Его серые глаза на секунду взмывают вверх, отражая свет, словно грозовые тучи, сгущающиеся вдалеке.

Кое-кто прерывает мой сеанс всеобъемлющего сталкеринга.

Брюнетка.

Я абсолютно о ней забыл, но теперь она стоит перед ним, наполовину загораживая мне обзор.

Она прислоняется к своей машине, накручивая волосы на палец и одаривая его улыбкой «я свободна». А Маркус — который находится на грани кастрации — подходит к ней ближе, слушает, а затем сверкает ей своей гребаной ухмылкой.

Он стирает пятно масла с задней стороны шеи, и ее глаза расширяются так, будто она только что открыла для себя новую религию.

Мой живот скручивает, словно кто-то залез внутрь и взорвал петарду.

Смешно.

Иррационально.

Я не должен подобного испытывать.

Мне даже ненравится Маркус Осборн.

Так что его флирт со случайной владелицей дерьмового седана не должен вызывать во мне таких ощущений.

Какими быони ни были.

И я определенно не должен чувствовать непреодолимое желание перебежать улицу, спровадить ее куда подальше и велеть ему перестать так выглядеть.

Так улыбаться.

Таксуществовать.

Она смеется над его словами, и эта петарда, затаившаяся в моем животе, словно монстр, снова взрывается — на этот раз громче, настолько резко, что мне приходится на мгновение закрыть глаза.

А когда открываю их снова, то уже вышагиваю по направлению к ним.

Нет, я не ревную мужчину, которого абсолютно не хочу, который мне не нужен или которого я даже не знаю, к какой-то случайной девчонке.

Просто пришел, чтобы наказать его.

И должен устранить любое препятствие, которое стоит на моем пути.

Маркус

Последний человек, которого я ожидал увидеть поблизости от мастерской, сейчас решительно направляется ко мне.

Дженна что-то говорит, но слова пролетают мимо моих ушей — я полностью отвлечен этой угрозой, шагающей сюда так, словно он здесь хозяин.

Первое, что я замечаю — Престон выглядит хорошо. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая его явное напряжение.

Вероятно, он в ярости.

По светлой коже его шеи ползет красное пятно, слегка окрашивая уши.

Он злится. Отлично.

По крайней мере, он не похож на бледную тень самого себя, как когда я нашел его на вершине того утеса. Обдолбанный, дезориентированный, сломленный.

Уж лучше видеть, как он пышет своим привычным высокомерием и злостью, чем тонет в море боли.

Не то чтобы меня должно заботить его настроение, но, судя по всему, это так — сколько бы я ни пытался это отрицать. На данном этапе это проблема, с которой мне нужно разобраться.

Престон — проблема эпических масштабов.

Он влезает в мои мысли без моего на то согласия. Постоянно.

Как, блять, неизлечимая хроническая болезнь.

Когда он уверенным шагом заходит в мастерскую, трудно не заметить, насколько он здесь чужой.

На нем дорогие джинсы, светлый свитер и кашемировое пальто верблюжьего цвета до колен, которое могло испачкаться от одного только воздуха в мастерской.

Да даже от воздуха в этом городе.

Он должен выглядеть здесь как бельмо на глазу, но он просто… величественен. Элегантен без малейших усилий, красив до ослепления.

Некоторые прохожие на улице поглядывают в его сторону, скорее всего, сами того не осознавая. Настолько он неотразим.

Небрежные золотистые волосы, уложенные набок, пытливые зеленые глаза, четкая линия челюсти и чистая мужская энергия, которую он излучает, притягивают внимание сами собой.

Я всегда считал красоту Престона завораживающей. Еще с тех пор, как он болтал ногами, сидя на той ветке в саду отца.

Прошло пятнадцать лет, но по мере того как он приближается ко мне, я по-прежнему думаю, что он самый красивый человек, когда-либо ходивший по земле.

Принцы фей — это не просто плод воображения; они существуют, и Престон — олицетворение этих мифических существ.

Сейчас он стал более мужественным и жестоким, но все еще выглядит неземным, обладая физическим совершенством. Высокий, но не гигант, мускулистый, но не перекачанный, красивый, но не смазливый. Кажется доступным, но на самом деле упрямый, бездушный и садист.

Иногда, — как сейчас, — мне кажется, что он ненастоящий. Прямо как когда я принял его за фею. Словно он должен был принадлежать другой Вселенной, но каким-то образом проскользнул сквозь щели и оказался здесь.

Прямо передо мной.

Как мое невысказанное желание на день рождения.

Я ловлю себя на мысли о том, чтобы ослепить каждого, кто на него смотрит, выцарапать им глаза и проломить головы.

Возможно, это чересчур. Но я уже на той точке невозврата, где предпочитаю полностью принять эту проблему.

Все равно нет никакого смысла бороться с этим притяжением к Престону, так что с тем же успехом я могу погрузиться в него с головой и слепить ровно то, что хочу.

Я перевожу взгляд с него на Дженну, делая вид, будто вычеркиваю его из реальности, хотя это невозможно, когда его присутствие заполняет все вокруг.

— Теперь должно быть все в порядке, — говорю я. — Если снова услышишь этот шум, пригоняй машину обратно, и я гляну, не нужно ли поменять ступичный подшипник.

Боковым зрением я вижу, как мрачнеет лицо Престона.

Дженна, однако, кажется, ничего не замечает, накручивая прядь волос на палец.

— Можешь еще раз прямо сейчас его проверить, если хочешь. У меня полно свободного времени.

— Не хочет, — Престон плавно, смею заметить, встает рядом со мной и останавливается на шаг впереди, слегка заслоняя меня плечом. — Он сказал, что с твоей машиной все в порядке. Проваливай давай.

— Прости, что? — Дженна таращится на него, выпрямившись. — А ты еще кто такой?

Он улыбается, и на его щеках появляются ямочки, хотя выражение лица у него настолько фальшивое, что это даже театрально.

— Следующий клиент.

Она оглядывается по сторонам и начинает злиться.

— Что-то я не вижу твоей машины.

— У меня мотоцикл. Стоит через дорогу, — он кивает подбородком в ту сторону.

Так вот почему он здесь — пригнал обратно мотоцикл, который я ему вернул.

Типичный Престон. В его стиле закатить истерику из-за того, что я не принял подаренную им игрушку.

— Он вроде новый, — Дженна переводит взгляд с мотоцикла на него. — Зачем тебе механик?

— Твоя машина вроде тоже ничего. А тебе зачем?

Я подавляю улыбку, потому что сейчас его мелочность просто плещет волнами. Не думаю, что он сам это осознает, но то, что Престон решил встать передо мной и заслонить, словно какой-то зверь, мечущий свою территорию — вовсене совпадение.

Это значит, что он тоже не в силах сопротивляться этому странному притяжению, возникшему между нами.

Но самое главное — это значит, что он почти такой же собственник, как и я.

Почти.

— Не понимаю, какое тебе дело, — она упирает руку в бок. — Маркус занят сейчас мной, так что вставай и жди своей очереди.

— Занят? — переспрашивает он, наклоняя голову в мою сторону, и в его взгляде проскальзывает маниакальная нотка. — Так вот что здесь происходит?

Я пожимаю плечом, небрежно вытирая руку тряпкой.

— Как видишь.

Его глаза вспыхивают пугающим цветом, пальцы сжимаются, но, когда он уже готов дернуться вперед, я перехватываю его запястье и один раз качаю головой.

Последнее, что мне нужно — чтобы это ходячее бедствие прикончило моего клиента в мастерской. Тейлор меня убьет. К тому же Дженне незачем становиться сопутствующим ущербом во время импульсивных приступов собственнической агрессии Престона.

— Ты разве не собирался уходить? — говорит она. — Жди своей очереди на улице, как и все.

— Вообще-то я соврал, — улыбка Престона становится откровенно зловещей. — Я не клиент. Я хозяин Маркуса.

— Хозяин? — недоверчиво переспрашивает она, пока я смотрю на него прищуренными глазами, постукивая большим пальцем по среднему.

Он склоняет голову набок.