И создала Божиня мир. Его населяли твари земные да ее дети — Маги, силой почти равные Божине. И все было прекрасно, пока не решила Божиня создать людей по образу и подобию своему. Создала и полюбила свои творения едва ли не больше детей и внуков. Не понравилось это Первой дочери: воспротивилась она воле матери, ушла с небес, и стали ее с тех пор звать Падшей дочерью. Никто не произносит имени ее, ибо недостойна Падшая этой почести. Другие дети Божини жили на земле рядом с людьми. Они обладали великой силой и были бессмертны, как и прародительница. И сказала Божиня: «Отныне вы можете иметь детей лишь в браке со смертными». С тех пор Маги заводили детей лишь со смертными женами и мужьями. Их потомков стали звать полукровками.

Книга Магов, том первый, Создание.

Для представителей высшего сословия брак — это прежде всего дело разума, а не сердца. Довольно часто девушки переживают, что жених, выбранный родителями или опекуном, гораздо старше самой невесты. В этом нет ничего страшного! Девушка брачного возраста — это нежное, трепетное создание, цветок, нуждающийся в умелом садовнике, который будет направлять его рост и заботиться о его благополучии. Если ваши родители выбрали жениха старше вас, лучше поблагодарите их за заботу и подумайте, насколько ваше положение лучше по сравнению с жалкой жизнью «старой девы».

Андреа Касселл «Руководство по этикету для девиц на выданье».

— Ой!

— Извините, миледи.

Швея, уколовшая Лисаветту, покраснела до корней волос. Лисаветта улыбнулась — натянуто, но доброжелательно. В конце концов, эта девчушка не виновата в том, что графиня застряла в этой примерочной, вся утыканная булавками.

— Ты такая чувствительная, Лиза. Тебе следует быть тверже. Графиня Адэлийская не может быть неженкой, — голос Зарины, холодный и ровный, как лезвие, раздался откуда-то из-за спины.

«Началось!» — обреченно подумала Лисаветта. Фасон для платья выбирали уже второй час, и девушка давно перестала считать случайные уколы от булавок. Очень хотелось есть. А ещё больше — сорвать эту мягкую ткань, и сжечь ее в ближайшем камине, а пепел развеять над садом мачехи.

— Нам кажется, лучше сделать верх закрытым, — мадам Ленжен, лучшая портниха графства, приложила кусок ткани к Лисаветте на то место, где у нормальных девушек находится грудь.

— Это бальное платье, плечи и верх должны быть открыты, — отмела идею мачеха.

Мадам Ленжен с сомнением посмотрела на Лисаветту. Портниха привыкла творить шедевры, которые подчеркивают достоинства ее клиенток и заодно скрывают недостатки. Именно поэтому к ней записывались на месяцы вперед самые знатные дамы графства. Однако то, что просили сшить сейчас, было кощунством по отношению к ее таланту. Женщина решила предпринять последнюю попытку:

— Миледи, может, лучше будет сшить платье из той ткани, что я показывала вам позавчера? Тот чудесный жемчужный шелк с перламутровыми переливами? Графиня будет в нем само очарование.

— Нет, — отрезала Зарина. — Лиза должна выделяться, она должна быть яркой. Она и так выглядит словно бледная тень, а мне нужен яркий огонь.

«Оговорка по Фридиану, — вяло подумала Лисаветта, — давно подозревала, что Зарина хочет меня сжечь».

— Тогда добавим сюда оборок, — признала поражение мадам Ленжен. — И, может… сделаем их оранжевыми?

Зарина чуть наклонила голову, прикидывая, как будет смотреться оранжевая полоса на алом фоне платья.

— А давайте еще сделаем черную ленту на подоле, — с воодушевлением предложила Лисаветта. — Тогда картина выйдет полной — этакий кролик на вулкане!

Одна из девушек-помощниц засмеялась, и на нее тут же обрушился ледяной взгляд Зарины.

— Твое замечание бестактно, Лиза. Мадам Ленжен — лучшая портниха в городе, и это платье великолепно.

С замечанием мачехи не поспоришь: платье прекрасно, за исключением одной небольшой детали — оно совершенно не подходит Лизаветте. Ярко-красное. Ее мачеха обожала ткани кричащих тонов: алый, роскошный бордовый, сверкающий фиолетовый. Словом, все те оттенки, что так шли Зарине — брюнетке с бархатными синими глазами. В отличие от мачехи, Лисаветта была блондинкой, но не из тех счастливиц, которым божиня даровала отливающие золотом волосы и угольные брови с темным веером ресниц. Графиня была настоящей блондинкой, то есть практически альбиносом. Только глаза у нее были светло-серые, что, по мнению девушки, лишь добавляло ее виду болезненности.

— Наденешь на бал те чудесные фамильные рубины и будешь выглядеть очень мило.

«Это платье по заоблачной цене будет смотреться мило, тот рубиновый комплект будет смотреться тысяч этак … на двадцать золотых, как мило. Но не я, — подумала Лисаветта, разглядывая своё отражение. — Я буду выглядеть как моль, решившая устроить революцию в оперном театре».

С другой стороны, что ей переживать? Ее никогда не волновали глупости наподобие балов и платьиц. Ну, спустится, постоит часок и сбежит, даже танцевать не станет.

— Может, капельку теней? — с надеждой предложила мадам Ленжен.

— Никакой косметики, это так вульгарно, — отрезала Зарина.

Лисаветта с печальной улыбкой рассматривала в зеркале свои белесые брови. Кровавое платье словно вытягивало из нее последние соки. С каждым мгновением она казалась себе все бледнее, бледнее… «Тень, — подумала девушка, — я всего лишь бледная тень».

Дверь таверны распахнулась, и на пороге возник старик Чарли — с всклокоченной бородой, в плаще, который видел больше драк, чем стирок. Большой Ал, хозяин «Золотого фазана», лишь тяжело вздохнул: «Проклятый извращенец! И почему он выбрал именно мою таверну?». Хотя Ал знал причину особой любви Чарли к «Золотому фазану» — старик был старшим братом его тещи и поэтому не боялся вылететь из этой таверны в ближайшую лужу. Хотя было за что!

Чарли всю жизнь был тем еще засранцем, а на склоне лет у него, вдобавок, появилась мерзкая привычка приставать к незнакомым женщинам со всякими скабрезностями. Подсаживаясь к очередной жертве, старик шептал гадости и предлагал «хорошо провести время» до тех пор, пока бедняжка не заплачет, а то и с криком выбежит из таверны. Конечно, не обходилось без «проколов». Пару раз мерзкому старикашке хорошенько намылили шею, а неделю назад дамочка зарядила ему в лоб кружкой особо крепкого эля. Но, видимо, это лишь раззадорило старика — Чарли продолжал «шутить».

Как же Алу хотелось самому пересчитать ребра этому хаму, но «любимая» теща после такого сживет его со свету. Он подозревал, что тещу саму раздражает старший братец, но она специально защищает его, понимая, как визиты старика бесят зятя.

— Добрый день, Ал! — Чарли, прекрасно осознавая, что ему здесь не рады, издевательски подмигнул хозяину «Золотого фазана». — Есть ли сегодня свеженькая пташка?

Ал невольно стрельнул глазами на столик, располагавшийся ближе к стене. За ним сидела молодая женщина, меланхолично потягивающая кружку наливки.

— Ага! — старик успел перехватить взгляд Ала. — Какая краля, ни то что местные дурехи, тощие как доски!

Девушка действительно обладала довольно пышными формами, густые русые волосы были скручены в косу, которую незнакомка перебросила через плечо. Самого Ала больше поразил наряд девушки: местные женщины не носили штанов. А еще трубка. Это надо же — курящая девушка, явно из городских. Кто из простых деревенских девчонок будет затягиваться и дымить в присутствии мужчин?

Тем временем старик Чарли подковылял к столику девушки и без приглашения уселся подле нее. Незнакомка никак не отреагировала.

— Кого я вижу! Неужели Божиня сегодня не досчиталась одной из своих прилежных дочек? — Чарли осклабился, показывая оставшиеся зубы. Девушка скользнула взглядом по незваному гостю и принялась неторопливо набивать трубку.

«Похоже, старику нынче попался крепкий орешек», — усмехнулся Ал, протирая стойку от брызг.