— Это для того, чтобы укрыться от глаз поклонниц, понимаешь?

— Но ведь сразу понятно, что это они. Если, как ты говоришь, эти покрывала лишь у них, и они же должны были приехать выступать...

— Да нет, ты не понимаешь, зато они скрыты от взглядов назойливых фанаток.

— Пока не видно никаких фанаток.

— Ха, ты дождись вечера — здесь будет толпа поклонниц, уж можешь мне поверить. Вон, за окном уже стайка собирается.

Около гостиницы, как гордо звали местные эту небольшую харчевню с парой спален, действительно появилось несколько девушек. Они с хихиканьем заглядывали в окна и убегали врассыпную, стоило только «Кроту» выйти на улицу.

Ветта до сих пор не понимала ажиотажа вокруг менестрелей. «Может, оно и к лучшему, что полукровка не хочет брать меня с собой к скупщику? Успею посмотреть хотя бы часть выступления».

Тунрида, в свою очередь, пребывала в довольно типичном для нее состоянии крайней раздражительности. Мытье полов не входило в десятку самых любимых занятий полукровки. По правде говоря, не только в десятку, но и в сотню. В тысячу! Короче, она терпеть не могла драить полы. И вот из-за идиотского спектакля ради проезда ей приходится заниматься этой падшей работой. Лишь с приближением заката «Крот» наконец отпустил слуг на заслуженный отдых.

Спутницы договорились, что Ветта ждет полукровку внизу у стойки, не подходя к «сцене», чтобы Рид смогла ее увидеть. В свою очередь, полукровка должна была быстренько найти покупателя, сбыть рубин, закупить припасы для дальнейшего пути и, по возможности, ненавязчиво выяснить, не висят ли их портреты на каждом столбе до границы.

«Коровка» и «Заноза» тем временем принесли еду для «Своры». Уставшие работники сразу же кинулись на поздний ужин. Затем большая часть «Своры» расположилась около импровизированной сцены (ради выступления менестрелей им пришлось сдвигать столы и лавки, чтобы освободить место у стены). Парни вынесли чехлы с инструментами РБ.

Тунриде удалось скрыться незаметно. Не сказать, что это стоило ей особых трудов, поскольку начала прибывать публика. Ветта заняла место у стойки хозяина харчевни-гостиницы. Хорошо хоть, что со всеми треволнениями по поводу выступления «Коровка» совсем забыла про Синьку — Рид унесла его с собой. Осталось лишь дождаться полукровку и наслаждаться музыкой «Рубиновых Брызг».

В харчевне был ад.

Количество обезумевших женщин пугало.

Многие девушки расписали лица красными точками, очевидно символизирующими рубиновые брызги. Хотя больше походило на эпидемию ветрянки. Самое странное, что помимо этих девиц в харчевне встречались и мужчины с похожими пятнами; только на их суровых скуластых лицах красные точки смотрелись скорее как брызги крови. Поклонники всех возрастов смотрели остекленевшим взором на своих кумиров — легендарных Брызг. Да, вот и сбылась мечта Ветты: она воочию увидела «богов сцены».

Боги снизошли в виде пятерых парней, одетых более чем странно. У одного на голое тело был надет кожаный жилет — черный с красными блестками, и при этом на шее висело явно рубиновое ожерелье, столь маленькое, что больше походило на ошейник. Второй щеголял рваными штанами и ярко-красной шелковой рубашкой.

Двое были одеты одинаково: в черные рубахи с красными жилетами, только у одного штаны были красные с черными полосами, а у второго — наоборот. Самым странным был костюм пятого менестреля: на голое тело он натянул какую-то сеть из блестящего красного материала, на ногах были высокие черные сапоги, а вместо штанов — какие-то короткие кальсоны.

Все менестрели обладали длинной нечесаной шевелюрой. Еще их, пожалуй, роднило выражение лица: взгляд с ленцой, чуть презрительная усмешка. Изредка один из них посылал в толпу воздушные поцелуи, что приводило к настоящим дракам среди поклонниц — каждая утверждала, что поцелуй предназначался именно ей. Ветта старалась держаться подальше от музыкантов; это было несложно, поклонницы обступили парней плотной стеной.

Тут один из менестрелей, тот, что в сети, завопил:

— А теперь пришла пора музыки!

Рев, который издали поклонницы, явно был слышен в соседнем графстве.

Ветта, никогда не слышавшая их песен, с осторожным оптимизмом понадеялась: «Может, Рид всё-таки преувеличивает? Может, их песни не так уж плохи?»

Парни заиграли вступление. У них были разные инструменты: гитара, мандолина, а один музыкант сидел за большим барабаном, который издавал на удивление громкий звук — будто кто-то методично колотил по дну гигантского котла. Два оставшихся менестреля, очевидно, пели, не отвлекаясь на исполнение музыки.

Начать выступление «Рубиновые Брызги» решили с их новой песни:

Не плачь, красавица,

Это нам не нравится.

Звезды ведь не плачут,

И это много значит.

Рубиновые брызги моего сердца,

Рубиновые брызги — так плачет душа!

От этой любви мне никуда не деться,

И эту ночь, и эту ночь мне не забыть никогдааааАААААА!!!!...

«Божиня, когда вернется Рид?!»

За первой песней последовала «Как я люблю», потом «Почему не любишь ты?», следом — «Я тебя разлюбил» и, наконец, просто «Безответная любовь».

После первой Ветта впервые попросила у хозяина харчевни вино, после третьей — ром.... К моменту, когда Рид вернулась, Ветта как раз допивала вторую порцию чистейшего виски.

— Помнится, кто-то говорил мне о вреде алкоголя.

— Это была крайняя мера! Ик. Должна заметить, что этих тренькающих маргиналов музыкального мира следовало бы оградить от общества ради соблюдения реститутивной психогигиены. Презумпция психического здоровья не позволяет запереть данных субъектов в лечебнице без судебно-психиатрической экспертизы, однако я уверена, что великие либреттисты одобрили бы подобное действие.

Все это графиня пробормотала, не отрывая головы от столешницы.

— Ясно-понятно. На тебя алкоголь всегда ТАК действует? Забавно, надо будет повторить. А пока — самое время уходить. Я пойду расплачусь за тебя, постарайся посидеть спокойно еще пять минут.

Рид расплатилась с запыхавшимся хозяином заведения; сегодня поистине был его день — такой выручки он еще не видел. Фанатки дружно рыдали под очередную заунывную дребедень про любовные муки, как вдруг песню прервал какой-то невнятный вскрик. Полная нехороших предчувствий, Рид обернулась. Предчувствие не обмануло. Каким-то чудом Ветта просочилась сквозь живую стену из поклонниц, оттолкнула ошарашенного «Крота» и схватила одного из «лохматиков» за руку:

— Молодой человек! Извините за то, что отвлекаю вас от надругательства над нотной грамотой. Не могли бы вы сказать, за что вы так ненавидите музыку?!

После этих слов в харчевне наступила мертвая тишина, у нескольких десятков человек перехватило дыхание. Хозяин «гостиницы» побледнел, у «Крота», кажется, и вовсе был сердечный приступ.

— Э-э, чего? — спросил изумленный парень.

— Я вам все сейчас популярным языком объясню!

И она объяснила… все.

Глава № 11. Велиар.

Проснувшись на следующее утро, Ветта не сразу вспомнила, что произошло. По правде говоря, она не сразу вспомнила, кто она такая, что уж говорить о вчерашних событиях. Ее мутило, и голова раскалывалась. Что-то из этого ее разбудило.

— Ри…да, мыу гди? — почему язык с таким трудом поворачивается? Графиня не помнила, чем закончился вчерашний вечер, но по ощущениям это был обряд некромантии. То есть сначала Ветту убили, а потом Рид вернула ее к жизни, коряво, ведь ее силы нормально не работают.

— О! Ты все-таки восстала из мертвых?

— Што-а?!

— Лежи-лежи, не стоит так резко вскакивать, — полукровка заботливо поправила рюкзак, служивший Ветте в качестве подушки. — Знаешь, а ты не перестаешь меня удивлять! Устроить такое… Ну ты даешь, конечно.

Лисаветта окончательно проснулась, от страха даже тошнота чуть поутихла.

— Что вчера произошло? — она все-таки сумела обуздать язык и задала мучивший ее вопрос.