Макс опустил ладонь на плечо сына и сдержанно кивнул:
— Толково. Завтра пойдешь с дедом Громовым принимать партию легирующих лигатур с шестого эшелона. Сертификаты плавок проверишь лично.
Командующий достал из нагрудного кармана пачку, привычно чиркнул кремнем и сделал затяжку. Пустой дым осел на синтетических фильтрах легких, не оставив ни тепла, ни вкуса. Но этот ритуал помог зафиксировать внимание: Лира уже развернула планшет с оперативной картой внешних рубежей.
— Сводка дальней разведки, Макс, — негромко произнесла соправительница. Нирианские генераторы тишины на ее воротнике еле слышно зуммерили, замыкая звук в узкий акустический кокон. — Мирная передышка тает куда быстрее наших прогнозов.
Макс стряхнул пепел в гильзу на поясе:
— Кто перехватил инициативу в метрополии?
— Генерал-адмирал Каэлен, — Лира коснулась сенсора, выводя векторы перемещения эскадр. — Самый расчетливый из своры Вальдемара. Он не полез в бой за пепелище «Октагона». Вместо этого Каэлен захватил три резервных топливных терминала на периферии сектора Телец, ликвидировал верхушку местных картелей и подчинил себе шестьдесят ударных вымпелов. Через полтора года, максимум через двадцать месяцев, он соберет кулак и двинется к нашим границам. Ему требуется наше продовольствие, наш металл и наши пресноводные ресурсы, чтобы заявить претензии на верховный трон империи.
— Значит, четырех лет запаса у нас нет, — подвел итог Макс, глядя на темные корпуса трофеев за воротами ангара. — Есть полтора года.
Он повернулся к Громову и Крак. Во взгляде Командующего блеснула холодная решимость:
— Модернизацию трофеев форсировать. Старые реакторы срезать под ноль, монтировать плазменные генераторы замкнутого контура по чертежам Первых. Броневой пояс полностью заменить новым композитом. В башни главного калибра интегрировать наши квантово-оптические комплексы наведения.
— Как назовем вымпелы, Командующий? — спросил подошедший Громов, отирая руки ветошью. — Не «Карателями» же им по нашей Колыбели ходить.
Макс перевел взгляд с сына на Лиру и ответил твердо:
— Первый нарекаем «Кузнецом». Второй — «Забойщиком». Третий — «Непокорным». Экипажи укомплектовать добровольцами с Аквилона и нашими ветеранами. На командные должности назначать тех, кто на собственной шкуре узнал цену рабства. Через год все три корабля обязаны выйти на ходовые испытания. Мы встретим эскадру Каэлена не у порогов дома, а на дальних подступах к сектору. За работу, товарищи. Время пошло.
Спустя восемь месяцев круглосуточного аврала сухие доки Порта-Надежда содрогнулись от гула поднимаемых затворов.
Колоссальный объем пресной океанской воды хлынул в осушенные бетонные чаши, пенными бурунами омывая обновленные форштевни кораблей.
Головной крейсер серии — «Кузнец» — плавно снялся с кильблоков и лег на водную гладь. В его очертаниях не осталось и следа прежней имперской вычурности. Исчезли лепные карнизы, золоченые галереи и фальшивые колоннады чистопородной знати. Корпус защищал матовый базальтово-серый панцирь из молекулярно-сшитой брони, рассеивающий сигналы радаров. По бортам протянулись две широкие багряные полосы цвета республиканского знамени, а в орудийных портах башен главного калибра холодно мерцали кварцевые линзы квантово-оптических визиров, собранных на основе матриц Архива.
На внешнем рейде, у лунного бастиона «Монолит», назначили генеральные артиллерийские стрельбы.
На мостике «Кузнеца» пахло свежей термостойкой эмалью, озоном от силовых магистралей и чистым флотским потом. Экипаж формировали жестко: костяк составили кадровые ветераны с линейных кораблей Северцева, а две трети мест заняли добровольцы с рудников Аквилона.
Иван Хоружий, еще год назад втягивавший голову в плечи от окрика имперского десятника, теперь нес вахту у дублирующего поста управления носовой башней. На нем был строгий флотский комбинезон со стальными пряжками, а на лбу проступили вены от предельной концентрации. Бывший забойщик сжимал рукояти сервоприводов так, словно держал на прицеле самого барона Вальдемара.
На мостике линкора «Твердь», стоявшего на орбитальном якоре космического лифта, за ходом стрельб наблюдал Военный совет.
Макс стоял у бронестекла, заложив руки за спину. Сорок девятый год жизни не оставил на его биосинтетическом лице следов старения, но свинцовый взгляд Командующего оставался неизменно сосредоточенным.
Рядом, поднявшись на стальной рундук, стоял Александр. Мальчику недавно исполнилось семь лет — шел восьмой год. За минувшие месяцы он заметно раздался в плечах, вытянулся и окончательно утратил детскую неуклюжесть. На поясе наследника, рядом с латунным штангенциркулем Громова, покоился настоящий вороненый клинок в кожаных ножнах — подарок Лиры на день рождения. Цепкий взгляд мальчика следил за векторами сближения на тактическом столе. Лира держала ладонь на плече сына, а начальник связи Тим непрерывно контролировал эфир.
— «Кузнец» вышел на огневой рубеж, — доложил ровный голос адмирала Северцева. — Мишень — цельнометаллический никелевый астероид поперечником триста метров. Дистанция — сорок тысяч километров. Тим, врубай постановщики помех на максимальный контур. Проверим оптику Архива в условиях радиоэлектронного подавления.
Тим перевел тумблеры: спутники РЭБ накрыли сектор плотной пеленой электромагнитного хаоса. На стандартных локаторах экраны забило сплошной снежной метелью. Однако квантово-оптические датчики «Кузнеца», настроенные на резонанс кристаллических шин, прошили искусственную бурю, точно чистое стекло.
— Захват надежен! — рявкнул в шлемофон Иван Хоружий на мостике крейсера. — Контур охлаждения замкнут, температура реактора стабильна!
— Башням один и два — залпом... Огонь! — скомандовал капитан корабля.
Корпус «Кузнеца» содрогнулся от слитного толчка.
Орудия выплюнули в пустоту четыре плазменных сгустка, разогнанных электромагнитными направляющими до трех тысяч километров в секунду. Фиолетовые стрелы распороли вакуум.
Тринадцать секунд томительного полета.
В сорока тысячах километров от корабля беззвучно вспыхнуло ослепительное белое солнце.
Никелевый астероид не просто раскололся — колоссальная кинетическая и термическая энергия превратила трехсотметровый монолит в облако раскаленного пара и мельчайшей шлаковой пыли. Приборы наблюдения зафиксировали: замкнутый контур нового реактора поглотил тепловой откат за полторы секунды, не допустив ни перегрева рубашки охлаждения, ни просадки тяги на маневровых соплах.
— Стопроцентное попадание! — звонко крикнул Александр, ударив кулаком по рамке планшета. — Сожгли монолит с первого выстрела! Без единого пристрелочного!
Макс удовлетворенно кивнул, не отрывая взгляда от телеметрии:
— Орудийные пакеты отцентрированы безупречно. Крак и Громов отработали на совесть. «Забойщик» и «Непокорный» завершат юстировку систем к исходу недели.
— Торжествовать рано, Макс, — Лира шагнула вперед, принимая входящий пакет по закрытому каналу. Ее алые глаза блеснули ледяным огнем: — Тим перехватил депешу с дальнего радиобуя на рубеже Аквилона.
Командующий обернулся к жене:
— Докладывай.
— Передовой отряд адмирала Каэлена, — соправительница вывела на проектор объемную схему пограничной системы. — Пять скоростных рейдеров проекта «Гончая». Вынырнули у седьмой луны, расстреляли наш автоматический контрольный пост и высадили абордажные роты на рудный терминал «Западный перевал». Захватывают заложников, вскрывают базы данных и вычисляют координаты прохода к Колыбели.
В зале повисла напряженная тишина.
Александр посмотрел на отца. В глазах семилетнего мальчика вспыхнула та же свинцовая, непреклонная ярость, с которой Максимилиан смотрел на врагов республики.
— Они решили, будто Аквилон — это брошенная добыча, где можно безнаказанно грабить артели, — глухо произнес Макс. — Они забыли, что по нашему Кодексу нападение на артельный пост является актом войны.
Он резко повернулся к Северцеву:
