Женевьева резко посмотрела.

Клэр поняла.

Неправильно.

— Арман, — тихо сказала мать.

Он побледнел.

Прекрасно.

Клэр села.

— Думаю, тему моего отсутствия опыта можно закрыть.

---

Первую карету с клиентами Женевьева увидела около полудня.

Вторую — через сорок минут.

Третья приехала, когда она уже начала подозревать, что дочь не преувеличивает.

А потом появилась Элеонора де Шарни.

Клэр встретила её в холле.

Герцогиня сегодня была в тёмно-фиолетовом шерстяном платье с чёрной отделкой и небольшом меховом плаще. Серебристые волосы уложены без излишней пышности, лицо спокойно, глаза внимательны.

Она увидела Женевьеву.

— Мадам де Вильмон.

Мать Клэр преобразилась мгновенно.

Не унизительно.

Не льстиво.

Гораздо тоньше.

Голос стал теплее.

Поза мягче.

— Герцогиня де Шарни. Какая неожиданность.

— Почему?

Женевьева растерялась.

Элеонора сняла перчатки.

— Я приезжаю по записи.

Пауза.

Клэр посмотрела на мать.

Очень хотелось улыбнуться.

Она не стала.

Это было бы слишком легко.

— По записи? — переспросила Женевьева.

— К вашей дочери.

Арман стоял у лестницы.

Лицо у него было великолепное.

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Сегодня только ванна. И я хочу то масло, которое было в прошлый раз.

— С розмарином?

— Да.

— Хорошо.

— И чай.

— Наглеете.

Герцогиня улыбнулась.

— Именно поэтому возвращаюсь.

Женевьева смотрела.

Клэр почти слышала, как меняются цифры в её голове.

Не позор.

Не цирк.

Не жалкая попытка заработать.

Герцогиня де Шарни приезжает по записи.

И требует любимое масло.

— Вы довольны? — осторожно спросила Женевьева.

Элеонора посмотрела на неё.

— Я бы не приезжала третий раз, если бы была недовольна.

Третий.

Арман перестал дышать.

Клэр отвернулась к Люси.

— Проводи герцогиню.

— Да.

Элеонора прошла мимо Женевьевы.

Остановилась.

— У вас талантливая дочь.

И ушла.

Клэр увидела лицо матери.

На секунду.

Всего одну.

Этого хватило.

Потому что Женевьева де Вильмон услышала от женщины, чьё положение уважала, именно те слова, которых сама никогда не говорила дочери.

Талантливая.

Клэр почувствовала внутри странную боль.

Не свою.

Молодая Клэр наверняка отдала бы полжизни за одно такое слово от матери.

Современная Клэр посмотрела на Женевьеву.

И поняла, что ей уже не нужно.

---

После обеда приехал Люсен.

Он вошёл с папкой, стряхивая с плеч мелкие капли начавшегося дождя.

Женевьева встретила его в холле.

— Месье де Бомон.

— Мадам де Вильмон.

Люсен поклонился.

Выглядел он, как всегда, безупречно: тёмно-коричневый сюртук, кремовый жилет, белый шейный платок, каштановые волосы собраны на затылке. Только на сапогах дорожная грязь и маленькое чернильное пятно на пальце выдавали человека, который действительно работает.

Арман спустился следом.

— Люсен.

— Арман.

Не друзья.

Клэр поняла сразу.

Знакомы.

Но без тепла.

— Ты теперь занимаешься делами моей сестры?

Люсен посмотрел на Клэр.

Потом на Армана.

— Мадемуазель де Вильмон — моя клиентка.

— Семейные документы…

— Принадлежат тому, кого касаются.

Арман поджал губы.

Клэр почувствовала прилив нежности к нотариусам как к биологическому виду.

— У меня новости, — сказал Люсен ей.

— Хорошие?

— Разные.

— Тогда в кабинет.

Женевьева сделала шаг.

— Я хотела бы присутствовать.

Клэр посмотрела.

— Нет.

Одно слово.

Мать остановилась.

Люсен тоже на секунду замер.

Клэр открыла дверь.

— Люсен?

Он прошёл.

Она закрыла дверь.

И только после этого позволила себе выдохнуть.

Люсен посмотрел.

— Тяжёлый день?

— Прекрасный.

— Значит, тяжёлый.

Он сел.

— Бержье согласился выплатить основную сумму.

Клэр сразу переключилась.

— Проценты?

— Продолжает спорить.

— Сколько времени займёт?

— Если давить официально — несколько недель. Возможно, дольше.

— Основную сумму готов сейчас?

— В течение десяти дней.

— Берём.

Люсен поднял бровь.

— А проценты?

— Не отказываемся. Просто не связываем одно с другим.

Улыбка.

— Именно это я собирался предложить.

— Значит, вы полезный.

— Иногда.

— Дальше.

— Наследники Рошфора нашли запись о частичном платеже вашему отцу.

Клэр нахмурилась.

— Настоящую?

— Похоже. Нужно проверить.

— Проверяйте.

— И ещё.

Он достал другой лист.

— Я сделал копии документов по Бельфонтену и отдельно выписал всё, что касается ваших прав.

— Почему отдельно?

Люсен посмотрел на дверь.

Клэр поняла.

— Семья?

— Я не знаю, что они собираются делать. Но ваш брат два месяца назад интересовался у одного коллеги вопросами управления имуществом незамужней родственницы.

Клэр перестала дышать.

— До того, как Бельфонтен начал приносить деньги?

— Да.

Вот это уже было другое.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ты уверен?

— Коллега вспомнил фамилию. Арман задавал общие вопросы. Никаких действий не предпринимал.

Клэр медленно откинулась.

Значит, не только прибыль.

Что-то планировалось раньше.

Брак?

Передача управления?

Попытка держать её под контролем после ссылки?

— Что именно спрашивал?

— Может ли ближайший мужчина семьи распоряжаться имуществом незамужней женщины, если она больна или признана неспособной вести дела.

Холод.

Настоящий.

Клэр вспомнила слова Женевьевы утром.

«Ты всегда была впечатлительной».

«После случившегося твоё состояние…»

Вот зачем.

Не обязательно готовый заговор.

Не обязательно документы уже лежат в кармане.

Но направление было слишком ясным.

— Ответ?

— Не автоматически.

— Хорошо.

— Клэр.

Она подняла глаза.

Люсен не улыбался.

— Не подписывайте ничего, что принесёт Арман. Вообще ничего. Даже если скажут, что это формальность.

— Не подпишу.

— И ещё. Брак может существенно изменить положение имущества в зависимости от условий договора.

Клэр медленно улыбнулась.

— Как удобно.

— Что?

— Ничего.

Но теперь она почти не сомневалась.

Если семья приехала не только закрывать купальни, скоро появится мужчина.

Очень подходящий.

Очень надёжный.

Очень выгодный.

И совершенно случайно готовый помочь несчастной Клэр управлять её делами.

Она посмотрела на Люсена.

— Вы останетесь на ужин?

— Если Жанна позволит.

— Позволит.

— Тогда да.

— Отлично. Мне может понадобиться нотариус.

— За ужином?

— С моей семьёй всё возможно.

---

Адриен приехал через два часа.

Клэр не ждала его сегодня.

И это было первое, что её разозлило.

Второе — что она обрадовалась.

Он спешился во дворе под мелким дождём, отдал поводья Жаку и снял мокрые перчатки.

Тёмный дорожный сюртук облегал широкие плечи. На сапогах грязь. Каштановые волосы возле висков намокли и стали темнее. Синие глаза сразу нашли Клэр под навесом.

И лицо изменилось.

Совсем немного.

Но она уже слишком хорошо его знала.

Сначала облегчение.

Потом удовольствие.

Потом привычная попытка сделать вид, что ничего особенного.

Не получилось.

Ямочки появились раньше.

Клэр скрестила руки.

— Вы опять.

Адриен подошёл.

— Я тоже рад вас видеть.

— Я этого не сказала.

— Лицо сказало.

— Моё лицо прекрасно воспитано.

— Не со мной.

Он остановился совсем близко.