— А потому, командир, что наш удар по «Октагону» достал их даже на краю бездны, — Лира коротко и жестко усмехнулась. — Баки пусты. У них нет дейтерия, чтобы разжечь термоядерные контуры. Вальдемар зашвырнул сюда этот отряд еще до гибели топливного узла — искали древние энергомодули или технологический перевес, способный спасти Хунту от краха. А когда резервуары взлетели на воздух, каратели оказались заперты в мертвом секторе без связи, снабжения и горючего на обратный прокол.

— Глядите на соту номер двенадцать, — подал голос профессор Соколов, увеличивая разрешение на центральном проекторе.

От носовых шлюзов всех трех имперских вымпелов к циклопической стене Архива тянулись гофрированные герметичные рукава-переходы пятиметрового диаметра. Но самое страшное открылось на срезе стыковки: древняя броня в этом секторе была испещрена глубокими черными кавернами.

— Варвары... — выдохнул профессор, и его сухой голос задрожал от ярости архивариуса. — Они не знают кодов сопряжения! Они кромсают обшивку термоядерными бурами и кумулятивными зарядами! Если эти дикари пробьют кристаллические шины центрального банка данных, сработает протокол аварийной самоочистки. Миллионы лет эволюции сотрутся в ноль за микросекунду!

— Не сотрутся, профессор, — Макс повернулся к коммуникатору внутренней связи. — Варра, готовность номер один. Штурмовому взводу занять исходные в шлюзе. Игнациусу — полная расконсервация тактических систем. Крак, берешь звено полевых мастеров, идете во втором эшелоне.

— Принято, командир! — сухо прострекотала хитинка по линии гарнитуры. — Плазменные резаки и резонансные ключи к бою готовы.

План сложился за секунды. Вступать в линейную артиллерийскую дуэль одному легкому фрегату против трех ударных крейсеров было бы чистым безумием даже при их заглушенных реакторах: суммарный бортовой залп крупнокалиберных орудий имперцев стер бы «Старый Грешник II» в пыль. Однако вымпелы противника оказались намертво скованы переходными рукавами, словно кандалами. Они не могли маневрировать, не перерубив подачу кислорода собственным штурмовым группам внутри комплекса.

— По кораблям не бьем, — Макс защелкнул гермоворотник бронекостюма и принял от Лиры карабин с подствольным кинетическим блоком. — Высаживаемся прямо в технологический пролом двенадцатой соты. Срезаем рукава снабжения, отсекаем их десант от баз, затем зачищаем отсеки Архива. Лира, ты держишь левый фланг и ведешь Крак. Варра — правый рубеж. Я иду по центру с Игнациусом. Профессор Соколов остается на борту до закрепления плацдарма.

— Береги себя, Максимилиан, — тихо произнес Соколов. — Там внутри могут быть не только имперцы. Архив спал миллионы лет, но охранные системы Первых умеют защищать тайны от взломщиков.

Фрегат на импульсах холодного азота из маневровых дюз бесшумно скользнул в радиационную тень колоссальной мегаструктуры. Защитные поля Первых не реагировали на судно: шестой координатный ключ, транслируемый навигационным вычислителем, работал как законный системный пропуск.

С шипением разошлись створы нижнего десантного шлюза.

Девяностотонная громада Био-Титана Игнациуса шагнула в ледяную пустоту вакуума. Вслед за ним, синхронно используя магнитные подошвы и ранцевые маневровые микродвигатели, в черноту метнулись темные тени штурмовиков-химер.

Макс и Лира покинули шлюз замыкающими.

Магнитные захваты ботинок с глухим щелчком зафиксировались на металле двенадцатой соты Архива. Вокруг стояло абсолютное безмолвие открытого космоса. На черной броне мегаструктуры отчетливо проступали следы топорной работы: обрывки силовых кабелей, брошенные баллоны с фтором и пятиметровый оплавленный пролом, зияющий вглубь древней цитадели.

У самой кромки разлома лежали неподвижные тела.

Пятеро имперских штурмовиков в белой керамической броне застыли в неестественных позах, намертво примерзнув к обшивке: металл комплекса, охлажденный до космического абсолютного нуля, за считаные минуты вытянул тепло из мертвых тел через места прямого контакта.

Макс опустился на колено, сканируя характер повреждений. На белых пластинах не виднелось пулевых вмятин или термических ожогов. Керамику рассекали волосяные, идеально ровные борозды — броню, плоть и кости перерезало на молекулярном уровне.

Лира присела рядом, ее алые глаза сквозь бронестекло шлема сузились:

— Это не рикошеты и не кинетика, Макс.

— Автономная стража Архива, — подтвердил Командующий, поднимая ствол карабина. — Имперцы растревожили древнее гнездо. Дистанция пять метров. Оружие к бою. Идем внутрь. Придется упокоить и тех, и других.

Первым делом отсекли тылы.

Пока штурмовой взвод разворачивал секторную оборону у пролома, двое хитинов из звена Крак скользнули к узлам крепления гофрированных рукавов. В безмолвии вакуума полоснули полосы кумулятивного термита. Тонкостенные магистрали, связывавшие станцию с крейсерами Хунты, срезало за долю секунды. Из перерубленных рукавов ударили фонтаны десублимирующего воздуха — остаточная влага и газы мгновенно превратились в вихрь сверкающих микрокристаллов льда, а многометровые кишки переходов сморщились и отвалились от корпуса.

Отрезанный в недрах комплекса десант имперцев остался на автономных ранцах: кислорода у них оставалось от силы на пару часов.

— Рукава перерублены, подпитки нет, — защелкала жвалами Крак в эфире шлемофона.

— Вперед, — отозвался Макс.

Группа скользнула в темный зев пролома.

За внешней композитной броней открылся распределительный коллектор шлюзового узла. Здесь держалась консервационная атмосфера из сухого азота и аргона — древняя газовая смесь, предотвращавшая деградацию кристаллической оптики.

Искусственная гравитация внутри оказалась слабой — едва треть от стандарта Кроноса-4. Это требовало жесткого контроля отдачи: мощный кинетический выстрел без упора магнитных подошв мог закрутить бойца под потолочными балками.

Впереди, за изгибом шестиугольного коридора, шириной превосходившего тоннели метрополитена, гремел ожесточенный бой.

Звуки сквозь азотно-аргоновую среду пробивались глухо, словно через плотный войлок: сухое щелканье импульсных излучателей, гулкие хлопки имперских гранатометов и странный металлический треск, похожий на одновременную работу сотен механических ткацких станков.

— Рассредоточиться по граням, — скомандовал Макс, опускаясь на колено у ребристого пилона. Лира скользнула рядом, держа на прицеле сумрак галереи.

Центральный распределительный зал сектора предстал во всей анатомии отчаянной бойни.

Остатки имперской роты — около сорока штурмовиков в белых доспехах — заняли круговую оборону за баррикадой из контейнеров и штабелей невскрытой взрывчатки. Они вели хаотичный огонь во все стороны. Но их противником были не люди.

Из вентиляционных шахт и скрытых технологических колодцев волна за волной накатывали древние механизмы защиты — трехногие автоматоны из матово-зеркального сплава.

У этих конструкций отсутствовали оптические окуляры и стрелковые порты. Их оружием служили длинные серповидные жвала-манипуляторы, вибрировавшие на ультразвуковой частоте. Двигались машины с чудовищным линейным ускорением, абсолютно без инерции, подчиняясь прямому логическому протоколу: любая углеродная форма жизни внутри ядра подлежала мгновенной утилизации.

На глазах Командующего один из автоматонов прыгнул вперед. Имперский пехотинец попытался навести плазменную винтовку, но серп машины смазанной тенью прочертил воздух. Кираса человека, ранец жизнеобеспечения и тело развалились надвое, словно под прецизионным промышленным резаком. Без крика, без хрипа — лишь темный фонтан кристаллизующейся на лету крови в сухой атмосфере зала.

— Командир, их сейчас перебьют! — напряженно бросила по связи Варра. — А за их мешками стоят стойки коммутаторов! Если эти механизмы полоснут вибролезвиями по ячейкам, данные погибнут!

— Варра, огонь на отсечение по флангам машин! — скомандовал Макс. Его синтетические нейросети мгновенно просчитали зоны ведения огня. — Лира, зачищай верхние ярусы. Игнациус — таран центра!