— И когда ты освободишься? Тогда и пойдем.

— Это обязательно?

— Да.

— Прям свободу выбора даешь своему ребенку, пап. Потрясающая работа.

— Престон, — он сжимает мое плечо. — Я хочу, чтобы ты знал… я никогда не хотел этого делать, но, оглядываясь назад, понимаю, что это было неизбежно.

— Делать… что?

— Прости меня, — он в последний раз сильнее сжимает мое плечо, затем вкладывает зонт в мою руку и уходит под дождем.

Правда, всего на пару шагов, потому что к нему выбегает Хейз с другим зонтом.

А меня трясет.

Отец сказал мне «прости меня» всего один раз в жизни — в тот день, когда я узнал, что моя мама мертва.

Я никогда не хотел этого делать.

Слеза скатывается по моей щеке, потому что я знаю, просто знаю, что произойдет завтра у доктора Фенвика.

То, что постоянно ему рекомендуют врачи. Единственное, против чего отец всегда яростно шел, но теперь ему стало настолько плевать, что он больше не сопротивляется.

Потому что отец тоже меня бросил.

Как мама. Как доктор Дюре.

Как Маркус.

Он наконец-то согласен упечь меня в психушку.

Престон

КЕЙН

Это правда, что ты сжег машину своего отца прошлой ночью, Прес?

Я

Возможно.

ДЖУД

Что произошло?

Я

Проблемы с папашей, как всегда. И надо же, ты реально живой, Здоровяк? Я думал, ты занят бесконечным нытьем после того, как мы просрали последнюю игру из-за тебя.

ДЖУД

Не съезжай с темы. В последнее время ты сам не свой.

Я

Ты тоже сам не свой, но что-то я не ною по этому поводу.

КЕЙН

Тебе нужно выпустить пар, Прес? Могу кое-что устроить.

Я

Не-а. Не хочу марать свои ухоженные ручки.

ДЖУД

Отказываешься от охоты? Серьезно, что за херня происходит?

Я

Я думал, вам, сучкам, не нравится, когда я устраиваю кровавые бойни. А теперь вы злитесь, что я делаю то, что вы хотите? Мудаки, ДА ЕЩЕ И нерешительные? Определитесь уже со своими проблемами.

КЕЙН

На тебя это просто не похоже.

ДЖУД

Я не злюсь, Прес. Просто переживаю за тебя.

Я

Щас блевану. Больше никогда не говори эту сопливую херню, Здоровяк. У меня от нее такие рвотные позывы пошли, что придется таблетосом закинуться. В любом случае, я в полном порядке. Увидимся позже.

Вранье.

Я вообщене в порядке.

И, скорее всего, позже с ними сегодня не увижусь. В принципе, я мог бы встретиться с ними до моего приключения в дурку, но тогда они что-то точно заподозрят. Джуд попытается подраться с моим отцом, чтобы не дать ему меня увезти, а это приведет к проблемам уже с его собственным отцом, а эта драма уже мало кому нужна.

Кроме того, я иговорить-то толком не могу.

Слова застревают в горле, словно груда камней, не желая сдвигаться с места.

Прямо как в тот раз — стоит мне попытаться заговорить, как я не могу дышать.

А если я не дышу, то чувствуювсе.

И яэто ненавижу. Лучше быть безэмоциональным овощем.

К чему я очень близок, — когда на какое-то время перестаю существовать.

Становлюсь частью звезд.

Но пока должен твердо стоять на ногах.

Потому что есть кое-что, что я ненавижу больше, чем чувствовать все, — это когда меня жалеют.

Или когда смотрят как на безнадежный случай. Как теперь отец, и я не хочу добавлять в этот список Джуда и Кейна.

Мне действительно нравилось проводить с ними время. Ну, до того, как отец передаст меня своему любимчику доктору Фенвику, чтобы тот снова препарировал мне мозг.

Снова копался у меня в голове.

Привязал меня к кровати, исколол всего иголками, выкачал кровь и подсовывал мне всякие разные головоломки.

И мне снова придется через все это проходить? В последний раз, когда меня препарировали как лабораторную лягушку, я был еще ребенком, так что, может, будем завязывать уже с этой хреновней в стиле «LEGO»?

Ну, подождем и узнаем.

Хотя, возможно, идея неплохая. Я бы при любом раскладе выбрал «LEGO» вместо унылой личности доктора Фенвика.

Интересно, одумается ли наконец-то доктор Дюре и скажет ли своему боссу, Фенвику, что яв полном порядке.

Ладно, не в порядке, но я не опасен.

Ладно, опасен.

Последние пару дней я медленно, но верно ощущал, как распадается мой разум. Звуки начинают заглушать мои мысли; я едва слышу самого себя.

Сегодня утром я посмотрел в зеркало и не узнал, что за мудак смотрел на меня в ответ. У него были впалые глаза и из носа текли сопли, пока по лицу безмолвно катились слезы.

— Ты никогда мне не помогал, — прошептал он, и мне пришлось отвести взгляд, пока я не разбил головой свое же отражение.

Он должен был сдохнуть. Какого хера он все еще жив?

В общем, мой мозг уже некоторое время пребывал в дерьмовом состоянии, но кардинально все ухудшилось с той ночи, когда я душил Маркуса, а он сделал вид, будто ничего не произошло.

Мой разум помутился, чертовски растянулся и в конце концов порвался.

А прошлой ночью разлетелся вдребезги окончательного после того, как отец извинился за свои жестокие намерения.

И что же я сделал? Убить парочку никчемных душ или перерезать глотки обычно было моим проверенным решением. Или провоцировать отца, чтобы он натравил на меня Ленина, дабы тот избил меня до полусмерти.

Но нет, все это в таком состоянии полного отчаяния просто бесполезно.

Вместо этого я сделал кое-что весьма нехарактерное для себя.

Провел всю ночь, сочиняя письмо.

Да. Яписал письмо. Богохульство при любых обстоятельствах, и нет, доктор Дюре не получит за это лавры, потому что она пиздаболка.

Проще мне от этого не стало. Скорее уж я поймал себя на том, что бьюсь затылком о стену с такой силой, что был уверен — пойдет кровь.

Или я вырублюсь.

Но, к сожалению, ни один из этих вариантов не сбылся.

Зато меня накрыла бешеная дрожь и бесконтрольный поток слез. Надо узнать, нет ли у Фенвик лекарства от этой херни.

Но я в конце концов закончил это гребаное письмо и сегодня утром отдал его Хейзу с четкими указаниями лично доставить его сегодня, но позже.

После того как меня запрут в темнице доктора Фенвика — простите, в его кабинете.

Но, возможно, это все-таки была плохая идея, и мне стоит попросить Хейза сжечь его, потому что к тому времени меня уже не будет, и… какой в этом тогда смысл?

Типа, последнее слово? Что я снова повел себя как эгоист по отношению к человеку, который всегда был по отношению ко мне очень терпелив?

А я такой конченный мудак, что не пожелал бы себя и злейшему врагу. Самый кошмарный любовник, которого только можно представить.

Но Маркус захотел меня. Даже если только ради моей внешней оболочки, он все равно постоянно терпел мой тяжелый характер.

Меньшее, что я мог сделать, — это отпустить его, но нет, мне снова захотелось побыть эгоистом.

Наверное, я хотел, чтобы он узнал правду, до которой все пытался докопаться, прежде чем меня заберут в место, где уничтожат мою душу.

Я знаю, что не смогу с этим справиться.

Все эти годы единственная причина, по которой я полностью не сошел с ума и не оказался погребенным в белом шуме или черной дыре, которая вечно пытается меня сожрать, заключалась просто в том, что я был свободен.

У меня был хоккей и возможность убивать, что позволяло мне выплескивать хаос, растущий в моей голове. Была Майли и даже отец. Доктор Дюре, которая слушала мое постоянное нытье без осуждения. Был Кейн и особенно Джуд, которые держали меня в узде, когда мои демоны становились слишком громкими.

И какое-то время у меня был Маркус.

А в психушке со мной будет только профессиональная, бесчувственная рожа доктора Фенвика.

Только я и моя голова.

И… ябоюсь своей головы.

Этот ублюдок ненавидит меня и будет разыгрывать всевозможные трюки и игры, чтобы сделать меня настолько несчастным, насколько это вообще возможно.