была раньше.

Морщины никуда не исчезли, но тёмные глаза потеплели. Возле губ появились глубокие добрые складки. Даже согнутая спина будто немного выпрямилась.

Красивая старость.

Если ей позволить.

— Кухня, — сказала Клэр. — Начнём с самого важного.

— Почему с кухни?

— Потому что я голодная.

---

На кухне царила послереволюционная обстановка.

Не французская.

Полочная.

Одна длинная деревянная полка действительно рухнула, рассыпав по полу глиняную посуду, несколько банок и связки сушёных трав.

Посреди кухни стояла женщина лет сорока пяти с закатанными рукавами.

Высокая, широкоплечая, с сильными красными руками и грудью, способной остановить небольшую карету. Тёмные волосы с проседью были спрятаны под белым платком. Лицо широкое, нос крупный, глаза светло-карие и крайне недовольные.

Она держала метлу.

Рядом худой мужчина примерно пятидесяти лет пытался поднять полку.

На его руке была намотана тряпка.

Пьер.

Клэр догадалась.

Женщина увидела хозяйку и выпрямилась.

— Мадемуазель!

— Вы Жанна?

Та удивилась.

— Да.

Хорошо.

Память.

— А это Пьер.

Мужчина кивнул.

— Мадемуазель.

— Покажите руку.

Он спрятал её за спину.

Клэр прищурилась.

— Зачем?

— Там пустяк.

— Тогда покажите пустяк.

Пьер посмотрел на Маргариту.

Та пожала плечами.

Мужчина нехотя протянул руку.

Клэр размотала ткань.

Порез был длинный, но неглубокий.

Она сразу почувствовала облегчение.

— Чем промывали?

Жанна нахмурилась.

— Водой.

— Чистой?

Оскорбление на лице кухарки было почти величественным.

— Разумеется.

— Хорошо. Есть крепкое спиртное?

Пьер оживился.

— Есть.

— Не радуйтесь. Не пить.

Люси хихикнула.

Пьер посмотрел на неё с укором.