— Что? Да много чего… Лучше спроси, чего вчера не было! Кстати, как лицо — не болит?

После слов полукровки Ветта тут же ощутила, как на общем фоне боли локализовалась отдельная, в районе щеки. Девушка медленно протянула руку — болезненная шишка.

— Опухло и болит… Погоди… меня что, ударили?!

— Ага, — Рид столь нагло ухмылялась, что Ветта сразу заподозрила ее в нанесении этого увечья средней тяжести. — Это ты еще со стороны себя не видишь — синячина будь здоров! Но, учитывая вчерашнее, ты легко отделалась, честное слово.

— ДА ЧТО ПРОИЗОШЛО?! — не выдержав, графиня заорала, чем вызвала у себя очередную вспышку головной боли. И тошноты.

— Ты не торопись… — донесся до нее голос полукровки. — Зато сразу легче станет, а я пока чаек с мятой заварю.

Ветта не хотела чаю. Ей хотелось лишь одного — узнать наконец, что случилось вчерашним вечером. После… э-э… процедуры ей и вправду стало легче. Вернувшись, она села к костру, Рид услужливо протянула кружку с чаем.

— Так, что ты помнишь последнее из вчерашних событий? — сжалившись, спросила полукровка.

— Я ждала тебя в харчевне, «Рубиновые Брызги» начали выступление, и это было ужасно! А потом… все — провал.

— Да? А как ты пыталась залить алкоголем впечатления от песен РБ — этого не помнишь?

— Ну-у, — графиня помнила алкоголь, но ей казалось, что не так уж много она и выпила. Так, пару бокалов… то есть кружек. Больших таких, на полпинты, наверное.

— Короче, ты напилась, — без обиняков продолжила Рид. — И устроила РБ шоу, точнее полный разнос. Бедолаги! Мне кажется, что после такого они завяжут с музыкой. Я бы на их месте завязала.

— Что? Я не понимаю, что я сделала такого? Какой такой разнос?

— Перво-наперво, ты заявила, что парни позорят музыку, — с чем я категорически согласна! Затем стала давить на них кучей терминов… вперемежку с оскорблениями; по крайней мере, мне так показалось. Я тоже, знаешь ли, не все поняла из сказанного.

— А? — Ветта смутилась. Как странно, она ничего такого не помнит. Конечно, менестрели выступали плохо, но это не повод оскорблять людей, да еще вот так — перед фанатами. Какой позор! Что бы сказал отец?

— Знаешь, — Тунрида покопалась в рюкзаке и достала блокнот, — я вчера вечером записала часть из того, что ты успела сказать. По памяти. Не все, конечно, так, пару предложений из середины. Кхм-кхм, — полукровка картинно прочистила горло и громко зачитала:

— «Вы же совершенно не различаете фа-мажор и минорную субдоминанту — ну как хнуну безрогие, ей-Божиня! О первой паре тритонов в натуральном мажоре я вообще молчу. А тексты? Подобные излияния навевают мысли о психастенической психопатии. Истероидная акцентуация характера налицо, как минимум. На месте вашей возлюбленной я бы скорее вышла за холмовика, нежели вытерпела еще один повтор рифмы “слезы-розы-грозы”». Тут в тебя прилетела первая кружка, так что монолог остался без окончания, — извиняющимся тоном закончила Рид, но глаза полукровки искрились от смеха. — Ты точно не помнишь, что собиралась сказать дальше?

— Нет, — отрезала Ветта. Этой недоведьме лишь бы насмехаться. — Постой, то есть мой синяк — от удара кружкой?

— Кружкой, картошкой, башмаком — в тебя много чего полетело, так что кто знает? Зато «Рубиновые Брызги» оказались на линии обстрела, и им тоже досталось.

— И это должно меня утешить?

— Эй! Между прочим, мне тоже прилетело. И вытащить тебя из той харчевни было нелегко, знаешь ли.

Тут Рид немного слукавила. Когда в Ветту и парней полетело всякое, полукровка во весь голос закричала: «Спасайте РБ!», что изменило кровожадный настрой большей части толпы на энтузиазм спасателей. Выхватить Ветту из лавины девушек, хлынувшей на сцену, было и впрямь нелегко, но не так, как прикрывать собой графиню от оскорбленных фанаток. «Крот» и «Свора» были слишком заняты спасением «Брызг» теперь уже от поклонниц, так что Тунрида со своей ношей успела скрыться.

— А где мы вообще? — Ветта заозиралась: вокруг был густой лес, костер полукровка развела прямо подле деревьев. — Достаточно далеко от Малых Варунов?

— Да не бойся, погони фанаток не будет, да и группе сейчас не до нас — у них же турне. А у нас свое, я имею в виду, мы почти вышли к прибрежным городам. Если я правильно представляю, где мы сейчас, то послезавтра мы выйдем к Беруону. Прекрасный город с прекрасным портом, где живет мой не менее прекрасный брат. Я рассказывала? Велиар служит в гвардии герцога Клари. Уверена, что он сможет помочь нам с пересечением границы.

— А если нет? — Ветта побаивалась подходить так близко к границе, тем более после объявления в розыск. — Мы же в розыске! А твой брат — гвардеец, то, если он… — полукровка рассмеялась, не дослушав графиню.

— Велиар? Выдаст нас?! Ой, не смеши. — Лисаветта обиженно пробормотала что-то типа «люди меняются», но Рид лишь отмахнулась от ее страхов. — Послушай, Велиар в первую очередь — мой брат, а потом уже стражник, гвардеец, наемник, вышибала или кем еще ему вздумается устроиться на этот раз. Он же полукровка! Этих работ у него было… Короче, не переживай, нам главное в город прошмыгнуть и дойти до гвардейской караульни.

Ветта хмыкнула, мол, поживем — увидим. На самом деле девушку смущал предстоящий переход через границу. Хотелось оттянуть страшный момент, но, как часто бывает в подобных случаях, время полетело вперед, будто назло ускоряясь. Куда пропал целый день? По ощущениям графини, они только встали, поели, прошли пару километров и снова сделали привал.

Полукровка что-то радостно ей рассказывала. Вроде бы о том, как ей удалось выторговать приличную сумму за рубин, и не в ювелирном салоне, а в обычной сельской лавке. «И где только тот торгаш научился разбираться в драгоценных камнях? Зато нам, считай, повезло!» Да уж, повезло — уже вечереет, скоро ночь, а там еще один день — и их дорога по лесу закончится.

Даже гул комаров по ночам казался чем-то привычным (хотя по укусам Ветта, конечно, скучать не будет). А звезды? Дома она никогда не видела столько звезд, как в лесу. В какой-то момент Лисаветта почти решилась поговорить с полукровкой, желая убедить последнюю, что, может, ну ее, эту заграницу, и даже тетю? Может, они продолжат свое путешествие по лесу? Будут изредка забредать в небольшие городки, а там, глядишь, и через пару месяцев Зарина и шериф махнут рукой на ее поиски? Однако Ветта все же не решилась поговорить об этом с Рид, да и уж больно ее желание походило на малодушие. К тому же, скорее всего, Тунрида откажется: в конце концов, у нее своя жизнь, и она не обязана менять ее в корне ради нее.

Беруон неотвратимо приближался. И вот Рид после завтрака объявляет, что ужинать они будут уже в городе.

— А как мы вообще проникнем в город? А розыск?

— Я все обдумала: тебе придется скрыть волосы под шапкой — будешь изображать паренька, — с воодушевлением пояснила полукровка.

— Что?!

— А что? С таким фингалом на пол-лица тебя легко принять за мальчишку.

— Ты тоже будешь изображать мужчину?

— Неа, сойду за благочестивую матрону. Давай сразу переоденем тебя, а то эта кофта слишком женственная для простого деревенского парня. Возьми мою запасную, — Рид протянула Ветте буро-зеленое нечто.

— Она еще больше мне велика, — графиня с сомнением оглядела «дар».

— Так еще лучше, давай — примерь.

Полукровка, как всегда, оказалась права: Лисаветта утонула в бурой кофте, но это пошло лишь на пользу преображению — кофта скрыла угловатую фигуру девушки. Тунрида помогла спрятать волосы под шапкой и затем обошла вокруг графини, придирчиво рассматривая ее.

— Да, — вынесла она вердикт. — Ты вылитый Джонни из Старопрудовки!

— Что?! А, да ну тебя, — впрочем, в глубине души Ветта даже была рада своей маскировке — уж очень не хотелось загреметь в тюрьму. И каково было изумление графини, когда Рид достала из новой сумки… платье!

— Ты купила платье?!

— Ну да, буду в юбке, как все порядочные матроны, — важно объявила полукровка. — Даже бусики взяла из стекла! Жаль, не было шляпки с вишенками, придется довольствоваться платком.