Представлял себе ярко-зеленые глаза и дергающийся кадык; то, как он смотрит на меня с приоткрытыми губами, оказавшись в ловушке подо мной.

Кажется, тогда я кончил так сильно, как никогда в жизни.

Теперь понимаю, что именно Престон подтолкнул меня к пробуждению моей ориентации.

Понятия не имею, что бы я, блять, натворил, если бы Каллахан не стащил меня с него. Не думаю, что одних лишь прикосновений мне бы хватило.

Их никогда не бывает достаточно.

Даже сейчас мне хочется стащить его с этого льда и сожрать.

Взгляд Престона встречается с моим, и он замирает: улыбка меркнет, а между бровей появляется складка.

Я машу ему, поочередно шевеля пальцами.

Нет, меня не должно здесь быть, учитывая, что завтра у меня матч, но давайте назовем это изучением противника или чем-то в этом роде.

Вскоре игра продолжается, и Престон превращается в настоящую машину по забиванию голов. Он прорывает защиту противника и обменивается пасами с Каллаханом и Девенпортом, устраивая настоящее шоу.

Они втроем отлично играют в связке, идеально дополняя друг друга.

Но не думаю, что это единственная причина, почему Престон сегодня из кожи вон лезет.

Потому что каждый раз, забивая гол, он смотрит прямо на меня. Я в долгу не остаюсь: подмигиваю, машу рукой или показываю большой палец вверх. Иногда улыбаюсь или одобрительно киваю, что, судя по его хмурому виду, приводит его в полное замешательство.

В итоге «Гадюки» разгромили своих соперников — вполне ожидаемо.

Я выхожу вместе с толпой, но домой не иду. Вместо этого жду в безлюдном месте у черного входа на арену и пишу ему сообщение.

Я

Встретимся там, где я вчера припарковался.

ПРЕСТОН

Меня не жди.

Я

Да брось. У меня для тебя подарок.

Я жду, что он начнет препираться, но он лишь присылает гифку, на которой мультяшный персонаж театрально вздыхает и говорит: «Ла-а-адно».

Пару минут спустя он появляется в джинсах, куртке с эмблемой «Гадюк» и дорогом на вид молочно-белом шарфе; влажные волосы падают ему на лоб, обрамляя лицо.

Блять, он выглядит как ходячее порно, мне отчаянно хочется вонзить в него зубы.

В тусклом свете я все еще могу разглядеть бледный фиолетовый синяк вокруг его правого глаза.

Я заметил его еще вчера, когда мы встретились здесь на нашей ночной тренировке.

Подошел к нему, пока он катался, и прикоснулся к этому синяку, чувствуя, как внутри расцветает непонятный огонь.

— Кто это сделал? — спросил я, прижимая его к борту.

— Ввязался в драку, — он оттолкнул меня. — И я говорил тебе, блять, не трогать меня.

— В какую еще драку?

— В обычную.

— Разве я не говорил, что твое лицо неприкосновенно?

Он тяжело сглотнул, глядя на меня с нахмуренными бровями, а затем сменил тему и потребовал, чтобы мы начали играть.

Но как только оказались в раздевалке, я нагнул его над скамейкой, отшлепал, а потом растянул пальцами, пока надрачивал ему.

Он кончил за считанные секунды, и вскоре после этого кончил и я, вколачиваясь пальцами в его задницу, настолько усыпанную моими отметинами, что она превратилась в шедевр.

Сейчас, глядя на синяк на его лице, я все еще гадаю, откуда он. Действительно ли из-за обычной драки?

Я выхожу из-за стены, собираясь зажать его в углу, но прежде чем успеваю это сделать, к нему, словно гребаный призрак, подбегает какая-то девчонка.

Даже Престон делает шаг назад и едва заметно вздрагивает, прежде чем вернуть свое невозмутимое выражение лица.

Я прищуриваюсь и прячусь обратно за угол.

— Bonsoir6, Прес, — говорит она по-французски.

— Bonsoir, — отвечает он, его взгляд встречается с моим, и он на секунду замирает, прежде чем снова возвращает свое внимание к девчонке.

Я почти ничего не понимаю, но вижу восторг в ее глазах и то, как ненавязчиво она с ним заигрывает.

Он снова с улыбкой ей отвечает, и мне приходит дурацкая идея.

Например, сломать ей руку, которую она сейчас кладет ему на плечо, пока они делают селфи. Вскоре он спроваживает ее, стоя ко мне спиной.

Я бесшумно подхожу к нему сзади, обхватываю ладонью шею и шепчу на ухо:

— Не хочешь объяснить, кто это, блять, такая?

Он вздрагивает, его кадык дергается вверх-вниз под моими пальцами:

— Фанатка.

— Твои фанатки всегда так вольно тебя лапают?

— Нет, не всегда, именно поэтому я отправил ее прочь.

— Ты говоришь по-французски?

— Да, учитывая, что я наполовину француз, — он разжимает мои пальцы на своей шее и поворачивается ко мне, слегка поджав губы. — Зачем ты здесь, Маркус?

— Пришел повидаться с тобой.

— Ты видел меня прошлой ночью.

— Этого мало.

Его губы приоткрываются, совсем как три года назад, когда он лежал подо мной, но затем он прочищает горло, и это выражение мгновенно исчезает:

— Ты сказал, у тебя для меня подарок. Какой?

Я лезу в карман и достаю две конфеты:

— Вот.

— Серьезно? — усмехается он, пока я разворачиваю одну конфету. — Ты вытащил меня сюда только ради какой-то дурацкой конфеты?

— Она не дурацкая, — я подношу ее к его губам. — Открой рот.

Его губы едва заметно приоткрываются, позволяя мне протолкнуть конфету между ними, пока мой указательный палец их не касается.

Блять. Он такой красивый и беззащитный. Совсем как тогда. Три года назад.

Мне нужно больше его касаться, проникнуть в него как можно глубже.

Я уже готов просунуть палец дальше вместе с конфетой, но воздух прорезает вибрация.

Его телефон.

И это, похоже, возвращает его с небес на землю: его глаза расширяются, он делает шаг назад и языком отодвигает леденец за щеку.

Если поймаю того ублюдка, который прервал нас…

Уж лучше бы это былне Каллахан. В последнее время он занимает лидирующую позицию в моем списке дерьма.

Честно говоря, уверен, что Престон позволил бы мне немного поиграться с конфетой у него во рту. Может, три года назад он бы тоже поддался, решись я тогда сделать первый шаг.

Престон достает телефон, смотрит на экран, а затем поднимает взгляд на меня.

— Мне нужно возвращаться.

— До следующей недели, — я кладу вторую конфету ему в ладонь, и он сует ее в карман.

— Увидимся.

— Как это будет по-французски?

—À plus.

— Звучит горячо. Скажи еще что-нибудь.

Престон прищуривается.

— T'es terriblement beau, ce soir7.

— И что это значит?

— Что ты сегодня меня жутко бесишь.

Я улыбаюсь, а он поджимает губы и отворачивается, но затем останавливается, тяжело вздыхает, снимает свой шарф и бросает его мне.

— У тебя руки ледяные.

Он секунду медлит, смотрит на меня и уходит, а я не могу сдержать улыбку, обматывая его шарф вокруг шеи и вдыхая его запах.

Я соврал.

Я неплохо знаю французский и прекрасно понимаю, что «beau» — это вовсе не «бесишь».

Это значит «красивый».

«Сексуальный».

Престон посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что я сегодня «ужасно красив», а потом попытался выдать это за оскорбление.

Вот же придурок.

Он даже не подозревает, насколько близок к тому, чтобы стать моим.

Маркус

Я

Ты опять меня игнорируешь.

ПРЕСТОН

Да ты прям Шерлок. Хочешь печеньку?

Я

Что я обещал сделать в том переулке три недели назад, если ты продолжишь меня игнорировать?

ПРЕСТОН

Да, об этом. Я решил, что это все-таки была угроза, так что не считается. Повезет в следующий раз. А теперь брысь и хватит меня бесить.

Я

Что-то не похоже было, что я тебя бешу, когда ты кончал мне на пальцы два дня назад. Твой член бешено пульсировал, пока ты стонал мое имя.

ПРЕСТОН

Я НЕ стонал твое имя.

Я

Было, было. Ты сказал «Маркус, глубже» этим своим эротичным хриплым голоском, помнишь? И я стал трахать тебя еще жестче, а ты принял три моих пальца как настоящий чемпион.