— Я нуждаюсь в хорошем водоводе.

Он моргнул.

Клэр улыбнулась.

— И третьей ванне.

— Вы невозможная женщина.

— Уже ближе к правде.

---

Когда они вернулись, Адриен стоял возле крыльца.

Не ждал.

Конечно.

Просто случайно находился именно там.

С руками за спиной.

С совершенно спокойным лицом.

Слишком спокойным.

Клэр подошла.

— Вы всё ещё здесь?

— Удивительно, да.

Проспер поклонился.

— Месье де Бомон.

— Де Ларок.

Клэр посмотрела на Адриена.

Потом на его руки.

— Что прячете?

— Ничего.

— Покажите.

— Клэр.

— Адриен.

Проспер наблюдал.

Адриен вздохнул.

Протянул руку.

В ладони лежало яблоко.

Клэр посмотрела.

— Вы украли яблоко?

— Жанна дала.

— Сама?

— Почти.

Из кухни раздался голос:

— Он заплатил!

Клэр закрыла глаза.

Адриен откусил яблоко.

— Видите?

Проспер смотрел на него так, будто богатые мужчины не должны покупать яблоки на кухне.

Клэр посмотрела на жениха.

— Хотите?

— Нет.

Адриен протянул ей своё.

Она взяла.

Откусила.

И только потом поняла.

Проспер тоже понял.

Слишком интимно.

Не поцелуй.

Не объятие.

Обычное яблоко.

Но Клэр увидела, как взгляд Проспера задержался на следе её зубов рядом со следом Адриена.

Адриен тоже заметил.

И мерзавец улыбнулся.

Медленно.

— Вкусное?

— Очень.

— Я рад.

Клэр вернула яблоко.

Он откусил там же.

Проспер побледнел.

Клэр почувствовала, как по телу проходит тёплая, совершенно взрослая дрожь.

Адриен смотрел ей в глаза.

И яблоко внезапно стало самым неприличным предметом в Бельфонтене.

— Я пойду, — сказал Проспер.

Клэр не сразу услышала.

— Что?

— Вернусь завтра.

— Предупредите.

Он поклонился.

Ушёл.

Адриен проводил его взглядом.

— Хорошая прогулка?

Клэр повернулась.

— Прекрасная.

— Он вас рассмешил?

— Несколько раз.

Челюсть чуть напряглась.

— Вот как.

Клэр улыбнулась.

— Вы опять.

— Что?

— Ревнуете.

— Нет.

Она протянула руку.

Провела большим пальцем по его нижней губе, стирая каплю яблочного сока.

Адриен замер.

Весь.

Улыбка исчезла.

Глаза потемнели.

Клэр почувствовала, как его дыхание коснулось пальца.

— А теперь? — спросила она.

Голос Адриена стал ниже.

— Теперь у меня другие проблемы.

— Какие?

Он поймал её руку.

Поцеловал кончик пальца.

Медленно.

Клэр почувствовала прикосновение губ всем телом.

— Например, эта.

— Моя рука?

— Вы.

Он потянул её ближе.

Клэр успела посмотреть на окна.

— Не здесь.

— Согласен.

— Что?

Адриен уже вёл её за угол дома.

— Адриен.

— Вы сказали не здесь.

— Я не сказала…

Он остановился в узком пространстве между стеной дома и старой липой.

С дороги не видно.

Из окон почти тоже.

Клэр открыла рот.

— Вы…

Он поцеловал.

Сразу.

Без вопроса.

Но мягко.

Давая ей возможность отстраниться.

Клэр не отстранилась.

Наоборот.

Вцепилась пальцами в лацканы сюртука.

Адриен тихо выдохнул.

Ладони легли на её талию.

Поцелуй углубился.

Неторопливо.

Взросло.

С той опасной уверенностью, которая появляется после первого раза, когда оба уже знают: другой не оттолкнёт.

Клэр чувствовала холод каменной стены за спиной.

И тепло мужчины перед собой.

Контраст кружил голову.

Адриен оторвался от её губ.

Коснулся щекой щеки.

Потом губами виска.

Линии возле уха.

Очень легко.

Клэр закрыла глаза.

— Вы нечестно играете.

— Мы конкуренты.

— Это не бизнес.

— Слава богу.

Его губы коснулись угла её челюсти.

Не ниже.

Но достаточно.

Клэр почувствовала, как пальцы сами сильнее сжали ткань его сюртука.

Адриен заметил.

Конечно.

— Клэр.

— М-м?

— Если продолжите так держаться за меня, я начну делать выводы.

Она открыла глаза.

— Какие?

— Очень самонадеянные.

— Например?

Он посмотрел.

Лицо совсем близко.

Дыхание тёплое.

— Что вы хотите, чтобы я продолжил.

Клэр выдержала взгляд.

— И?

У Адриена дёрнулась щека.

Он сглотнул.

Пальцы на её талии сжались.

— Не провоцируйте.

— Почему?

— Потому что я уже не уверен, что остановлюсь на поцелуе.

Вот.

Никакой пошлости.

Никаких подробностей.

Но тело поняло всё.

Клэр почувствовала жар под корсетом.

Слишком тесным вдруг стало платье.

Слишком чувствительной кожа там, где его ладони держали талию.

Она подняла руку.

Коснулась его лица.

Большим пальцем провела по ямочке, которая сейчас не появлялась.

— Тогда остановитесь.

Адриен замер.

Клэр увидела мгновенную перемену.

Руки сразу ослабли.

Он отступил на полшага.

Без обиды.

Без давления.

— Хорошо.

И именно это оказалось опаснее всего.

Клэр смотрела.

На мужчину, который хотел.

Очень.

Но услышал одно слово.

И остановился.

Она сама шагнула вперёд.

Адриен поднял бровь.

— Что?

Клэр взяла его за шейный платок.

Поцеловала.

Коротко.

— Это за хорошее поведение.

Ямочки появились.

— Я способен на большее.

— Не сомневаюсь.

— Могу продемонстрировать.

— Нет.

— Жаль.

— Адриен.

— Уже молчу.

Они вышли из-за угла.

И увидели Матьё.

Он стоял метрах в десяти.

С корзиной.

Смотрел на небо.

Очень внимательно.

Клэр остановилась.

— Матьё.

— Я ничего не видел.

Адриен закрыл глаза.

— Ты стоишь лицом к нам.

— Я смотрел на облака.

Клэр сложила руки.

— Какие?

Матьё поднял голову выше.

— Серые.

— Невероятно.

— Очень красивые.

Адриен отвернулся.

Плечи задрожали.

— Иди, — сказала Клэр.

Матьё пошёл.

Через три шага остановился.

— Клэр?

— Что?

— За это тоже нельзя брать деньги?

Адриен согнулся.

Клэр закрыла лицо ладонью.

— Исчезни.

Матьё исчез.

---

Вечером Клэр получила ответ от Сесиль де Бриссак.

Короткая записка.

«Клэр.

Я обещала вам клиентов, а не покой.

В четверг приедут две женщины, которые платят вовремя, жалуются громко и рассказывают обо всём ещё громче.

Скидку я помню.

С. де Б.»

Клэр перечитала.

Улыбнулась.

Сесиль оказалась полезнее, чем выглядела.

Что, впрочем, не делало её безопаснее.

— Кто пишет?

Женевьева стояла в дверях.

Клэр сложила письмо.

— Сесиль де Бриссак.

Мать подняла брови.

— Она была здесь?

— Да.

— Зачем?

— Процедура.

— И?

— Приводит клиентов.

Женевьева помолчала.

— Ты действительно собираешь вокруг себя очень странный круг.

— Мне нравится.

— Де Шарни. Де Бриссак. Два де Бомона.

Клэр посмотрела.

— Вы считаете?

— Наблюдаю.

— Плохо.

— Почему?

— Матьё забыли.

Женевьева нахмурилась.

— Этого беспризорника?

Клэр перестала улыбаться.

— Его зовут Матьё Ривьер.

Мать услышала изменение тона.

— Хорошо.

— И он работает у меня.

— Ты слишком привязываешься к людям ниже своего положения.

Клэр смотрела.

— А вы слишком много думаете о положении.

— Оно определяет жизнь.

— Только если позволить.

Женевьева вздохнула.

— С тобой невозможно разговаривать.

— Проспер сказал примерно то же.

— Он хороший человек.

— Вы его почти не знаете.