— Я Шон, местный лесничий, вот, собираю орехи! — Он показал дрожащей рукой на куст лесных орехов, из которого выбрался.

— Собирал. Орехи, — повторила Рид таким тоном, словно все сказанное Шоном звучало крайне подозрительно. — Хм-м-м.

— А вы откуда, девушки? — решил сменить тему лесник. Тунрида тут же сузила глаза, но Ветта быстро ответила:

— Мы из Старопрудовки идем в Лудск, проведать тетушку.

Лесник заулыбался:

— Моя теща тоже живет в Лудске. Путь-то неблизкий, может, переночуете у нас?

— У вас? — Ветта замялась. Опять ночевать на земле не хотелось, но тащить пьяную полукровку в незнакомый дом… Стоит ли оно того?

— Моя жена будет рада, к нам редко заходят гости — все ж в глухом лесу живем, — забормотал лесник. Судя по всему, он уже жалел, что заикнулся о ночевке. Ветта его понимала: кому охота привести к себе домой странную парочку, да еще учитывая, что Рид до сих пор держит его под прицелом?

— Хорошо, спасибо за гостеприимство, — неожиданно сказала Рид почти трезвым голосом. Она наконец опустила арбалет, потом подняла подстреленную белку и посмотрела на неё с таким видом, словно пыталась вспомнить, как вообще эта история началась. Ветта и Шон переглянулись с одинаковым выражением: «Ну вот, теперь уже поздно отступать». И оба тяжело вздохнули — каждый по-своему.

Шон подождал, пока девушки вернутся на предполагаемое место ночевки и соберут свои вещи. «Я бы на его месте сбежала», — подумала Ветта.

Нестройным гуськом они вскоре добрались до дома лесничего. Дом скорее походил на большую землянку, к которой кто-то в порыве строительного энтузиазма пристроил верхний этаж из брёвен. Но, несмотря на эту архитектурную эклектику, дом выглядел уютно: из трубы вился дымок, окна светились тёплым светом, а возле крыльца мирно дремал огромный пёс, похожий на мохнатую тучу с ушами.

Лесник постучал, и из распахнувшейся двери вырвался разноголосый гомон. Навстречу Шону выскочил мальчуган в слишком больших для него штанах; запутавшись, он бы упал, если бы лесник не успел вовремя его подхватить.

— Папа, папа! Дэнни дерется!

— Д-а-а-а? А Том кусается!

— Ты первый начал!

— Нет, ты!

— Спокойно, дети, разве не видите — у нас гости! — из дома выглянула немолодая и очень уставшая женщина. Она ласково улыбнулась мужу и с опаской пригляделась к «гостям». Ветта старательно улыбалась, правда, бело-красные полосы на лице делали ее похожей на цирковой шатер. Рид пыталась стоять ровно, но не очень получалось.

— Девушки направляются в Лудск повидать тетю. Я предложил им переночевать у нас, — торопливо пояснил Шон, будто оправдываясь.

— Конечно, проходите, располагайтесь. Лишней кровати у нас, правда, нет, но вы можете лечь на печи.

— Большое спасибо! — Ветта уже чувствовала, что спит на теплой печи. Такой чудесной, теплой печи с лежанкой, совсем не похожей на твердую землю.

— Вы, верно, голодны? Скоро будет ужин.

Тут из дальней комнаты выбежала маленькая девчушка и с криком «Папочка!» бросилась к Шону. Сразу стало видно, кто главный любимец в семье.

Ветта, подхватив Тунриду за локоть, прошипела подруге прямо в ухо:

— Не вздумай их пугать, возьми себя в руки. Это милая, тихая семья, мы спокойно переночуем и рано утром уйдем, хорошо?

Рид кивнула.

— Значит, мы будем кем?

— Паиньками.

— Особенно…

— Особенно с детьми.

Удовлетворенно кивнув, Ветта с самой лучезарной улыбкой подошла к мальчику, стоявшему неподалёку:

— Привет, ты Том?

— Ага.

— Я — Ветта, это моя подруга… Ри… ейчел.

— Она пьяная!

— Нет, что ты! — сказала Ветта, лихорадочно придумывая легенду. — Она просто… выпила слишком много микстуры от кашля.

Мальчуган с сомнением посмотрел на полукровку.

Тем временем дочка теребила куртку Шона с радостными воплями: «А где орешки? Папочка, ты принес орешки?»

Шон кивнул и достал из-за пазухи пакет с лесными орехами:

— Вот, держи, это тебе передала белочка.

— Белочка! — радостно выдохнула девчушка. — Орехи от белочки!

— А вот и сама белочка! — с этими словами Рид достала из охотничьего пакета тушку белки вместе с застрявшим арбалетным болтом.

За долю секунды, от детского вопля, Ветта успела с тоской посмотреть на печь.

Глава № 8. Женская энергетика.

— Как ты себя чувствуешь? — это было первое, что услышала Рид после пробуждения. Напротив нее сидела Ветта с кружкой чая в руках. Тунрида пребывала в естественном для нее послепьяночном состоянии: никакого похмелья и желание убить все, что движется (а все, что не движется — двигать и убивать). Поэтому вопрос графини пришелся на больное место, хотя и не так, как она ожидала.

— Нормально, — сквозь зубы процедила полукровка.

Графиню этот ответ, судя по всему, расстроил: она-то надеялась, что кое-кто, лишивший ее нормального ночлега, будет испытывать похмельные муки в полной мере.

Рид медленно встала и потянулась, хрустнув шейными позвонками.

— Хммм. Что-то ты давно не тренировалась.

— Да ладно, не заводись, — сразу пошла на попятный графиня. — Ну не пустили нас на ночлег, что такого, ничего страшного. Чай будешь? Недавно закипел.

Полукровка усмехнулась, но комментировать не стала. Чаек действительно пришелся кстати. Потягивая горячий напиток, Рид мысленно прикидывала, сколько еще пути осталось до побережья. День? Два? Они уже близко и давно покинули пределы юрисдикции шерифа Смайгона. Однако расслабляться явно не стоит: этому покинутому женишку вполне может прийти мысль отправить по их душу наемников. Впрочем, теперь Ветту не узнала бы и сама Зарина.

— Мы идем дальше или как? — не выдержала графиня. В конце концов, она-то давно встала и ждала пробуждения этой «пьянчуги».

— Да, конечно, — очнулась от своих раздумий Рид. — Нам нужно двигаться дальше на юг, может, взять чуть восточнее. Скоро мы выйдем к побережью.

Она внимательно посмотрела на графиню.

— И насчет тренировки я не шутила. Ты давно не повторяла движения.

Ветта закатила глаза: «Хорошо, только давай не сейчас. Вот встанем на обеденный привал, тогда и сможешь меня побить, раз уж так хочется».

— Не прибедняйся. В прошлый раз ты вполне сносно парировала удары.

— Мне сразу стало легче, — мрачно отозвалась Ветта и ушла укладывать вещи, бормоча под нос что-то про «вполне сносно».

Поскольку Рид, вопреки надеждам графини, не страдала от похмелья, спутницы довольно бодро выступили в путь. Ельник окончательно уступил место соснам — высоким, стройным, с корой, отливающей в солнечных лучах медной позолотой. Воздух здесь был густой, смолистый, такой, что хотелось дышать глубже. Разговаривать не хотелось. Каждая думала о своем. И все было прекрасно до тех пор, пока спутницы неожиданно не вышли на дорогу.

— Что за…? — Рид не верила своим глазам. — Здесь же не было дороги!

— Да ладно. Когда ты была в этих краях в последний раз? К тому же она ведь даже не мощеная, просто накатанная телегами колея, — Ветту появление дороги, в отличие от полукровки, обрадовало. А что? Идти удобнее, к тому же дороги, как правило, приводят к городам. — Ты же говорила, что мы скоро выйдем к побережью?

— Не так скоро! И там кто-то едет, какая-то телега.

Теперь и Ветте стало немного не по себе:

— Думаешь, нам стоит укрыться в лесу?

— Да нет, — полукровка задумчиво наблюдала за приближающейся колымагой. — Мы ушли достаточно далеко, просто старайся держаться не как аристократка.

Ветта оценивающе посмотрела на свою запылившуюся куртку, рюкзак (который она зашила, мягко говоря, неаккуратно), на грязную косичку, в которой запутался сухой лист. Мда-а-а… Вряд ли кто‑то разглядит в ней графиню Адэлийскую.

Тем временем телега успела подъехать ближе, и спутницы сначала услышали гомон, а уже потом смогли разглядеть пассажирок: целая группа женщин всех возрастов. В роли кучера выступала громкоголосая полная дама в яркой шляпке. Именно она первой их заприметила и жизнерадостно помахала своей шляпкой.