— Очень символично.

Пьер не понял.

Клэр посмотрела на дом.

— Та Клэр не знала, что делать.

Мужчина нахмурился.

Она слишком поздно поняла, как прозвучало.

— Я имею в виду — до вчерашнего дня.

— А теперь знаете?

Клэр посмотрела на старые яблони.

— Нет.

Пьер удивился.

— Но собираюсь выяснить.

Он усмехнулся.

— Это уже лучше.

---

В дальнем конце сада обнаружился виноградник.

«Виноградник» было громким словом.

Скорее место преступления.

Ряды старых лоз тянулись по склону. Часть погибла. Часть заросла. Столбы накренились. Земля между рядами покрылась сорняками.

Клэр медленно прошла вдоль первого ряда.

Она не была виноградарем.

И не собиралась внезапно им становиться только потому, что попала во Францию XVIII века.

Это было бы слишком по-французски даже для неё.

— Есть кто-нибудь, кто разбирается?

Пьер кивнул.

— В деревне живёт Бастьен Рено. Его отец работал здесь.

— Позовите.

— Сегодня?

— Завтра утром.

— Вы завтра собирались ехать к нотариусу.

Клэр остановилась.

— Пьер.

— Да?

— Вы прекрасно запоминаете мои планы.

— Работа такая.

— Тогда Бастьен — сегодня вечером, если сможет. Если нет — послезавтра.

— Хорошо.

Клэр посмотрела на склон.

Вдали открывался вид на поля.

Небо стало светлее. Облака разошлись, и солнечный луч скользнул по холмам. Мокрая земля заблестела. Лес на горизонте казался сине-чёрным.

Красиво.

Очень.

Она вдруг поймала себя на том, что впервые смотрит на этот мир не как на ловушку.

Просто смотрит.

Франция.

Её страна.

Только чужая.

И своя.

— Мадемуазель!

Люси бежала к ним от дома.

Юбки подобраны одной рукой.

Чепец съехал набок.

Клэр сразу насторожилась.

— Что случилось?

— Приехал человек.

— Какой?

— Из деревни.

Люси остановилась, тяжело дыша.

— Говорит, по поводу аренды.

Клэр посмотрела на Пьера.

— Как вовремя.

---

Человека звали Жером Лефевр.

Он оказался арендатором небольшого участка земли на восточной границе Бельфонтена.

Лет сорока.

Среднего роста, жилистый, с широкими ладонями и лицом, обожжённым ветром. Светло-каштановые волосы коротко подстрижены, щетина рыжеватая. На нём грубая куртка, тёмный жилет, шерстяные чулки и тяжёлые башмаки, покрытые грязью.

В руках он мял шапку.

Клэр приняла его в маленькой столовой.

Не в холодной гостиной.

И сразу заметила, что мужчина ожидал другого.

Больную молодую аристократку.

Тихую.

Растерянную.

Возможно, плачущую.

Он вошёл осторожно.

Посмотрел на неё.

Задержал взгляд на бледном лице.

Расслабился.

Клэр увидела.

И мысленно улыбнулась.

Прекрасно.

Первый.

— Мадемуазель де Вильмон.

— Месье Лефевр.

Она указала на стул.

— Садитесь.

Он сел на самый край.

— Мне сказали, вы теперь хозяйка.

— Вам сказали правильно.

— Я арендую землю у Бельфонтена.

— Знаю.

Он удивился.

Клэр не знала.

Но утром прочитала.

— Я хотел поговорить о плате.

— Я тоже.

Ему это не понравилось.

Совсем немного.

Правая бровь дёрнулась.

— Урожай был плохой.

— Насколько?

— Очень.

— В цифрах.

Жером замолчал.

— Что?

— Насколько плохой урожай?

— Ну…

Клэр ждала.

Молчание — прекрасный инструмент.

Люди ненавидят пустоту и начинают заполнять её словами.

Жером не выдержал.

— Пшеницы меньше.

— Насколько меньше?

— Может, на треть.

— А плата не поступала сколько?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Несколько месяцев.

Клэр знала ответ.

Год.

Почти.

— Одиннадцать.

Жером перестал мять шапку.

— Мне говорили…

— Кто?

— Управляющий.

— Которого здесь больше нет?

— Да.

— Что говорил?

— Что мадам де Вильмон не интересуется этими землями.

Клэр улыбнулась.

— Теперь интересуется другая де Вильмон.

Жером посмотрел на неё.

Долго.

— Я не могу заплатить всё.

— Я и не требую всё сегодня.

Он явно не ожидал.

— Что?

— Мне нужна не ваша смерть, месье Лефевр. Мне нужен доход с земли.

Клэр сложила руки на столе.

— Расскажите, что выращиваете. Что собрали. Что потеряли. Сколько можете заплатить сейчас. Сколько после следующей продажи.

Мужчина нахмурился.

— Вы хотите посмотреть хозяйство?

— Конечно.

Теперь он откровенно удивился.

— Вы?

Клэр наклонила голову.

— Нет. Пошлю королеву.

Жером моргнул.

Люси у стены резко опустила лицо.

Клэр продолжила совершенно серьёзно:

— Да, я.

— Но…

— Месье Лефевр, я не знаю, хороший вы арендатор или человек, который почти год бесплатно пользуется моей землёй. Вы не знаете, сумасшедшая я или просто неприятная. Предлагаю выяснить.

Мужчина вдруг усмехнулся.

Лицо стало моложе.

— Вы не похожи на свою матушку.

— Сегодня мне уже сделали лучший комплимент.

Улыбка исчезла с лица Жерома.

Он, вероятно, понял, что сказал лишнее.

Клэр не стала давить.

— Завтра я уезжаю в город. Послезавтра утром приду к вам.

— Хорошо.

— А сегодня оставьте часть долга.

Он напрягся.

— Сколько?

Клэр назвала сумму.

Не огромную.

Но достаточную, чтобы купить дрова и продукты.

Жером задумался.

— У меня нет столько с собой.

— Сколько есть?

Он назвал.

Клэр кивнула.

— Оставьте.

— И всё?

— Нет. Остальное обсудим послезавтра.

Жером встал.

Потом вдруг спросил:

— А если урожай действительно плохой?

— Тогда составим реальный график.

— А если хороший?

Клэр улыбнулась.

— Тогда вам не повезло.

Он рассмеялся.

Когда дверь за ним закрылась, Люси выдохнула.

— Вы ему поверили?

— Нет.

— Но…

— Я пока вообще никому не верю.

Клэр взяла монеты.

Пересчитала.

— Но он пришёл сам.

— И?

— Значит, либо порядочный, либо хочет первым понять, насколько новая хозяйка глупая.

— А вы?

Клэр посмотрела на неё.

— Постараюсь его разочаровать.

---

Деньги Жерома ушли почти сразу.

Клэр сама распределила их.

Дрова.

Мука.

Масло.

Немного мяса.

Свечи.

Мыло.

Пьер слушал.

— Всё?

— Пока.

— А кофе?

Клэр тяжело вздохнула.

— Не провоцируйте.

Пьер улыбнулся.

— Я думал, это чрезвычайная ситуация.

— Она остаётся чрезвычайной. Но сначала мы не замёрзнем.

— Разумно.

— Ненавижу разумные решения.

— Почему?

— Они редко вкусные.

Пьер ушёл договариваться с человеком из деревни о дровах.

Клэр осталась в кабинете.

Солнце уже клонилось к горизонту.

Комната стала золотистой.

В воздухе плавала пыль.

На столе лежали бумаги.

Она взяла ещё один пакет.

Не финансовый.

Письма.

Лента была синей.

Клэр развернула первое.

Почерк Женевьевы.

Она узнала его прежде, чем память подтвердила.

Ровный.

Красивый.

Холодный.

«Клэр, я ожидаю, что ты наконец поймёшь всю тяжесть своего положения…»

Клэр читала.

Медленно.

Без комментариев.

Письмо было написано за несколько недель до отъезда.

Мать требовала не появляться на одном из придворных вечеров.

Не разговаривать с определённой дамой.

Не «усугублять неприятность».

Другое письмо.

Арман.

Небрежный почерк.

«Ты должна была просто промолчать».

Третье.

Женевьева.

«Твоя склонность к чувствительности снова поставила семью в неловкое положение».

Клэр почувствовала, как пальцы похолодели.