— Что?
— Вы запоминаете слишком много.
— Особенно полезное.
— Это было не полезное.
— Мне понравилось.
Клэр покачала головой и пошла к дому.
Через два шага он поймал её за руку.
Она остановилась.
Пальцы Адриена сомкнулись вокруг её ладони.
Тёплые.
Большие.
Не тянули.
Просто держали.
— Клэр.
Она обернулась.
На лице уже не было улыбки.
— Я серьёзно. Я не буду решать за вас.
Тишина.
— Спасибо.
— Но ревновать мне никто не запрещал.
Клэр почувствовала, как уголки губ ползут вверх.
— Вы ревнуете?
— Нет.
— Адриен.
— Очень.
Вот.
Так лучше.
Она подошла обратно.
Свободной рукой поправила его шейный платок.
Медленно.
Пальцы скользнули по ткани.
Адриен замер.
Дыхание изменилось сразу.
Клэр заметила.
Конечно.
— Вам не идёт, — сказала она.
— Что?
— Ревность.
— Врёте.
— Да.
Она отпустила платок.
Провела пальцем по краю жилета.
Совсем легко.
— Клэр.
Голос стал ниже.
— Что?
— Вы сейчас делаете это специально.
— Что именно?
Синие глаза сузились.
— Хорошо.
Он положил ладонь ей на талию.
Клэр перестала улыбаться.
— Адриен.
— Что?
— Здесь двор.
— Я вижу.
— Люди.
— Тоже.
— Моя мать.
— Особенно.
Она фыркнула.
Он наклонился к её уху.
— Поэтому я пока только держу вас за талию.
По спине прошёл жар.
Клэр повернула лицо.
Слишком близко.
Его рот оказался рядом.
— А если бы её не было?
Адриен посмотрел ей в глаза.
И ответил без улыбки:
— Вы бы не спрашивали.
Клэр сглотнула.
Проклятье.
Он отпустил первым.
Спокойно.
Будто ничего не произошло.
— Пойдёмте. Гаспар приедет через четыре дня. До этого нужно решить, где ставить резервуар.
Клэр осталась на месте.
— Ненавижу вас.
Адриен обернулся.
Ямочки.
— Нет.
---
К полудню Бельфонтен снова был забит клиентами.
И это оказалось лучшим лекарством от семейных интриг.
Клэр просто некогда было заниматься родственниками.
Баронесса Аделаида Морель приехала с сестрой.
Софи де Монтреваль — одна, но разговаривала за троих.
Шарлотта де Латур привезла подругу.
Ещё появилась незнакомая пожилая дама, которая заявила, что «не верит во всё это», но всё равно хочет ванну.
Люси работала без остановки.
Жанна объявила кухню независимой территорией и выгнала оттуда Армана, когда тот полез под крышку кастрюли.
— Я только хотел посмотреть.
— Глазами смотрят издалека.
— Я гость.
— Тогда тем более.
Клэр услышала это из коридора.
Остановилась.
Вернулась на два шага.
Заглянула.
Арман стоял возле стола с оскорблённым лицом.
Жанна — с деревянной ложкой.
— Всё хорошо? — спросила Клэр.
— Да, — ответила Жанна.
— Нет, — одновременно сказал Арман.
Клэр посмотрела на обоих.
— Верю Жанне.
И ушла.
Сзади раздалось:
— Клэр!
Она ускорила шаг.
---
Проспер вернулся после обеда.
Без багажа.
Уже достижение.
Сегодня на нём был тёмно-синий сюртук, и Клэр с облегчением поняла, что пыльная роза не является хроническим заболеванием.
Он привёз цветы.
Поздние.
Дорогие.
Совершенно бессмысленные в ноябре.
Небольшой букет бледных роз, переживших дорогу хуже самого Проспера.
— Для вас.
Клэр взяла.
— Спасибо.
— Вам нравятся?
Она посмотрела на поникший цветок.
— Они старались.
Проспер решил, что это комплимент.
— Я рад.
Он подал ей руку.
Клэр не взяла.
— Пройдёмся?
— У меня работа.
— Ваша мать сказала, после обеда вы свободнее.
Клэр медленно повернула голову.
Женевьева сидела в гостиной возле окна.
Увидела.
Не отвела глаз.
Прекрасно.
— Десять минут, — сказала Клэр.
Проспер просиял.
---
Они пошли по дорожке к старому саду.
Ноябрь лишил его красоты, которую легко любить.
Деревья стояли голыми.
Под ногами хрустели мокрые листья.
На низких ветвях висели капли.
С дальнего поля тянуло холодом и дымом.
Клэр любила именно такой пейзаж.
Честный.
Без украшений.
Проспер — явно нет.
Он обходил грязь.
Смотрел под ноги.
Один раз едва не поскользнулся.
— Здесь нужно привести дорожки в порядок.
— Нужно.
— Я знаю хорошего садовника.
— У меня есть Пьер.
— Пьер — слуга.
Клэр остановилась.
— Нет.
Проспер тоже остановился.
— Что?
— Он человек, который знает эту землю лучше вас.
— Я не хотел его оскорбить.
— Тогда не надо.
Проспер улыбнулся.
Терпеливо.
Вот эта улыбка раздражала сильнее всего.
— Вы стали очень самостоятельной.
— Да.
— Это даже… привлекательно.
Клэр подняла бровь.
— Даже?
— Я хотел сказать…
— Лучше не надо.
Они пошли дальше.
— Клэр, я понимаю, что вчера начал неудачно.
— Сегодня.
— Простите?
— Вы приехали сегодня утром.
Проспер моргнул.
— Кажется, прошло больше времени.
— Мне тоже.
Он решил засмеяться.
Клэр нет.
— Я хотел бы объяснить свои намерения.
— Наконец.
— Я предлагаю вам защиту.
— От кого?
— От общества.
— Как?
— Моё имя…
— У меня есть своё.
— Мужское имя имеет другой вес.
Клэр вздохнула.
— Проспер.
— Да?
— Вы правда считаете это хорошим аргументом?
Он растерялся.
— Разумеется.
— Хорошо. Дальше.
— Я обеспечу вам достойный дом.
— У меня есть.
— В городе.
— Не хочу.
— Вы сможете оставить это место управляющему.
Клэр остановилась.
Вот.
— Какому?
Проспер оживился.
— Можно подобрать человека.
— А я?
— Вы будете приезжать.
— Зачем?
— Проверять.
— Что?
— Ну… доход.
— А кто будет решать, как работает предприятие?
— Управляющий. Разумеется, под моим наблюдением.
Клэр улыбнулась.
Проспер тоже.
Он ещё не понял.
— Значит, я выхожу за вас замуж, отдаю вам контроль над Бельфонтеном, уезжаю отсюда и иногда приезжаю посмотреть на собственный бизнес?
Проспер нахмурился.
— Вы слишком грубо формулируете.
— Но правильно?
— Семья должна управляться мужчиной.
— Почему?
— Потому что…
Он остановился.
Клэр ждала.
— Так устроено.
— Потрясающий аргумент.
— Клэр, вы женщина.
Она посмотрела на себя.
— Чёрт.
Проспер растерялся.
— Что?
— Столько лет не замечала.
Он нахмурился.
— Вы смеётесь надо мной.
— Начинаю.
— Я пытаюсь говорить серьёзно.
— Я тоже.
Проспер раздражённо выдохнул.
— Вы не сможете всю жизнь заниматься этими… процедурами.
— Почему?
— Это неприлично.
— Вы второй мужчина за сутки, который говорит мне это.
— Значит, стоит задуматься.
— Я задумалась.
— И?
— Мужчины слишком много думают о том, что женщинам прилично делать.
Проспер сжал губы.
— Я хотел помочь.
— Тогда не мешайте.
Он остановился.
Клэр тоже.
Впервые в его лице появилось не самодовольство.
Обида.
Настоящая.
И она немного смягчилась.
Совсем немного.
— Проспер, вы хотите жениться не на мне.
— Что?
— На женщине, которую вам описали.
— Я вас знаю.
— Нет.
— Мы встречались при дворе.
— И сколько раз разговаривали?
Он замолчал.
— Вот.
— Но ваша мать…
— Моя мать тоже знает меня хуже, чем думает.
Проспер посмотрел на дом.
— Она сказала, вы нуждаетесь в стабильности.
