— Лишь бы стрелять не пришлось, — Хела чуть прижала уши. — Варра передавала: на внешних перевалочных базах контрабандисты пытались мутить воду. Не желают подчиняться Кодексу. Привыкли, падальщики, грабить слабых.

— Сунутся сюда — примут струю жидкого базальта из летки, — холодно щелкнул клешней мастер. — Мы эту землю строим своими лапами. Завтра запускаем шестой стан. Знаешь, сколько бронеплит он будет выдавать в сутки? Триста единиц по двадцать тонн каждая. Хватит закрыть обшивку двух ударных крейсеров и накрыть потолочные балки в жилом районе.

Хела с хищным удовлетворением оскалилась, подняв глиняную кружку:

— Вот за это и дернем, четырехглазый. За чистый металл и наш закон.

Она сделала глубокий глоток пенного напитка, а Вр’Тек со звоном ударил по ее кружке своей каменной пиалой с горячим минеральным взваром.

Над Портом-Надежда опускались прохладные сумерки. В небе мягко светились огни парящих городов-хабов, на внешнем рейде перемигивались габаритные огни боевых вымпелов, а внизу, среди неоновых вывесок и шума улиц, кипела жизнь свободного фронтира — мира, где хитин, зверь и человек делили металл, хлеб и свободу на равных правах.

К двадцати часам над Цитаделью «Твердыня» сгустилась горная ночь.

В зале Военного совета, вырубленном прямо в скальном массиве базальтового кряжа, царила рабочая тишина. Двенадцатиметровые монолитные стены надежно глушили внешние вибрации, пропуская лишь низкий шелест климатических систем и перещелкивание кристаллов центрального проектора.

За овальным столом из черного габбро собрался руководящий состав республики.

Во главе сидел Макс. Он сменил форменный китель на простой вязаный свитер с засученными рукавами. Перед Командующим лежала сводка энергетического баланса. Справа находилась Лира: перед соправительницей мерцали мониторы контрразведки, куда в защищенном режиме стекались данные с дальних пикетов.

Шестилетний Александр сидел рядом с отцом. Мальчик вел себя сдержанно: в его толстой тетради ровными столбцами ложились фамилии докладчиков, объемы проката и суточный расход пшеницы — сын наглядно впитывал механику управления огромной территорией.

По правую руку расположились адмирал Валериан Северцев и стармех Громов, по левую — главный агроном Эля, начальник узла связи Тим, главный инженер Крак и профессор Александр Соколов.

— Начнем с продовольствия, — спокойно произнес Макс, кивнув агроному. — Сколько ртов числится на довольствии на сегодняшний день, Эля?

Девушка поднялась, разгладив рабочий фартук. На ее пальцах еще виднелись следы грунта исследовательских гидропонных модулей:

— Двадцать шесть миллионов четыреста тысяч пайков, Командующий. С учетом Аквилона дефицит калорий закрыт полностью. Четыре урожая пшеницы и бобовых на Изумрудной дают восемнадцать миллионов тонн профицита в год. Голод во всех семи системах Аквилона ликвидирован за сорок суток. Но есть узкое место: грузовые шлюзы на Вратах-5 работают на пределе пропускной способности. Кессоны идут сплошной цепью, ремонтники не успевают менять уплотнения на клапанах.

— С кессонами разберемся, — прогудел Громов, скрестив руки на груди. — Стан номер шесть в Ново-Устье завтра выдает первую рабочую плавку. Гоним усиленный швеллер. Через декаду соберем двадцать новых стотысячетонных понтонов. Но для брони нужен феррохром. Крак, где сырье?

— Составы с глубоких выработок Гелиоса-4 уже на сортировке, — отозвалась Крак. Верхними лапами хитинка быстро перебирала графитовые расчетные стержни. — Обогатительный узел вышел на штатный режим. Если выделите дополнительные триста мегаватт с геотермальной станции «Прометей», к исходу месяца отгрузим металл на два новых крейсера проекта «Гроза».

Макс утвердительно кивнул:

— Лимит энергии выделю. Теперь оборона. Валериан, доклад по внешнему периметру.

Северцев выпрямился, оправив темно-синий адмиралтейский мундир:

— Удар по терминалу «Октагон» дал именно тот эффект, на который мы рассчитывали. Два года передышки. Радиоперехват подтверждает: в стане Вальдемара идет внутренняя грызня. Лишившись топлива, герцог потерял контроль над баронами: трое его адмиралов провозгласили себя автономиями и рвут друг у друга уцелевшие цистерны в секторе Омега. В метрополии полыхает классическая феодальная смута. Но расслабляться нельзя.

Северцев активировал сенсорную панель. Над плитой стола развернулась объемная тактическая карта секторов:

— По нашим оценкам, у них уйдет еще около двух лет на то, чтобы один из кланов перемолол конкурентов и восстановил единую вертикаль. Это значит, что у нас есть ровно двадцать четыре месяца на завершение перевооружения линейных соединений. «Твердь» и «Кронос-Заступник» готовы к любому огневому столкновению. Однако нам критически недостает дальнобойных вычислителей наведения для батарей главного калибра. Наша элементная база подошла к физическому пределу. Корпуса и реакторы надежны, но корабельная электроника уступает имперским стандартам на полтора поколения.

— Именно этот вопрос я и выношу на Совет, — взял слово профессор Соколов.

Старик поднялся, бережно извлек бархатный футляр и открыл его перед Вороновым. Матовая пластина шестого ключа легла на камень.

— Что это, профессор? — Лира чуть прищурила алые глаза, изучая клинописную вязь на древней поверхности.

— Это ключ к шестому вектору донного шлюза, — торжественно произнес Соколов. — Мы завершили анализ глубинных текстов. Вектор ведет в мертвую систему на периферии Малого Магелланова Облака. В эпоху Первых там действовал автоматизированный архив технологических матриц.

В зале воцарилась глухая тишина. Было слышно лишь, как Александр затаил дыхание, зачарованно глядя на темный артефакт.

— Архив? — уточнил Макс. Его пальцы коснулись крышки латунной зажигалки, но командир оставил ее на столе, полностью сосредоточившись на докладе. — Не склад сырья, не брошенные стапели, а именно банк фундаментальных данных?

— Совершенно верно, Максимилиан, — подтвердил Соколов, поправив очки. — Замкнутые технологические цепочки: от атомной сварки и сверхплотных магнитных полей до алгоритмов квантовой навигации. То, что позволит нам не догонять империю кустарными переделками, а перешагнуть через целую технологическую эпоху. Получив эти базы, наши инженеры на «Стальном Шквале» и в Ново-Устье смогут закладывать корабли и щиты принципиально иного класса.

Лира накрыла ладонью руку мужа. Ее пальцы были собранными и холодными:

— Мертвые секторы никогда не бывают по-настоящему пустыми, профессор. Древние не оставляли хранилища знаний без часовых. Там наверняка действуют охранные протоколы. А главное: океанское кольцо Врат у нас всего одно. Если мы сменим полярность и на той стороне нас встретит боевой сторожевой комплекс, удар придется прямо в пресноводные глубины Колыбели.

— Лира видит суть, — ровно произнес Макс. — Гнать туда флот нельзя. Оголять рубежи Аквилона и Гелиоса-4 мы не станем.

Командующий окинул зал свинцовым, непреклонным взглядом:

— Разведку проведем точечно. Пойдет мобильный авангард: модернизированный «Старый Грешник II». Выход возглавлю сам. Со мной идут Лира, штурмовой взвод Варры, Крак с лучшими диагностами и профессор Соколов для прямого контакта с архивами.

— А я, пап? — Александр поднял голову, крепко сжав карандаш. В глазах шестилетнего мальчика не было детских слез — лишь собранная готовность нести общую ношу.

Макс посмотрел на сына, и в глубине его выверенного кибернетического взгляда на мгновение мелькнула скупая отцовская гордость:

— А ты, курсант Воронов, остаешься в Цитадели за старшего вместе с дедом Громовым. Лично проверишь геометрию первой партии балок в Ново-Устье и будешь разбирать тактику линейного боя с адмиралом Северцевым. Власть — это не только дальние рейды, Саша. Это умение держать оборону дома, когда старшие уходят во тьму. Задача ясна?

— Так точно, Командующий, — четко ответил мальчик, приложив ладонь к виску, как учила мать.