Лира сделала шаг вперед. Ее алые глаза в полумраке допросной полыхнули опасным багрянцем:

— Этот трос сплетен из нашей воли, нашей плоти и нашей брони, полковник. Вы привыкли давить рабов, которые покорно ждут плети на коленях. Но здесь даже подросток в поле и старик у станка знают, за что стоят насмерть.

Макс оглянулся на замершую у дверей Райну:

— Фугасы разрядить и передать Крак на исследование и переплавку. Диверсантов — в штрафные кандалы и этапом на глубокие шурфы третьего уранового горизонта. Круглосуточный надзор. Пусть поработают на индустрию республики, пока пальцы способны держать отбойник.

Допрос в закрытом каземате принес исчерпывающие плоды.

Нира посредством тонкого эмпатического зондирования сняла поверхностные эмоциональные блоки безопасника, а Лира с помощью целевых сывороток вытащила наружу полную логистическую карту наступательной группировки герцога Вальдемара.

Диспозиция врага легла на оперативный стол Главного штаба во всех неприглядных для Хунты деталях.

Двести боевых вымпелов Вальдемара не могли форсировать дальний гиперпространственный прыжок к Багряной Колыбели на пустых накопителях. Маршевым установкам линейных кораблей требовались колоссальные объемы очищенного дейтерия и трития. Вся эта чудовищная масса топлива концентрировалась в единственной ключевой артерии — на Орбитальном перерабатывающем комплексе «Гелиос-Октагон», развернутом в верхних слоях газового гиганта в глубоком тылу Хунты.

Там, в гигантских подвесных цистернах, находился неприкосновенный стратегический запас горючего для предстоящей карательной экспедиции. Там же на внешних причалах отстаивались сорок ударных крейсеров передового эшелона, принимавших бункеровку.

Герцог Вальдемар полагал, что его цитадель снабжения укрыта за непроницаемыми рубежами: сотни минных заграждений, плотные эшелоны стационарных радаров и сторожевые кордоны делали прорыв флота невозможным.

Он упустил из виду главное: на глубине пресноводного океана Кроноса-4 находилось реликтовое кольцо Врат Первых, прямой вектор от которых вел в слепую зону газового гиганта — точно под нижний фланец имперского терминала.

Макс сформировал диверсионный отряд за два часа.

Никаких громоздких дредноутов. Для точечного удара по сонной артерии врага требовались предельная скрытность, быстрота и необратимая разрушительная сила.

На прорыв пошел модернизированный фрегат «Старый Грешник II» с заглушенными тепловыми контурами и охлаждаемой обшивкой. В штурмовом отсеке закрепились Лира, взвод химер под командованием Райны и Варры, шестеро инженеров клана Панциря во главе с Крак и семиметровый Био-Титан Игнациус.

Главное оружие возмездия разработали Крак и химики республики.

Это был не термоядерный боеприпас, способный нанести лишь локальные механические повреждения. В цистерны фрегата закачали три тонны «Серого Кремния» — агрессивного биокаталитического агента, синтезированного на основе глубоководных донных осадков Кроноса-4 и наноструктурированной кристаллической взвеси.

Формула обладала летальным свойством: при контакте с дейтерием реакторной чистоты раствор запускал лавинообразную цепную полимеризацию. Жидкое топливо за секунды превращалось в вязкую, намертво забивающую инжекторы смолу с одновременным выделением сотен тысяч кубометров самовоспламеняющегося пирофорного газа.

Прыжок сквозь океанские Врата занял миг.

«Старый Грешник II» вынырнул в свирепых магнитных штормах верхних слоев гиганта. Квантовый процессор Евы и узлы радиоэлектронной борьбы Тима полностью растворили силуэт судна в шумах атмосферы: радарные комплексы «Октагона» принимали фрегат за плотный водородный вихрь или блуждающий болид.

Корабль притерся к нижнему узлу распределительного коллектора станции, замкнув шлюзовую муфту на трубе технологического сброса.

Штурм занял шесть минут.

Игнациус прямым ударом плазменного гидрокулака сорвал внутренний бронелюк. Химеры вымели караульный отсек и диспетчерскую рубку без единого плазменного всполоха — работали только вибролезвия Лиры и тяжелая свинцовая картечь коротких штурмовых дробовиков с глушителями. Дежурные операторы не успели дотянуться до аварийных тумблеров.

Крак лично подвела гибкие бронешланги высокого давления к распределительной гребенке станции.

— Пошла жижа в артерию! — сухо защелкала жвалами хитинка, с силой выкручивая штурвал насосной установки.

Три тонны катализатора под напором в триста атмосфер хлынули в кольцевой топливопровод, питавший пришвартованные крейсеры Хунты.

За считаные минуты состав заразил восемьсот тысяч тонн чистого дейтерия и пошел гулять по бакам сорока боевых кораблей. Эскадра вторжения была кастрирована на корню: стоило механикам попытаться разогреть маршевые контуры, как топливные магистрали любого крейсера неминуемо разрывало чудовищным гидроударом и взрывом пирофора.

Однако Макс не собирался уходить шепотом. Урок надлежало сделать наглядным и сокрушительным.

На силовые пилоны магнитных подвесов терминала саперы установили двенадцать направленных вольфрамовых зарядов объемного подрыва.

Перед самой отстыковкой Лира перехватила коммуникационную магистраль станции и взломала широковещательную сетку Хунты. По экранам штабных бункеров, на мостиках флагманских кораблей и в кают-компаниях чистопородных офицеров зажглась прямая трансляция.

На фоне разбитых консолей «Октагона» стоял Максимилиан Воронов. Его лицо было спокойным, а взгляд — не знающим колебаний.

— Герцог Вальдемар, — произнес Командующий, глядя прямо в объектив сканера. — Твои диверсанты из Аэрополиса дают показания в наших шахтах. Ты рассчитывал сжечь наш город? Мы забрали твой флот. Попробуешь двинуться на нас снова — твои солдаты пойдут через холодный вакуум пешком.

«Старый Грешник II» отдал швартовы и на форсажных дюзах нырнул обратно в гравитационную диафрагму.

Через тридцать секунд заряды на пилонах раскрылись ослепительными сферами взрывов.

В плотных облаках газового гиганта вспыхнуло второе солнце. Цепная вспышка в зараженных резервуарах разнесла комплекс «Октагон» на километровые пылающие секции. Сорок крейсеров Хунты превратились в ослепительные погребальные костры: их топливные емкости взрывались одна за другой, переламывая титановые кили пополам.

Огненный смерч пожрал стратегический запас топлива всей военной машины герцога.

Итог дерзкой ночной операции оказался абсолютным:

• Без единой потери ликвидирован ключевой распределительный узел снабжения метрополии;

• Сорок ударных кораблей противника сожжены у заправочных причалов;

• Подготовка масштабного вторжения отброшена минимум на четыре года: заново аккумулировать миллионы тонн дейтерия в разоренной войной метрополии было физически не из чего.

Фрегат скользнул в океанские глубины Кроноса-4, когда над акваторией Порта-Надежда разгорался чистый, прозрачный рассвет.

Любой военный аналитик знает: потеря центрального узла тылового обеспечения запускает в авторитарных империях необратимый процесс внутреннего пожирания.

Едва бароны, наемные картели и адмиралы Хунты увидели руины «Гелиос-Октагона», хрупкая коалиция герцога пошла глубокими трещинами. Вместо победоносного броска к рубежам Вольного Народа аристократы вцепились друг другу в глотки за уцелевшие резервуары с топливом и неприкосновенные склады. Метрополия захлебнулась в череде локальных путчей, мятежей и заказных убийств.

За два года, подаренные этой операцией, на Багряной Колыбели развернулась масштабная эпоха созидания.

Население планеты перешагнуло отметку в три миллиона граждан, а с учетом освобожденного Гелиоса-4 и смежных горнодобывающих баз общая численность свободного народа достигла шести с половиной миллионов душ.

Совет утвердил и претворил в жизнь комплексную программу высотного и океанического строительства:

Пояс Парящих Городов: